— Все да не все. Что насчет безопасности? У принца, конечно, есть своя охрана, но нам бы тоже не зевать. Не хочу никаких неприятных неожиданностей.

Я ненадолго призадумалась, и почти сразу нашла решение.

— Давай попросим Жиля помочь. Пусть заставит свою кошачью молодежь присмотреть за гостями и за округой. Думаю, они справятся — чутье не пропьешь.

Робер сосредоточенно кивнул.

— Думаю, старик Вилларе не откажет нам в этой небольшой услуге. Заодно и займем парней, чтобы не больно много пили и не слишком донимали своим вниманием дам.

Я устало потерла виски. Все-таки подготовка встречи на таком высоком уровне — дело непростое.

— Все, — решительно объявила я. — Пора отходить ко сну. Завтра длинный день. Дай нам Единый, чтобы он миновал благополучно.

Спала я хорошо, однако обещанный мною длинный день начался что-то уж очень рано — едва ли не с рассветом. В ожидании новых приключений верная Жакетта растолкала меня без всякой жалости.

— Сударыня, просыпайтесь! Мадемуазель, проснитесь же, ради Единого! К нам едут гости, сам принц со свитой!

— Знаю, — хрипло пробормотала я. — Что, они уже ломятся в ворота замка?

— Нет пока что, — хихикнула горничная, — мальчишки прибежали, коих господин граф на опушке леса в дозор выставил. Говорят, целый караван едет, не позднее, как через пару часов до замка доберутся.

За вилланами, да за девками ихними, плясицами, сказывают, послали уже. Каравай для встречи, как вы велели, мадам Клод самолично выбрала. Надобно и вам подниматься. Небось, сами-то вместе с господином графом встречать гостей станете?

— Стану, — я постепенно выгоняла из головы сонную муть. — Кто, кроме меня, за торжествами в честь принца проследит?

— Некому, сударыня, как есть, некому, — закивала Жакетта. — Вот платье, которое вы вчера выбрать изволили. Вот украшения, я все начистила, как полагается. Давайте одеваться, после я вам прическу построю, а там и перекусить с кухни принесу. Ведь кто его знает, когда вам хоть маковую росинку перехватить удастся.

Положительно, мне досталась в услужение толковая девица. Ей не нужно было раздавать указания — Жакетта и сама прекрасно соображала, что и в какой момент следует обеспечить для благополучия хозяйки.

Ради торжественной встречи принца я нарядилась в изумрудно-зеленое бархатное платье, шитое золотом. К нему в шкатулке нашелся изумрудный гарнитур из ожерелья, браслетов, перстня и украшений для волос.

Спасибо сказочнику — мои волосы слегка вились и прекрасно ложились в прическу. Я вспомнила, как в юности спала на аллюминиевых бигудях, и аж передернулась. На какие только жертвы не приходилось идти ради красоты! Зато теперь она получалась как-то… сама собой. И это было чудесно, лучше всякого волшебства.

Робер, бледный и сосредоточенный, обнаружился у замковых ворот. Он смотрел на дорогу и напряженно думал о чем-то. Так задумался, что не заметил моего появления.

Я успела оценить его костюм из шоколадного цвета парчи, отделанный бежевым кружевом, сапоги из отменно выделанной кожи и шпагу в позолоченных ножнах, — костюм знатного аристократа, изысканного вельможи. Увы, красота костюма лишь сильнее подчеркивала озабоченный вид графа. Можно подумать, он ожидал, что неприятности навалятся на него немедленно, всем скопом сразу.

На язык просились шуточки о бессмысленности преждевременной печали, но тут с дальнего взгорка скатилась «делегация» вилланов. Чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что крестьяне отнеслись к моему поручению со всей ответственностью.

Впереди шествовал староста, наряженный, похоже, в лучшие одежды. Следом за ним шагали крепкие, солидные мужики — должно быть, самые авторитетные члены крестьянской общины. Не обошлось и без Дидье — издалека он улыбался мне так радостно, точно мы расстались добрыми друзьями.

Вслед за мужчинами поспешала стайка девиц. Рассмотрев их наряды, я едва не расхохоталась во весь голос. Вилланы поняли меня правильно, и представили товар лицом. То есть, не совсем лицом, но... Вышитые белоснежные рубашки сверкали вырезами поистине угрожающей глубины. Плотные корсажи и широкие сборчатые юбки были скроены так, что больше подчеркивали, чем скрывали богатые изгибы девичьих фигур.

Да, принцу и его придворным точно было, на что посмотреть. Кто знает, возможно, в свите Бальтазара найдутся и ценители женской красоты?

— Так что, ваше сиятельство, все, как велено было, мы приготовили, — отчитался староста, остановившись, и все еще отпыхиваясь от быстрой ходьбы. — Сами… того… готовые его высочество славить. Девки наши петь да плясать станут, как только сумеют. Отцы уж им свою волю сказали: коль плохо стараться будут, выдерут их так, что и сидеть они не смогут потом до самого Новолетья.

Еще не хватало — за мои придумки, чуть что не так пойдет, девушки заплатят?

— Я уверена, любезный, — от моего тона крестьяне подобрались и вытянулись, будто солдаты на плацу, — что девушки и без всякого наказания постараются на славу. Я не желаю, чтобы вы их… драли. Это понятно?

— Дак того, девки ж, — попытался вразумить чересчур гуманную госпожу староста, — они, ежели не драть, так вовсе без ума. Как им ни толкуй — все одно где-нито да напортачат.

Не успела я открыть рот для новой порции возражений, как на помощь пришел Робер.

— Как ваш господин, селяне, я велю вам слушать эту женщину, — для пущей ясности Беранже указал на меня, — словно меня самого. Никаких споров. Если она сказала «не наказывать», значит никто и пальцем не должен трогать ваших девиц.

Вот что значит — учиться приказывать с детства. Я бы еще битый час разорялась, и неизвестно, добилась бы своего или нет. А Робер просто велел — даже не очень громко. И вилланы закивали, будто болванчики.

— Слушаемся, ваше сиятельство, как приказать изволите, так и будет. Повезло нынче нашим девкам-то. Не тронем, коли не велите.

Подойдя к девушкам, я улыбнулась, как могла, мягко.

— Ну что, красавицы, готовы его высочество Бальтазара встречать?

Вперед выступила бойкая румяная деваха, по всему — заводила в девичьем кругу.

— Не извольте беспокоиться, сударыня. Споем да спляшем так, что принц довольный останется. Мы и пляску повторяли, и песни те, что вы сказали, тож. Не оплошаем.

Тут, очень кстати, примчалась мадам Клод с огромным поджаристым караваем и украшенным кружевами полотенцем.

— Скоро ли? — вполголоса поинтересовалась она. — Я ночь не спала, все думала, не позабыли ль мы чего.

— Об этом рассуждать поздно, — каким-то странным, деревянным голосом проговорил Беранже. — Смотрите, принц и его свита уже здесь.

Обернувшись, я увидела выезжающую на дорогу вереницу всадников, карет и возов. Теперь-то стало ясно, отчего затосковал Беранже: принимать у себя дома такую прорву народа не захотелось бы никому.

И ведь мало принимать — надо было еще обеспечивать им комфорт по высшему разряду, демонстрировать радость и почтение, и ни в коем случае не выходить из себя. Вероятно, бывавший при дворе граф мог обеспечить все это без чрезмерных усилий. А вот насчет себя я сомневалась.

Ну… ничего. Глаза боятся — руки делают, как говорит народная мудрость, бесконечно правая. Я решительно развернулась к мадам Клод, застывшей рядом с нами, точно скорбный памятник.

— Где там наш каравай? Соли в солонку насыпали? Староста! Подойдите к нам, почтенный.

От моего нарочито бодрого тона «группа встречающих» оживилась и задвигалась. Староста прокашлялся и подошел забрать помещенный поверх полотенца каравай. Серебряная солонка поверх него ярко отсвечивала в солнечных лучах.

Порадовавшись, что погода на нашей стороне, я скомандовала:

— Робер, когда подъедет принц, ты обеспечиваешь начало встречи. Здороваешься, выражаешь восторг по поводу визита его высочества, потом надежду, что всем понравится у тебя в гостях. Потом говоришь, что твои вилланы почтительно просят дать им возможность приветствовать наследника короны. Надеюсь, нам не откажут.