Я покорно исполнила требование фамильяра и засмеялась. Стабильность — это прекрасно. Если Бусик ворчит и всем недоволен — стало быть, жизнь продолжается. Вот Беранже, по-моему, не был уверен в этом так, как я. Он оглядывался вокруг, будто не узнавал двора собственного замка, морщился и казался полностью дезориентированным.

— Завтра на рассвете мы принесем обеты пред ликом Единого, — наконец выговорил он. — Иллария, пожалуйста, будь готова — утром я пришлю за тобой.

Ну ничего себе, какая стремительность. Я моментально встала в оборонительную стойку.

— Ты уверен, что не слишком торопишься? Может быть, переждем хоть пару дней, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке?

Вместо ответа Робер нахмурился и покачал головой. Подумал немного и решительно объявил:

— Я должен успеть. К демонам все ожидания, пока не явились опять какие-нибудь отвратительные гости… или пока со мной не приключилось опять чего-нибудь неожиданного. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Иллария. В конце концов, ты обещала!

— Когда такое было? — возмутилась я, и тут же вспомнила, как упрашивала графа стать человеком и готова была обещать ему за обратный оборот и луну с неба, не то что скорый брак с моей собственной персоной.

— Мы все свидетели, красавица! — расхохотался Жиль Вилларе, подходя к нам поближе. — Демоны меня сожри, я понимаю мальчика. Ну и сильна же ты, пробудившаяся дева! Никто из нас не рискнул соваться под Бальтазаров выстрел, а ты и глазом не моргнула. Неужто вовсе не испугалась?

— Испугалась… наверное, — я честно прислушалась к себе. — Но у меня не было выбора.

— Если ты и боялась, дорогая, то уж всяко не больше моего, — сознался постепенно приходящий в себя Робер. — Я-то как раз узнал, что такое «крайнее напряжение сил», едва ты кинулась под арбалетный болт. Слава всем богам, и старым, и новым, что принц попал не в тебя, а в твоего фамильяра!

— Не сказал бы, что мне понравилось распадаться на части, — сердито проскрипел Бусик. — Одно хорошо: хозяйка догадалась позвать ведьму, чтобы та вернула мне… кхм… целостность.

— Слава всем богам, что мы уцелели, — резюмировала я. — Ладно, раз я обещала, то свадьбе быть! Жаль только, что нуриты уехали.

— У нас и без нуритов весело, если позволите, господа, — вздохнула топтавшаяся поблизости мадам Клод. — Уж дай-то Единый, чтобы пожелание мадемуазель Илларии сбылось, и его высочество впрямь забыл к нам дорогу. Ведь все хозяйство, как есть, поразорили. Поля, как ни береглись мы, кой-где повытоптали. Кладовые мало не вовсе опустошили. Девок деревенских, сказывают мужики, того… помяли. А еще говорят, принцева свита не по дамскому делу… Одним словом, чтобы хозяйство в порядок привести, потрудиться придется.

— Так велите моим людям потрудиться, — Беранже окончательно вернулся в роль хозяина. — За сверхурочную работу заплатите там, что причитается. За девками помятыми проследить — если будут… последствия, — тоже заплатить. И чтобы родители их не горевали — подумайте, за кого их можно выдать замуж. Господа, нам придется поохотиться, чтобы наполнить кладовые. Ну, кажется, все. Ах, да, мадам Клод, завтра мы с мадемуазель де Бриссар вступаем в брак.

Управительница аж присела от таких новостей. Пару мгновений потрясенно молчала, а затем заголосила с новыми силами:

— Да как же это?! Да что же?! Господин граф, вы ж меня без ножа режете! Нешто возможно достойную свадьбу устроить тут же после отбытия этакой оравы?!

Старый кот Вилларе снова рассмеялся.

— Да им не надо достойную, им поскорее надо, почтенная. Взгляни на них, — разве им по силам дожидаться, покуда ты хозяйство наладишь?

Я повернулась, чтобы рассмотреть, как выглядит Беранже. И наткнулась на его взгляд — такой же оценивающий. Должно быть, со стороны мы и правда смотрелись забавно, — взъерошенные, разгоряченные, едва спасшиеся от смертельной угрозы.

— Не будем спорить, мадам Клод, — Робер собрался с силами и заговорил строго, как подобает господину. — Видит Единый, мы не просим вас вывернуться наизнанку. Всего один торжественный обед. Остальное на сегодня не имеет значения. Иллария, тебе нужно отдохнуть. Я провожу тебя в твои покои. Встретимся за ужином. Говоря по правде, мне тоже не помешает перевести дух.

Оказавшись у себя, я с трудом выпросталась из платья, облачилась в халат и улеглась в постель, страстно желая поспать хоть немного. Не тут-то было. Прошло едва с полчаса, когда в комнате зашуршало. «Жакетта вернулась», — подумала я и перевернулась на другой бок.

Но меня осторожно потрясли за плечо. Я открыла глаза с намерением отругать горничную, на чем свет стоит. Однако, ее мордашка выглядела так жалобно, что ругаться я не стала. Спросила только хрипло со сна:

— Ты, моя милая, совсем страх потеряла? Дай поспать.

— Сударыня, — покаянным тоном застрекотала Жакетта, — спите себе на здоровье, только дозвольте сперва обратиться! Всего одну минуточку у вас займу.

Я вздохнула, села и велела:

— Говори. Время пошло.

— Так вот мы тут, — и горничная выпихнула перед собой Гаспара, на голове которого (о чудо!) начала пробиваться густая щетинка волос. — Он клянется, что больше не станет болтать всякие гадости (Гаспар при этом молча, но с большим чувством кивал). И он… просит моей руки. Ежли б вы дозволили, то мы тоже обеты бы принесли.

— Дозволяю. Приносите обеты. Только ты продолжишь мне служить. А теперь дайте поспать, наконец.

Еле завершив свою речь, я снова опрокинулась на подушки и заснула, не дослушав радостного воркования своей служанки.

К ужину, как ни удивительно, все успели прийти в себя. Я немного отоспалась, Робер больше не выглядел потерявшим всякие ориентиры, а мадам Клод перестала стенать о разоренном поместье и принялась за восстановление порушенного хозяйства. Даже вечернюю трапезу подали без опоздания.

И, опускаясь на свое место рядом с Робером, я наконец полностью осознала, что мы благополучно миновали все несчастья. Повернулась к будущему мужу и поймала его взгляд.

— Все, — прошептала я. — Отстрелялись. Ты как? Что чувствуешь?

— Чувствую, что совершенно счастлив, — улыбаясь, сознался Беранже. — Правда, все еще растерян немного. Несколько лет я прожил в опасении, что скоро стану зверем. Теперь же опасаюсь, что буду недостаточно достойным человеком. Все же… я слишком долго беспокоился только о себе.

— Ты не можешь быть… — покраснев, вмешался в беседу котик Морис. — То есть, я хочу сказать, что не знаю людей достойнее тебя.

— А когда у вас с Илларией пойдут дети, — ехидно заметил Жиль Вилларе, — ты, мальчик, быстрехонько научишься беспокоиться о своей жене и детях. Поверь мне, это случится само собой. Ты даже не заметишь, как перестанешь думать о себе.

— Сперва нам надо вступить в брак, — напомнила я. — А там уж и о детях подумаем.

— Что ж, — философски заметил старый кот, — завтра поутру и принесете обеты пред ликом Единого. Мой Гаспар тоже надумал жениться, сговорился с твоей Жакеттой. Надеюсь, ты не возражаешь? Она девчушка бойкая, сумеет держать парня в узде. Да и котят ему нарожает сильных и симпатичных.

— Не возражаю, — я помотала головой. — Пары часов не прошло, как Жакетта отпрашивалась у меня замуж. У Гаспара волосы отрастают — должно быть, он и правда взялся за ум.

— Поприсутствуем на свадьбе, выпьем за здоровье молодых, да и тронемся потихоньку к себе домой. Хватит с меня приключений, стар я для такого. Устал что-то с вами, молодыми, куролесить.

— Послушай, Иллария, — вдруг предложил Робер, — а не желаешь ли ты проведать свои владения? Я бы тоже взглянул на место, где ты проспала два десятка лет. Тогда мы можем составить компанию стае Вилларе. Большой компанией путешествовать веселее. Да и безопаснее. А мадам Клод тем временем отдохнет в тишине без хозяев.

— Мадам Клод, безусловно, заслужила передышку, — засмеялась я.

— А я с радостью довезу вас до места, откуда мой непутевый внук украл тебя, девочка, — развеселился и старый кот. — Хотя, говоря по правде, все обернулось как нельзя лучше. Верно, Робер?