Почтенные, после этого — ваш выход. Приближаетесь, кланяетесь, подносите хлеб-соль, говорите приветственную речь. После вас наступает черед девушек. Девицы, побольше душевности, — прямо как будто любите вы всех гостей до невозможности и сердечки ваши радуются и трепещут от одного вида этих… придворных.

Всем ясно, как действуем?

— Демона тебе… кхм, девочка, будь ты военачальником, — солдаты твои не знали бы поражений, — к нам подошел безмятежно улыбающийся Жиль Вилларе.

За ним к воротам подтянулись и остальные котики с Морисом во главе. Они посматривали на приближающуюся толпу гостей с опаской — видно дед настращал их как следует насчет поведения перед лицом государева сынка и его свиты.

— Не будь с нами Илларии, — вымученно улыбнулся нам всем Беранже, — в толк не возьму, что я стал бы делать.

— То же самое, — буркнула я, смущенная похвалами, — но с большим напряжением сил. Приготовились, господа. По-моему, к нам движется принц.

Ну не могла же я ошибиться, — каждый, кто прочел за свою жизнь хотя бы две-три сказки, знает, как должен выглядеть настоящий принц. Легкой рысью к нам приближался жеребец изабелловой масти в роскошной, шитой золотом и украшенной драгоценными камнями сбруе.

А в седле сидел ослепительно красивый парень. Золотые кудри, точеное лицо, чувственные губы, ясные голубые глаза. Нет, в глаза ему я заглянула напрасно. Ничего сказочного в них не было — одна надменность и ожидание преклонения. Правильно, наверняка мальчик с таким лицом ждал и получал от мира одни восторги.

Бальтазар дождался, когда коня возьмут под уздцы его слуги, и лишь после этого спустился на землю. Оглядел нас и насмешливо выцедил сквозь зубы:

— Что, Беранже, заждался нас? Давно не виделись, не так ли?

Интонация у принца вышла такая хамская, что я встревоженно покосилась на графа. Но он не подкачал: с достоинством поклонился и ровно проговорил:

— Я счастлив видеть вас в шато Беранже, ваше высочество. Надеюсь, вам и вашим спутникам будет уютно и привольно под кровом моих предков. Позвольте моим вилланам приветствовать всех вас по обычаям этой земли.

Принц огляделся, увидел мужиков с караваем и снисходительно кивнул:

— Что ж, мы дозволяем селянам приблизиться и… что там они хотят? Пусть их, приветствуют.

Я незаметно подмигнула старосте, и он торжественно выступил вперед.

— Вот, стало быть, вашвысочство, рады приветствовать вас у нас. Все мы молимся за ваше здоровье и здоровье батюшки вашего. И о делах тоже просим Единого, чтобы ладились, стало быть. И благоденствие чтобы не.. чтобы было у вас. Так что приветствуем вас и низко кланяемся всем миром. Будьте здоровы и благополучны, и вы, и батюшка ваш, его величество Бодуэн. Стало быть, вот.

Поняв, что сейчас мужик зайдет на третий круг, я кашлянула. Староста глянул на меня совершенно стеклянными от ужаса глазами, и на вытянутых руках поднес принцу каравай. Принц взглянул на хлеб с солонкой удивленно.

— Это все, чем твои люди готовы угостить нас?

Так. Видимо, обычай встречать самых дорогих гостей хлебом-солью до этой сказки не дошел. Я поняла, что придется вмешаться в ход встречи раньше, чем планировалось.

— Позвольте, ваше высочество, я объясню, — я присела в реверансе и тоном заслуженного учителя встряла в беседу. — Согласно традициям, самых дорогих гостей здесь принято приветствовать основой рациона — хлебом и солью. Прошу вас, отломите кусочек от каравая и обмакните ломтик в солонку. Если затем вы соизволите отведать этой немудрящей еды, то покажете местным селянам, что довольны встречей.

— Они были… почтительны, — недолго подумав, признал Бальтазар. — Что ж, мы отведаем вашего хлеба. И соли тоже.

Принц довольно ловко отломил горбушку, присыпал ее солью и задумчиво сжевал.

— Ваши хозяйки пекут вкусный хлеб, — прохладно улыбнулся он.

Вилланы восторженно загудели и закланялись, едва не уронив каравай на землю. Представив, что держу в руке микрофон, я звучно провозгласила:

— А теперь наши красавицы покажут вам, ваше высочество, как они рады вашему визиту. Девушки, заводите танцы! Где музыканты?

Загудел рожок, застучал барабан, послышались струнные переборы ребека, и по лугу поплыли сельские девицы. Сперва они двигались плавно и неторопливо, но ритм все ускорялся, и девушки кружились все быстрее и азартнее.

Насладившись растерянными физиономиями принца и подъехавшей свиты, я скомандовала:

— Запевайте, красавицы!

И девушки не подкачали. Все они оказались не только фигуристыми, но еще обладали на редкость приятными и сильными голосами. Слова предложенных мной песенок они воспроизводили слаженно и без всякого смущения.

И про сельскую красотку, охомутавшую рыцаря, а затем наставившую ему рога с крестьянским парнем. И про монашек, хаживавших в лесок на свидание с охотниками. И про то, как выбрать жениха, за которого не будет стыдно перед подружками.

Тексты были фривольными, но не более того. Прислушавшись к тому, что так задорно голосили девицы, придворные посмеивались все громче. Принц тоже улыбался, хотя к девичьим прелестям явно остался равнодушен.

— Благодарю вас, девушки, — спустя некоторое время положил он конец концерту. — Беранже, я бы отдохнул с дороги. Покажи, где мы можем разместиться.

— Прошу за мной, ваше высочество, — с готовностью кивнул несколько покрасневший от песенок Робер. — А ваших спутников разместят слуги. Через два часа вас проводят в зал, где будет ожидать трапеза.

Я перевела дух. Пока что все шло хорошо. Оставалось надеяться, что и весь визит высоких гостей пройдет без сучка, без задоринки.

Расслабилась я, однако, рановато. Вместо того, чтобы пойти за Робером, принц обратил внимание на меня.

— Кажется, я повел себя невежливо, мадам, — небрежно заметил он. — Мне не сообщили, что Беранже обзавелся супругой. Вы неплохая хозяйка, должен заметить.

Вот ведь нахал! «Неплохая»?! Да я прекрасная хозяйка, хотя и не стала пока что графу женой. А организатор праздников из меня… вообще выше всяких похвал.

— Мадемуазель де Бриссар, с позволения вашего высочества, — сама не знаю, как мой реверанс получился таким изящным и таким надменным враз. — Граф де Беранже не супруг мне, он лишь гостеприимный хозяин поместья, которое мне посчастливилось посетить.

— Вот как? — брови Бальтазара насмешливо изогнулись. — Вы все еще не принесли обетов пред ликом Единого? Тогда тебе следует поторопиться, друг мой. Иначе ты можешь… не успеть.

Робер и тут удержался от гнева. Только уголок его рта дернулся, скрывая то, что полагалось бы ответить на Бальтазарову бестактность. Мне сносить все это безобразие было необязательно. К тому же, настала пора немного взбодрить сказочный сюжет.

— Ваше высочество правы, как никогда, — от сладости в моем голосе запросто могло слипнуться все вокруг. — Разумеется, вам известно, что граф носит на себе ведьмино заклятье, и в тридцатый день своего рождения должен окончательно обратиться в зверя. Так вот. Мы с месье Робером полны решимости снять заклятье и… как бы это выразиться помягче… надрать задницу всякому, кто посмеет нам помешать. Звери имеют свойство рвать свою добычу, знаете? Вот так: рррыа!

Медовые интонации к концу моего спича сменились на угрожающие. Финальный рык удался особенно: принц отшатнулся, словно это я должна была превратиться в зверя, причем немедленно. И разорвать его высочество Бальтазара в мелкие клочки.

Принц был так деморализован, что спустил мою беспримерную наглость. Только покрутил головой, избавляясь от наваждения, и поторопил Робера:

— Веди меня, Беранже. О твоем заклятье поговорим позже. И о свадьбе тоже.

Глядя им вслед, я гнусно хихикала. Да, безусловно, я позволила себе лишнее. Но, говорят, если нельзя, но очень хочется, — то можно. Мне очень хотелось пресечь насмешки над Робером. И пусть я выбрала не вполне дозволенный путь, но, как будто, добилась желаемого. Хотя бы на какое-то время.