Жакетта пристроилась нам в хвост, и, кашлянув, робко попросила:

— А мне нельзя ли тоже попробовать немного, мадам Маржери? Амб… вот этого-то я не пробовала ни единого разочка.

Мы с Марго дружно расхохотались.

— Маленькая ты еще, — авторитетно заметила хозяйка. — Ну да ладно, в наперсточек плесну тебе, на пробу. Пойдемте, красотки мои. У мужчин свое веселье, у нас — свое.

И следующие несколько часов пролетели в сладостной дамской болтовне, бесценной для нас и совершенно непонятной мужчинам. Обсудить мы успели почти что все на свете, хохотали так, что заболели щеки, пили наливочку и наслаждались спокойной, дружелюбной обстановкой.

Ближе к ночи явились Беранже под ручку с Жилем, — оба «напробованные» элитным самогоном по самые брови. Пришлось нам включать спасательниц и размещать мужчин по спальным местам.

После этого я с чувством выполненного долга завалилась под бочок к супругу и сладко опочила до утра.

Проснулась я от того, что Робер нежно оглаживал мои волосы и рассматривал с видом человека, получившего во владение нечто редкостной ценности.

— Ты такая красивая, — мечтательно проговорил он. — А если осчастливишь меня кружечкой холодной колодезной воды — я буду считать тебя лучшей женой во всем мире.

Мне захотелось спросить, какой мир имеется в виду, но по здравом размышлении эту тему я решила не поднимать. Зачем морочить похмельного мужика всякими сложными темами?

Поэтому я безропотно вскочила с постели, кое-как натянула платье и отправилась за водой. Маржери уже поднялась, вместе с Жакеттой покормила Тузика и пристроила Жиля носить из колодца воду. Кружку воды я отнесла Роберу и вернулась в кухню.

— Я не поеду с вами дальше, — внезапно объявил старый кот Вилларе. — Мы с дамой Маржери нашли много тем для беседы. Поэтому я задержусь у нее… ненадолго. А вы отправляйтесь дальше, я нагоню вас в пути.

— Ну что, — улыбнулся Беранже, наблюдая, как я верчу головой и выглядываю по очереди то в одно, то в другое окно кареты, — ты рада вернуться домой?

Сам того не зная, он задал мне довольно сложный вопрос. Проснувшись в новом мире, я почти сразу уехала из шато Бриссар, и почти не успела не только узнать его, но даже и рассмотреть. Поэтому я так внимательно изучала места, которые мы проезжали, — надо, все-таки, вступать во владение, раз уж вместо разоспавшейся Илларии в эту сказку угодила я. Да еще возвращаюсь домой не одна, а с супругом.

На деревьях вдоль дороги уже повисали сумеречные тени, когда мы подъехали к стенам моего замка. Морис огляделся, зачем-то потянул носом воздух, и подъехал к карете.

— Иллария, чей флаг поднят над шато Бриссар? — напряженно поинтересовался он.

Я только плечами пожала. Что поделать, не сильна я была в геральдике даже своего прежнего мира, а уж этого, сказочного, — и подавно.

— Но на нем точно не герб Бриссаров. Кто же тогда сейчас внутри? — продолжал допытываться котик. — Позвольте мне обратиться к страже?

— Можете даже в рог подудеть, — разрешила я, тоже понемногу впадая в растерянность.

В самом деле, флаг над замком должен подниматься только в присутствии хозяина. А меня там нет, я стою снаружи и ворота передо мной закрыты.

— Не нужен мне рог, — хмыкнул Морис. — В нашем распоряжении куда более выразительный сигнал. Парни, приготовились! На счет три: рааз, дваа, трии….мааауу!

О боже. Я напрочь забыла, какой омерзительный (и громкий, оглушительно громкий) вой может издавать стая оборотней Вилларе. Птицы взметнулись с ближних деревьев, больше того, по-моему, с деревьев и листья посыпались от этого «кошачьего концерта».

Стража на замковых стенах тоже, понятно, забеспокоилась. И когда Морис подъехал к воротам и замолотил кнутовищем в створку, откликнулись быстро.

— Кто вы и что вам нужно? — стараясь не терять достоинства, громко осведомился сверху старший охраны.

— Хозяйка замка с супругом, демон тебя забери, солдат, желает войти в свой замок! — рявкнул разозленный странным приемом Морис.

— Но… — выражения лица охранника мне видно не было, но в интонации его явно слышалось крайнее изумление. — Но… хозяйка замка и ее супруг отужинали и изволили отойти ко сну.

— Что еще за… — я решительно не могла понять, кто это обосновался в моем замке вместо меня.

— Постой-ка, любовь моя, — подал голос до того молча наблюдавший перебранку Беранже. — Помнишь, твоя тетка решила, что ей не повредит твое имущество? Сдается, она решила, что ты останешься жить у меня, и под шумок прибрала твои владения к рукам. То есть, это она думает, что прибрала.

Я смотрела на мужа и понимала, что он, скорее всего, прав. Других желающих на мои земли пока что, вроде бы, не объявлялось. А эти еще и родственники. Поди, наплели слугам с три короба насчет того, что я осталась жить в землях супруга. А им, например, доверила управление своими владениями…

Конечно, я должна была составить для этого бумагу… Но они могли сказать, что бумаги оформят и привезут позже, и просто поселиться у меня явочным порядком. Хотя… стоп, я же просила…

— Я же просила у Фреди, чтобы принц и его придворные забыли о нас?! — возмутилась я, и сцена исполнения двух моих желаний снова встала перед моими глазами.

— Нет, дорогая, — покачал головой Робер. — Ты просила, чтобы они забыли обо мне. О тебе речи не было.

Ну, фея-крестная! Ведь знала я, что надо точнее формулировать свои желания, не то Фреди непременно попробует меня надуть. Но кто ж знал, что моя родня окажется настолько наглой?! А теперь с ними надо разбираться, и поскорее, потому что ночевать я хочу не под стенами своего дома, а в нем, внутри, в спальне, на мягкой перине, под теплым одеялом. С мужем под боком, черт подери всех моих родичей, кроме него, скопом и каждого в отдельности!

— Ну вот что, — объявила я, энергично выбираясь из кареты, — мне все это надоело. Морис!

— Да, мадам! — котик уже улыбался, понимая, что я вошла в режим благородного остервенения, столь полезный в бою.

— Вам и вашей стае предоставляется уникальная задача: взять мой замок повторно. Смотрите, действуйте так же решительно, как и в первый раз. Я на вас рассчитываю. Сделайте так, чтобы мы могли ночевать внутри уже этой ночью.

— Слушаюсь, мадам! — котик приосанился. — Мы не обманем вашего доверия. Да и ребята, признаюсь, заскучали. Давненько не было настоящего дела. А кроме того, во второй раз оно уж точно сподручнее. Эй, парни! Готовьсь к приступу! Мадам Иллария, я только попрошу вас открыть нам ворота. Ваша огненная магия сослужит нам отличную службу.

— С удовольствием! — процедила я сквозь зубы и отыскала внутри себя уже порядочно разгоревшийся источник огненной магии.

— Ворота жаль, — философски заметил Беранже. — Ну да ладно, новые поставим. Зажигай, любимая!

Мне немедленно захотелось произнести что-нибудь пафосное, но кроме «дракарис» ничего в голову не лезло. Поэтому я просто подошла к воротам, вытянула руки перед собой и спустила с них огненную волну, немногим меньше той, что выдала против лесного пожара.

Ворота были сделаны из хорошей, прочной древесины. Но от магического пламени они занялись, как миленькие. И спустя несколько минут прогорели полностью, обрушившись во двор углями и пеплом.

Котики к тому времени уже все спешились, приготовили оружие и азартно приплясывали возле меня в ожидании приступа. Наконец, огонь почти угас, и Морис свистнул в два пальца.

— Все ко мне! Наступаем! Слуг не трогать, а всякий, кто поднимет на нас оружие, сам виноват. Вперед!

Мирный сон обосновавшихся в моем замке родичей не задался. Вместо тишины и покоя они получили шум драки, запах гари и ввалившуюся прямо в спальню хозяйку, то есть меня собственной раздраженной персоной.

— Как ты посмела?! Наглая девчонка! — против воли я почувствовала к тетушке Аделине некоторое уважение.

Ведь яснее ясного, что ее сейчас поволокут на суд и расправу, прямо как есть, в ночной рубашке и чепце. Ну разве что шаль позволят набросить, и то не точно. И муженька ее, невнятного толстячка, спрятавшегося за ворохом подушек, тоже поволокут вместе с ней. И все-таки баронесса Аделина Моро не собиралась сдаваться просто так.