Гаспар на это разразился целой симфонией кошачьих воплей, и наконец, поняв, что по-человечески ему в ближайшее время поругаться не удастся, развернулся, и убежал куда-то вглубь дома.

Мадам Клод проследила взглядом его позорное отступление и повернулась к нам.

— Простите, сударыня, что вам пришлось слушать все это! Сейчас мы устроим вас как можно лучше, вы отдохнете, а поутру, глядишь, Единый и надоумит вас, чем помочь моему господину. Я отведу вашу горничную в покои, те, что для гостей. А для вас, мадемуазель, для месье Вилларе и господина графа в малой столовой накрыто к ужину.

Жакетта присела в реверансе и побежала вслед за исчезающей за углом коридора домоправительницей. Беранже вздохнул (не иначе, от несовершенства окружающего мира) и пригласил:

— Прошу за мной, мадемуазель, Морис. Перекусим немного, пока вам приготовят все для ночлега.

Один их Единый ведает, почему я ждала, что к ужину подадут сплошь одно только мясо. Отчего-то мне казалось, что Беранже питает склонность к животной пище из-за наложенного на него заклятья.

Тут я крупно просчиталась: к столу подали не только мясо, но еще и овощи, сыры и выпечку. Запивать все это роскошество полагалось крепким, сладким вином. Пара бокалов — и я начала ощутимо клевать носом.

Хозяин наблюдал за мной с какой-то странной веселостью. Может, он уверился в том, что я придумаю, как освободить его от колдовства Соланж? Или просто поцелуй наш ему понравился?

Как бы там ни было, но граф посматривал на меня с улыбкой. Он дождался, когда у меня во второй раз вывалятся из рук приборы, тихо фыркнул и предложил:

— Сударыня, если вы чувствуете себя утомленной, я прикажу проводить вас в спальню. Думаю, там уже все готово для вашего отдыха.

Черта с два утомленной! Я была сонной, словно зимняя муха. И скрывать свое состояние больше не могла. Поэтому сдалась без боя.

— Да, я бы хотела отдохнуть. Благодарю вас за гостеприимство, месье Беранже.

Тут он перестал улыбаться и проговорил вполне серьезно:

— Я также благодарю вас, мадемуазель Иллария.

— За что это? — искренне удивилась я. — Я пока что ничего не сделала для вашего… эмнэ… избавления от чар.

— Ну как же! — поднял брови граф. — Вы подарили мне надежду… вместе с прекрасным поцелуем. И знаете… я рад, что вы не собираетесь замуж за Мориса.

Тут он снова фыркнул. А я разозлилась. Нет бы самому побеспокоиться насчет освобождения от заклятья — так он вместо этого знай себе шуточки шутит. И лобзает кого ни попадя.

О том, что сама принялась его целовать, я напрочь позабыла. По правде говоря, даже злиться сил почти не осталось. Уж очень хотелось поскорее добраться до постели.

Покои мне отвели просторные, аж из трех комнат. В спальне дожидалась тоже засыпающая на ходу Жакетта.

— Узнала что-нибудь интересное от слуг? — вяло поинтересовалась я, пока она расшнуровывала мне платье.

Горничная на это только зевнула, прикрыв рот ладошкой.

— Извиняйте, госпожа, ничегошеньки не выведала, — покуда вам стелила да платье на завтра готовила, — как есть едва не уснула. Завтра, Единым клянусь, все, что смогу, поразведаю.

Я согласно кивнула и упала в постель. Вот что значит провести день в дороге — я начала видеть сон, кажется, даже не коснувшись головой подушки.

Во сне я шагала по осеннему лесу — яркому, просвеченному солнцем и совершенно незнакомому. Вдыхала горький запах опавших листьев и кого-то искала. Этот кто-то был мне нужен очень срочно, жаль только, я не знала — зачем.

Вокруг царила тишина, только слабо посвистывала какая-то незнакомая пичуга, ветер шелестел кронами деревьев, да шуршали под моими ногами пестрые листья. Мало кто сумел бы двигаться по лесным тропкам совершенно бесшумно. Чтобы найти мою пропажу, достаточно было замереть на месте и хорошенько прислушаться.

Так я и поступила. Минуту, другую простояла, навострив уши, и наконец услышала кое-что.

Кто-то шел мне навстречу, и вряд ли это был человек. Шаги его были едва слышны, но скоро массивный силуэт замелькал между деревьями. Стоило немного присмотреться, и стало ясно, что ко мне приближается нечто неописуемое.

На задних лапах по тропе крался огромный зверь, похожий на волка. Но меня больше пугала не его мощь, а то, что он старался вести себя, словно человек. Получалось, правда, не особенно: шаг его оставался легким и крадущимся, как у настоящего волка, кроме того, он по-звериному принюхивался, поводя носом.

Я похолодела, когда поняла, что именно его хотела найти. А он в это время искал меня. Наши взгляды встретились, и чудовище метнулось ко мне одним долгим, плавным движением.

Надо было сохранять спокойствие, но где там! Я заорала во весь голос… и вернулась в реальность. Слава Единому, надо мной склонилась не морда зверюги из сна, а милое, хоть и встревоженное, личико Жакетты.

— Что это вам, сударыня, — озабоченно заметила она, — все какие-то сны страшенные снятся. Вот я травок по бабкиному рецепту заварю — почивать будете, ровно младенец. А то куда ж это годится: как ни приляжете отдохнуть, так давай голосить с перепугу.

— И правда, завари, — я потерла лоб, соображая, к чему увидела все это безобразие.

Ведь не иначе, во сне мне явилось то самое чудище, в которое обращается воспитанный и хладнокровный граф Беранже. Хорошо бы, конечно, чтобы это был добрый знак… но никаких выводов из короткого сновидения сделать было невозможно, и я со вздохом постучала по спинке фамильяра:

— Бусик! Бусечка, просыпайся! Мне нужен твой совет. Я видела во сне…

— Я видел то же, что и ты, — ворчливо заметил жук. — Это был твой заклятый граф. Ты искала его, чтобы спасти. Должно быть, у тебя все получится. Но я пока не вижу, как именно.

— И я не вижу, — с новым вздохом согласилась я. — Придется-таки навестить отшельника. Может, он расскажет что-нибудь полезное.

Пока я беседовала с Бусиком, Жакетта успела приготовить мне платье, и теперь нетерпеливо переминалась возле постели с нежно-голубым утренним роскошеством в руках.

— Господин граф велели передать, что ждут вас к завтраку в большой столовой, — затараторила она, едва я замолчала. — Извольте одеваться, надо же нам товар лицом предъявить.

Таак. Не успела я избавиться от одного предполагаемого жениха, как у кого-то возникли новые идеи насчет того, чтобы пристроить меня замуж?

— Какой товар? — с некоторой угрозой в голосе поинтересовалась я.

Угроза не смутила мою бойкую горничную ни в малейшей степени. Она захлопала глазами и неопределенно повела руками вместе с платьем.

— Так вас же, сударыня! Пусть каждый в этом замке сразу видит, что вы — лучшая. И конечно, избавите господина Беранже от беды. Поразмыслите малость, к отшельнику вот наведаетесь, и непременно черное колдунство злодейки Соланж как есть изведете.

Я аж закашлялась от такой убежденности. Конечно. Что нам стоит дом построить? Нарисуем, будем жить. С чего, интересно, все они решили, что продрыхнувшая два десятка лет девка — лучший кандидат в спасатели?

Ладно хоть замуж больше не предлагают, а то ведь могли бы. В сказках это распространенный сюжет.

— Хорошо, — я решительно слезла с постели, — давай там, что полагается. Умываться, одеваться, делать людям красивую Илларию де Бриссар.

Когда передо мной отворились двери большой столовой, я поняла, что Жакетта старалась не зря. Все сидевшие за столом мужчины разом поднялись и восхищенно уставились на меня. Прямо ели глазами без всякого стеснения.

В прошлой жизни я бы, пожалуй, решила, что имеет место случай массового подхалимажа. А тут и возразить было нечего: уж раз досталась роль сказочной красотки, знай принимай всеобщее поклонение и не теряйся.

Я прошествовала к свободному стулу справа от кресла хозяина, оглядела присутствующих и как могла вежливо улыбнулась:

— Доброе утро, господа.

Робер завладел моей рукой и коснулся кисти легким поцелуем.