— О, — с большим чувством закивал Беранже, — боюсь, вы не можете представить, насколько. Ну… нам с невестой пора отходить ко сну. Покойной всем ночи.

— Что-то я сомневаюсь, что твоя ночка будет сколько-нибудь покойной, — все посмеивался Жиль. — Ступайте, голубки. Встретимся завтра поутру в часовне.

Выйдя из зала, я было повернула к своей спальне, но остановилась от изумленного вопроса Робера:

— Ты куда это собралась, дорогая моя невеста?

— Спать, — честно созналась я. — А что? У тебя есть другие предложения? Но… время уже позднее. Да и день выдался тяжелым и длинным.

— Вот именно, — Беранже забавно подвигал бровями. — Время позднее. Завтра нам подниматься мало не на рассвете. Не будем тратить время попусту. Идем ко мне.

— Сначала мыться, — я поджала губы, изображая вредную зануду. — А потом, так и быть, к тебе.

— Нет уж, — я и не подозревала, насколько решительного мужчину получаю в супруги. — Сперва ко мне, и у меня — мыться. Я уже приказал нагреть воды.

— Но, если мы будем мыться у тебя, — привела я последний довод, — никакого мытья не выйдет вовсе. Сплошной разврат и безобразие.

— Ну разумеется, — подмигнул Робер, — я на это и рассчитываю.

Вышло все ровно так, как и ожидалось. Вместо чинного омовения мы устроили в бадье нешуточный шторм, замочив комнату почти по самый потолок. И добравшись, наконец, до постели, заснули не сразу: смеялись, целовались, строили планы на будущее и предавались любви.

Наутро оказалось, что и выспаться нам тоже удалось: Беранже поднялся даже раньше меня, успел отправить слугу ко мне в комнату, предупредить Жакетту, чтобы готовила платье для церемонии. Заодно распорядился о завтраке.

— Ты так хорошо управляешься без меня, — отметила я, продолжая валяться на помятых с ночи подушках. — Может, мне и в часовню можно не ходить?

— Нельзя, — изобразил строгость Робер. — Без тебя нас не поженят. Да и наставление от Единого ты должна получить.

От удивления я аж села на кровати.

— Какое еще наставление?

Тут уже удивился и граф.

— Ты не знала? Каждый вступающий в брак получает личное напутствие от Единого. Господь будет говорить только с тобой, больше никто не услышит. Ну, и со мной тоже. И того, что он скажет мне, тоже не услышит никто другой.

Я поежилась. Только приватных бесед с местным богом мне и не хватало. Мало ли, что он мне скажет! Вдруг он сочтет все мои действия никуда негодными? Или… не знаю. Все это очень странно.

— Чего испугалась моя храбрая и прекрасная дама? — Робер присел на кровать и ласково огладил мое плечо. — Не пугайся. Думаю, нам скажут что-то такое… «будьте всегда заодно, плодитесь и размножайтесь»… в подобном роде.

— Ладно, — я вздохнула. — Давай поедим, а то мне еще одеваться, делать прическу…

Беранже оглядел меня с нежностью и весело признался:

— Я не возражал бы, чтобы ты пошла на церемонию прямо так, как есть. Но, боюсь, остальные не поймут. Да и перед Единым неудобно.

Стараниями радостной Жакетты, предвкушающей собственное замужество, спустя пару часов я обрела вид, достойный родовитой невесты. В моем багаже нашлось (кто бы мог подумать!) светло-кремовое атласное платье, а к нему жемчужный гарнитур: ожерелье, серьги, браслет и украшения для волос.

— Откуда все это? — изумилась я, когда горничная предъявила мне все это великолепие. — Ты что же, знала, что мне может понадобиться подвенечный наряд?

— Я-то что! — отмахнулась Жакетта. — Где уж мне такое прозревать. Это крестная ваша, мадам Фредегонда, велела. Еще там, в шато Бриссар, когда собирались с месье Морисом и его парнями ехать. Собери, говорит, девушка что-нибудь этакое… для особого случая. Ну я и рада, со всем моим удовольствием. Никак вы недовольны, сударыня?

Увидев, как огорченно нахмурилась моя верная служанка, я вздохнула и принялась объяснять:

— Понимаешь, все происходящее с нами так необычно, что я не перестаю удивляться тому, как складываются события. Я совсем не сержусь, наоборот, платье, как видишь, пришлось весьма кстати.

Личико Жакетты тут же разгладилось, и она понимающе заулыбалась.

— И я дивлюсь каждый день, сударыня, как оно у нас выходит. Да ведь к лучшему все обернулось, куда ни глянь. И графа, слава Единому, спасли. У вас с ним любовь образовалась… Да и я себе суженого по сердцу нашла. И Оделарда, отшельника того, к делу пристроили. Да чего там, даже коза его, Зорька, в замке поселилась, — шутка ли?

Вспомнив козу почтенного Оделарда, я расхохоталась во весь голос и решила, что все и вправду складывается к лучшему. Грех гневить Единого, тем более что мне предстоит вскоре пообщаться с ним лично.

Маленькая, очень старая часовенка, была украшена поздними цветами и выглядела мило и празднично. У входа меня ждал Робер, чисто выбритый, разодетый в золотистый бархат, с широкой плутовской улыбкой на лице.

— Ты прекрасна, невеста моя! Как не задуматься, достоин ли я такой супруги. — под его теплым, любящим взглядом я выпрямилась и почувствовала, как внутри поднимается целая волна… счастья?

Да, это точно было оно. Никогда в прежней жизни я не была так откровенно и беспардонно счастлива. Просто не позволяла себе. Или случая не подворачивалось? Впрочем, какая теперь разница?

Из часовни выкатился Оделард, ради праздника тоже чисто выбритый и облаченный в некое подобие рясы. Оглядел нас, покивал каким-то своим мыслям и солидно пригласил, отступая в сторону:

— Войдите в обитель Единого, дети мои. Сегодня важный день для вас обоих.

— Еще бы не важный! — засмеялся старый Жиль. — Но все, желающие вам счастья, не уместятся в часовне. Так что мы подождем вас снаружи. Почтенная Клод обещала поднести нам доброго вина.

— А как же не поднести! Такой день нынче радостный, — управительница утерла краем белоснежного передника умиленную слезу и принялась гонять служанок: — Девушки, хватит глазеть, несите вина и мяса для мужчин. Полюбуетесь вдоволь завтра, когда Жакетта замуж пойдет.

Девушки рысью сгоняли до замковой кухни и обратно, и вернулись, груженые кувшинами с вином, кубками и блюдами с мясом и хлебом. Входя под своды часовни я услышала стук кубков друг о друга и соленые здравицы в честь новобрачных.

— Как, дорогая невеста, осилим произвести на свет столько детей, сколько нам желают? — шепнул мне на ухо Беранже.

— Специально родим на парочку больше, чтобы уесть дорогих гостей, — тихо фыркнула я.

Мы встали перед образом Единого и Оделард начал службу. В ней было все, чему полагается быть в свадебной церемонии: объявление, зачем мы собрались, опрос участников на предмет согласия вступить в брак, наставления и пожелания.

Я почти не слушала бывшего отшельника, погрузившись в свои мысли. И тут в голове у меня зазвучал укоризненный мужской голос:

— Ты могла бы проявить побольше смирения, дитя. Сегодня твоя жизнь навсегда изменится, ты будешь супругой прекрасного человека… в прежнем-то мире тебе не встретился никто достойнее Робера де Беранже.

Я нервно оглянулась и тут же вспомнила, что вот так же точно озирался Бальтазар. Стало быть, со мной вправду говорит Единый. Мать моя женщина, это все-таки уже слишком, хоть мы и находимся в сказке.

— Перестань возмущаться, девочка, — во втором голосе, зазвучавшем внутри моего черепа, слышалась явственная ирония. — Ты же такая храбрая. Вон как лихо отстояла жениха, избавила от проклятия… а теперь отчего-то боишься нас.

— Ты забыл, что на все в этом мире наша воля, — заметил первый голос, — а я что-то не чувствую ни малейшей благодарности ни от невесты, ни от жениха.

— Не придирайся, — фыркнул второй голос. — Новобрачные и сами явили порядочную смелость и решимость устроить свою жизнь, как следует. Разве нет?

— Да, но… — не сдавался первый. — Люди берут на себя слишком много. Ладно, так и быть, мы благословляем вас на долгую и благополучную жизнь в любви и согласии.

— Спасибо! — я постаралась подумать это со всей искренностью, на какую была способна.