— Маржери очень интересная особа, — утешительно заметила я. — И мы… расскажем тебе кое-что интересное.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Робер, понемногу возвращаясь в реальность. — Все, с кем ты знакомишь меня — весьма интересны. Боюсь, о своих знакомых я такого сказать не могу.

— Может, не обо всех, но вот стая Вилларе — собрание мужчин прекрасных и благородных во всех отношениях, — я уже забыла, как цапалась с котиками в начале нашего знакомства.

По прошествии времени они казались мне почти что родственниками. Да и вели себя соответственно — должно быть, тоже успели ко мне попривыкнуть.

Тут в карету вернулась Жакетта, толкая перед собой Тузика. Пес оказался с пониманием. Стоило мне сказать, что мы берем его с собой, и в пути он должен вести себя тихо, Тузик наклонил голову и мирно улегся на полу кареты. Спустя несколько мгновений он уже похрапывал, и мы могли двигаться дальше.

К селению дамы Маржери мы добрались уже в сумерках. Вокруг, как и в прошлый раз было тихо, и ворота заперты. Ну, этого следовало ожидать: кого попало сюда по-прежнему не пускали. Но у меня был уникальный пропуск.

— Открывай, сова, медведь пришел! — прокричала я «секретный код допуска» — фразу из советского мультика про Винни-Пуха.

Некоторое время с той стороны ограды не раздавалось ни звука. А потом смеющийся голос Маржери спросил:

— Ирка, это ты, что ли?

— Нет, Винни-пух! — засмеялась и я. — И опять с кучей сопровождающих.

— Понятно. Открывайте, мужики, — скомандовала Маржери, и створки ворот поползли в разные стороны.

Котиков в деревне помнили. Парни, стоявшие на страже, тут же нашли знакомых и радостно кинулись здороваться. Вокруг поднялся такой шум, что Робер, Жакетта и Тузик выбрались из экипажа совершенно незамеченными.

Маржери подошла ко мне, обняла, как близкую подругу, кивнула Жакетте и кивнула в сторону Беранже:

— Никак ты все-таки спасла того графа? Успела?

Единый мне свидетель, у меня был весомый повод гордо приосаниться и задрать нос повыше.

— Я успела гораздо больше, — отчиталась я «открывающей двери». — Познакомься, это граф Робер де Беранже, достойнейший мужчина, и… мой муж.

— Ну ты даешь! — восхитилась Маржери. — Поздравляю. И вас, месье, конечно, тоже. Позвольте представиться: здесь меня зовут дамой Маржери.

— Благодарю, — улыбнулся Робер. — Рад знакомству. Иллария предупредила, что вы — весьма интересная особа, но умолчала о том, как вы прекрасны.

— Льстец, — Марго погрозила Беранже пальцем. — Но мои селяне не сильны в комплиментах, так что ваш я принимаю с благодарностью. Приглашаю вас переночевать у меня. А ваши парни, думаю, без труда сговорятся о ночлеге у знакомых.

— Пригласите еще и меня, старика, — нахально влез в нашу беседу Жиль Вилларе. — Мне не надобно много места — какая-нибудь лавка вполне подойдет. А если вы, мадам, своими руками нальете мне кружечку взвара, сделаете меня совершенно счастливым. Позвольте представиться и мне: Жиль де Вилларе, глава этих парней и ваш покорный слуга.

Старый кот так блестел глазами и так галантно кланялся, что Маржери не устояла.

— Так и быть, — решила она. — Найдем спальное место и для вас, месье… месье Жиль. И ужин, разумеется. Пойдемте с нами.

— А ничего… что мы с собакой? — вдруг вспомнила я про Тузика, воспитанно сидевшего у наших ног.

— Отличный пес! — Маржери почесала нашего подобранца за ушами. — Постелю ему в сенях одеяло.

Пока мы шли до дома Маржери, пока усаживались за стол и вели светские беседы, я не могла улучить момент переговорить с хозяйкой. Но едва мужчины пошли проведать, как устроились котики, а Жакетта занялась мытьем посуды, я потянула Маржери за рукав и прошептала:

— У меня есть к тебе дело.

— Какое? — удивилась она.

— Помнишь, моего фамильяра? — я погладила брюшко Бусика. — Он спас мне жизнь, и, думаю, заслужил возвращение в свой мир. Ты поможешь? Откроешь ему дверь?

— Ах, этот милый скарабей, — улыбнулась Маржери. — И он был так предан тебе, что в прошлый раз выбрал остаться здесь. Я-то готова, но, может, он опять откажется?

— Думаю, на этот раз он согласится, — решительно отмахнулась я.

— Бусечка, проснись, мне нужен твой ответ, — я осторожно сжала в ладони тельце своего фамильяра.

Он зашевелился, заскрипел, открыл глазки и въедливо поинтересовался:

— На какой вопрос ты желаешь ответа, хозяйка?

Вопрос у меня был простой:

— Ты хочешь вернуться домой? Наша история как будто движется к финалу. И в награду за твою бесценную помощь я готова отпустить тебя. А дама Маржери нам поможет. Так что, ты согласен?

Скарабей задумался. Пошевелил лапками. Поскрипел. И с неожиданным трепетом признался:

— Я так давно покинул земли Кемт… кто знает, возможно, в них больше нет для меня места.

— Не говорите ерунды, уважаемый Бусирис, — вмешалась в наш разговор Марго. — Если это место перестало быть вашим, дверь туда просто не откроется вам. Предлагаю проверить это немедленно.

— Прямо сейчас? — взволнованно осведомился фамильяр.

— Да, сейчас. В доме никого, ваши мужчины, полагаю вернутся нескоро, — староста недавно изготовил новую партию самогона. Тройная перегонка на семи травах… я бы не ждала никого до самого утра.

— Как, посмотрим, куда откроется дверь для тебя? — соблазн был велик, и Бусик не устоял.

Тяжко вздохнул и согласился:

— Ну что же… идемте. Пока я не струсил окончательно.

— Дозволите ли и мне посмотреть? — к нам подобралась Жакетта, вытирающая руки передником. — Уж больно любопытно, попадет ли господин Бусирис, куда ему желательно.

— Дозволю, конечно, — я и сама волновалась за судьбу фамильяра.

Зато Маржери держалась уверенно. Прошагала впереди нас по саду, остановилась перед маскировочным сортиром и решительно дернула на себя дверь.

И никакого сортира за дверью, разумеется, не обнаружилось.

Там, как и в прошлый раз, жаркий ветер гонял мелкий красноватый песок, в бледном от зноя небе горел солнечный диск, а вдали стоял храм из крупных каменных плит. Стоило мне бросить всего один взгляд через порог «точки перехода», как стало ясно: наши с фамильяром дороги расходятся.

Я погладила брюшко скарабея и почувствовала, как жаль мне с ним расставаться. Даже на слезу прошибло — все-таки совместно пережитая угроза для жизни очень сближает.

— Я сейчас тебя переброшу аккуратненько, — предупредила я, снимая с шеи цепочку с фамильяром. — Прощай, Бусечка! Желаю, чтобы у тебя все было хорошо.

— А ты будь осторожна, — брюзгливо проговорил Бусик. — Такие, как ты, вечно попадают в разные… передряги.

— Приключения, — поправила я, улыбаясь, и осторожно перебросила скарабея через порог.

И зачарованно наблюдала, как происходит очередное чудо в этом богатом на волшебство сказочном мире. По ту сторону прохода с песка неспешно поднялся солидный мужчина с обритой головой, смуглый, в белом одеянии, похожем на одежду священника и позолоченных сандалиях.

Этого благообразного мужика мне ни за что на свете не пришло бы в голову называть Бусиком. Видимо, потрясение от его нового облика слишком явно отразилось на моем лице, потому что жрец улыбнулся и поклонился мне.

— От всей души благодарю тебя, Иллария де Бриссар, за то, что не стала удерживать меня в своем мире дольше необходимого. Пусть благословение богов пребудет над тобой и теми, кем ты дорожишь. Прощай, я буду помнить о тебе до конца моих дней.

Он уже ушел, поднимая шагами маленькие песчаные вихри, а я все смотрела ему вслед.

— Хватит пялиться, — объявила Марго, затворяя дверь. — О, да ты плачешь? Что, твой фамильяр был уж настолько хорош? Неужели лучше мужа?

Я машинально потерла глаза и обнаружила, что они правда залиты слезами.

— Он был… свой. И едва не погиб за меня, — пояснила я, хлюпая носом. — Но муж, конечно, лучше. Тут даже сравнения быть не может.

— Ну а тогда кончай разводить сырость, и пойдем мы тоже немного накатим, — подцепив под локоть, Марго потащила меня к дому. — У меня наливочка вишневая — чистый нектар. Амброзия, если кто понимает.