— Вот как… — протянул он задумчиво. — У молодого поколения странные предпочтения.

— Вполне нормально любоваться красивыми мужчинами, которые под музыку снимают с себя рубашки, а там красотам-м-м красота. Глаз радует невероятно, — выпалила я, надеясь, что вру правдоподобно, хоть и не была уверена, что он не чувствует мою ложь.

Краем глаза я видела, как Виктор нервно переминается с ноги на ногу, стоя у стола с алкоголем и лицо его было напряжённым, словно он ждал, что сейчас произойдёт что-то ужасное.

— Спасибо за танец, — сказал мужчина, когда музыка закончилась, и улыбнулся мне широко. — Порадовали старика.

— Вы преувеличиваете, какой вы старик, — ответила, стараясь быть вежливой.

— Ох, это значит, вы бы посмотрели на стриптиз, если бы я вам показал? — подмигнул он, и я почувствовала, как краснею до корней волос.

— Увы, но мой девичник уже прошёл, и такого интересного мужчины там не было.

Он рассмеялся подводя меня к Виктору, и похлопал его по плечу так, что тот пошатнулся.

— У тебя прекрасная невеста, Виктор. Я правда даже завидую. А теперь пойдём, нам нужно обсудить мою поездку на твою свадьбу.

Когда они ушли, чувство беспокойства, которое давило на грудь всё время танца, немного отпустило. Я выдохнула, прижав ладонь к груди, и почувствовала, как сердце колотится бешено, будто я только что пробежала марафон.

***

Мы сидели в самолёте, и я отстранённо наблюдала за облаками за окном. Белыми, пушистыми, плывущими медленно, словно время остановилось. У меня уже зрел план в голове. Пока примерный, не проработанный до мелочей, но он хотя бы был, и это давало мне надежду, крошечную искру, которую я цеплялась изо всех сил.

После последнего разговора с Лолой, которая открыла мне один важный нюанс, я поняла, что на Виктора я влиять не смогу. Всё потому, что у него на пальце было чёрное кольцо и, по её словам, оно защищало его от любого влияния. Но только его. А значит, я смогу влиять на прислугу.

Организация свадьбы не такой быстрый процесс, как бы ему ни хотелось, и всё равно это займёт какое-то время, и оно у меня будет. Будет, чтобы сбежать.

На дне моей сумки надёжно покоились документы и ключи от квартиры Тима. Ещё бы раздобыть телефон, и было бы вообще прекрасно. Но я всё же надеялась, что смогу взять его у прислуги, внушить кому-нибудь, заставить отдать. Адреналин жог пятки.

— О чём вы вчера говорили, когда танцевали? — спросил Виктор, и голос его был напряжённым.

Он был достаточно помятым. Лицо осунувшееся, под глазами синяки, волосы растрёпаны. Он так и не вернулся с важного разговора с тем мужчиной вчера, и его заместитель, который также был дворецким и контролировал всю прислугу, попрощался с гостями за него.

Я постояла, поулыбалась и тоже ушла. Ко мне за вечер никто не подошёл, что было странным. Все шептались, собирались в кучки, бросали на меня косые взгляды, а я просто нарезала круги по залу, чувствуя себя изгоем.

Складывалось странное ощущение, что меня боялись или презирали, или и то, и другое сразу. Как и говорила Лола, люди там неприятные.

— А вы разве с ним не всё обсудили? — парировала, не глядя на него. — Я думала, ты спросишь, о чём мужчина может так долго разговаривать с женщиной.

— Я задал тебе конкретный вопрос и хочу услышать на него конкретный ответ, — процедил, и голос его стал жёстче. — У меня нет желания играть с тобой в чёртовы игры!

Он рявкнул последние слова и стукнул кулаком по подлокотнику кресла так сильно, что я вздрогнула.

— Мы разговаривали о плюсах и минусах женского и мужского стриптиза, — спокойно ответила, и когда я это произнесла, у Виктора буквально дёрнулся глаз.

— В смысле? — с недоверием спросил, уставившись на меня так, будто я сошла с ума.

— В прямом. Он спросил меня, люблю ли я танцевать стриптиз. Я ему ответила, что предпочитаю наблюдать.

— Ты в своём уме?! — Виктор напрягся так, что мышцы на шее вздулись. — Ты хоть знаешь, с кем разговаривала?!

Я лишь пожала плечами, делая вид, что мне всё равно.

— И с кем же?

— Ты разговаривала с альфой клана белых медведей! — наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала запах его одеколона, смешанный с потом. — Из-за тебя я получил по шее!

Внутри разлилось такое счастье, что даже захотелось улыбнуться от всей души. Ему дали по шее. Дали видимо хорошо. И если я сделать этого физически не могла, то хоть кто-то надавал ему, и это было безумно приятно. Грело мое сердечко лучами теплого солнца.

— Ну, ты меня не предупреждал, что о таких темах нельзя разговаривать, — пожала я плечами. — Мне это было откуда знать?

— Впредь я запрещаю тебе нести околесицу с кем бы то ни было! Ты поняла меня?!

— Конечно, дорогой, — я хлопнула глазами, проворачивая кольцо камнем вниз.

Сегодня я заметила на нём ещё одну трещину. Тонкую, едва заметную, но она была, и сейчас, пока мы летели, мне нужно было скрыть её во что бы то ни стало, потому что наш багаж находился не здесь, и даже если бы я попыталась её заклеить в туалете, я бы просто не смогла пронести с собой баночку и шприц. Это вызвало бы ненужные вопросы и подозрения, а мне они были не нужны.

Кислое лицо Виктора мне порядком надоело, и я, встав, пошла в сторону уборной. Он перехватил меня за запястье, сжав так сильно, что я поморщилась.

— Куда ты?

— В туалет, — ответила, стараясь вырвать руку. — Сказать тебе, что я там буду делать? Давай попозже, а то я не сдержусь и покажу.

— Ты, похоже, меня плохо поняла… — начал он, и в его голосе была угроза. — Я сказал тебе не нести околесицу.

— Виктор, тогда будьте добры не задавать мне глупых вопросов, — проговорила глядя ему прямо в глаза. — Куда я здесь пойду? На улицу? В окно выпрыгну?

Он отшвырнул мою руку от себя так резко, что я пошатнулась, и я прошла в туалет. На пути мне встретилась стюардесса .— Вам лучше вернуться на своё место, потому что мы скоро приземляемся.

Я повернулась к ней лицом и, перехватив девушку за руку, потянула её за собой в туалет.

— Что вы…? — начала она, но я оборвала её:

— Дай мне свой телефон.

Глаза девушки стали стеклянными, остекленевшими, и она, не говоря ни слова, развернулась и прошла вперёд. Я нервно стояла и думала о том, что вдруг не сработало, чёрт, но она буквально через минуту вернулась и протянула мне телефон. Простенький смартфон в розовом чехле.

— Я забираю у тебя телефон, и ты никому не скажешь об этом, — сказала я твёрдо. Чувствуя как совесть уже грызет меня и стыд вместе с ней.

Девушка кивнула.

— Пароль?

Она тут же произнесла четыре цифры, которые я вбила на сенсорном экране, и, кивнув, сунула его в карман спортивных штанов.

— Огромное спасибо. Можешь идти.

Девушка проморгала, зевнула:

— Ой, мы скоро идём на посадку. Вам лучше вернуться на своё место, — улыбчиво произнесла она и прикрыла рот рукой, опять зевая. — Простите, пожалуйста, — растерянно добавила она и, развернувшись, пошла куда-то в сторону кабины пилота.

Я взялась пальцами за ручку двери туалета и, опустив взгляд на кольцо, увидела, как по нему пошла ещё одна трещина. Длинная, глубокая, пересекающая камень почти пополам.

И внутри разлился холодный, леденящий ужас, потому что времени оставалось всё меньше.

Особняк Виктора ни капельки не изменился с нашего отъезда за одним исключением. Прислуга стала вести себя с нашим приездом тише. Они ходили на цыпочках, разговаривали шёпотом, избегали смотреть мне в глаза, словно боялись чего-то или кого-то.

А Виктор потерял всё хладнокровие.

Если раньше он был спокоен и собран. Всегда в идеально отглаженных костюмах, с гладко зачёсанными волосами, с этой холодной, расчётливой улыбкой… То сейчас я всё чаще видела его злым и пьяным.

Он выглядел нездорово. Осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, небритая щетина, от которой он всегда был так брезглив. Он практически не покидал дом и всё чаще пил. Всё подряд, с утра до вечера, и от него постоянно несло перегаром так, что хотелось зажать нос.