— Соня! Соня, прошу тебя, ответь! Не бросай трубку! Сон…!

И я отключаю её, нажав на красную кнопку так резко, что телефон чуть не выпал из рук. Убираю его и хватаюсь за подоконник ладонями, сжимая дерево так сильно, что заноза впивается в кожу, вызывая острую боль.

Дура. Я ведь себе больнее делаю сама. Зачем всё это было, если я не могу сдержаться? Я сделала ему так больно, а он мне…

Малыш…

Оседаю на пол, прижимая колени к груди и уткнувшись лицом в них.

Дура я.

У меня скоро свадьба, где моя дорожка будет не к алтарю, а на эшафот, и я, вместо того чтобы пытаться сбежать, рву себе сердце. Я так и не нашла способ сбежать ведь теперь все стало сложнее. Ведь я даже на краю света буду думать о том, что мама тут. Одна. И не иметь возможности даже увидеть её. Чертов ублюдок... Хитрый и изворотливый.

Телефон в кармане завибрировал, и я достала его, увидев смс и кучу пропущенных с номера Тима.

«Возьми трубку»

«Соня, пожалуйста, возьми трубку»

«Он ничего тебе не сделал? Скажи мне хоть об этом»

«Я заберу тебя»

«Я найду способ»

«Прошу тебя, ответь»

Читать нет сил, и я выключаю телефон, впервые осознавая, как сильно я хочу его обнять. Просто обнять, уткнуться ему в грудь, почувствовать его запах и услышать, как он говорит, что всё будет хорошо.

Сжав телефон в ладони так сильно, что услышал треск пластика, Тимофей замер, и рука сама собой разжалась, потому что вдруг она ответит, а он уже раздавил телефон в клочья. Но она молчала. Не отвечала на звонки и смс.

А ему её всхлип душу вывернул наизнанку, словно кто-то взял и выпотрошил всё живое, что было внутри.

Дурочка его маленькая.

Сильная девочка.

Не выдержала и позвонила.

Возможно, почувствовала его, как он её. Тим приложил руку к перебинтованной груди, и тут же по телу прошла волна тупой ноющей боли. Раны сходились тяжело. Медленно, мучительно, хотя для оборотня это было странно, ведь обычно они заживали за пару дней.

Он не проиграл ни одному противнику. Прошёл три этапа, и остался последний бой. Как Захар и сказал выдающихся из них только двое, и на днях будет последний бой. Всё решит жребий.

— Ты чего подскочил?! Дурак! — дверь распахнулась с грохотом, и на пороге возник Захар, уже рычащий, с налитыми кровью глазами. — Рана откроется, а мне потом кишки твои собирать по комнате?!

Тим сжал челюсть, стараясь не показать, как больно, и прорычал сквозь зубы:

— Не дави мне на мозг. И без тебя хреново.

Захар подошёл и, подхватив Тима под плечо, помог дойти до кровати и лечь обратно. Пружины скрипнули под весом, и Тим прикрыл глаза, стараясь дышать ровно.

— Нехило он тебя задел когтями, — произнёс Захар, оглядывая повязку, из-под которой уже начала просачиваться кровь. — Но ты отлично сражался, если учесть, что он был в форме зверя, а ты так и не обратился.

Он подал ему стакан с мутной жидкостью тёмно-зелёного цвета и впился взглядом в глаза:

— Почему не обращаешься? Тебе не победить без второй формы.

Тим сжал челюсть, смотря в стакан и понимая, что Буреломов прав. Но его медведь всё ещё сидел в углу сознания, повёрнутый к нему мохнатой задницей, и на контакт не шёл ни в какую. Не желая иметь со своим человеком ничего общего. Хотя сейчас, стоило услышать отголосок её всхлипа, мохнатый тут же уши навострил.

— Не знаю, чем ты своего медведя обидел, — Захар скрестил руки на груди, — но ты обязан найти с ним общий язык. Иначе тебя просто размажут. Игорь и Стас — опытные бойцы. Они в полном контакте со своей второй сущностью и стабильно обращаются. Ты же не обращался давно, и у тебя с ним контакт очень слабый. Хочешь победить? Договаривайся с ним. И как можно скорее.

***

Захар ушёл, и Тим остался один. Договориться со зверем, значит… Он допил житкость и на секунду прикрыв глаза сморщился от горечи. Дед бы лучше настойки аконитовой дал. Тим онкрыл глаза и пружинисто встал на ноги, игнорируя боль, что полоснула по груди острым лезвием, и вылез через окно за дом. Не хотел идти через коридоры и будить других. На улице стояла тёплая ночь. Снег почти сошёл, обнажив мокрую землю, пахнущую талой водой и прелыми листьями.

Дойдя до пролеска за домом, он вышел к небольшому озеру, сел на лавочку и достал пачку сигарет. Прикурив, он затянулся и увидел краем глаза, как на него… несётся огромный медведь.

От шока сигарета выпала изо рта, и он еле успел отпрыгнуть, как тот снёс лавку одним махом, превратив дерево в щепки.

— Ты кто, блять, такой?! — рявкнул Тим, встав в стойку, готовый отбиваться.

Вот только медведь перед ним зарычал, полыхнув алым взглядом. Альфа?! Но точно не Захар… Его медведь уже седой и старый. Тогда кто это мог быть…

А зверь был зол. Очень зол. Тим отстранённо увидел, как мохнатый подходит к телефону, который тот выронил, и берёт его осторожно в лапы и… протягивает ему с рычанием.

Борзов опешил. Какого чёрта тут происходит? И прислушался к себе, совершенно не ощущая своего зверя. Его словно не было. В грудине было непривычно глухо и пусто, словно часть него вырвали с корнями и оставили его совершенно одного в этом теле.

А мохнатый утробно зарычал, и шерсть дыбом на загривке встала.

Тим понял. Он сейчас не на улице. Нихрена. Он уснул и провалился в своё сознание. Чёртов Захар принёс не просто чай. Озера ведь никакого небыло за домом этого хитрого старпера!

— Ты хочешь, чтобы я ей позвонил?

Медведь кивнул и швырнул в него гаджет, навострив уши в ожидании.

— А толку? — Тим поймав сжал телефон в руке. — Сердце ей рвать? Слёзы её слушать в трубку?

Чёрный зарычал, сдвинув морду вперёд, и взгляд такой обвиняющий. Мол, ты идиот, сам виноват!

Да, Тим знал, что сам виноват. Но в прошлое уже не прыгнешь и не настучишь по глупой головешке самому себе. Тут о будущем нужно думать.

— Я не могу сейчас её спасти. Сам видишь — я ранен, и ты не помогаешь мне.

Медведь на слова лишь фыркнул, закатив глаза, и, отвернувшись к Тиму спиной, сел на берег смотреть на озеро.

— Если мы не будем работать сообща, мы не спасём её, — Тим сделал шаг вперёд, стараясь достучаться. — Ты понимаешь это?

Мохнатый и ухом не повёл.

— Я виноват. Но без тебя у меня ничего не получится! Как ты не понимаешь этого?! Мы с тобой одно целое, и если мы не будем биться за неё сообща, то нас просто положат!

Вот только чёрный так и не повернулся к нему. А потом Тимофея выкинуло из сна. Сердце колотилось бешено о ребра. Он провел рукой по лицу прогоняя остатки видения.

Резкий грохот и звон стекла раздался на первом этаже. Борзов соскочил с кровати и побежал, подмечая что боль похоже до мозга не дошла еще. На первом этаже стояли оборотни их клана и Захар, а сзади него тряслись его дети, стараясь страха не показывать. Помимо старейшин стоял ещё один. Стас. Он был в крови с ног до головы, словно искупался в ней, и от него несло смертью.

Подняв на него обезумевший взгляд, мужчина поднял руку и медленно пальцем провёл вдоль шеи. Посыл был ясен. Это угроза.

— Стас убил своего брата, доказав готовность возглавить клан. Бой будет прямо сейчас, — произнёс один из старейшин, и Тим увидел, как Захар сжал свои кулаки и сквозь зубы прорычал:

— Пока здесь я альфа, и я решаю, когда будет бой!

— Твоё время вышло! — Стас вышел вперёд старейшин и продолжил, и голос его был таким холодным, таким уверенным, что внутри Тима взметнулась волна дикой злости. Он не представлял как можно отнять жизнь у члена своей семьи. Перед глазами сразу возник образ его младшего брата. Маленького и застенчивого сорванца. Тим любил его и не мог представить что он когда нибудь смог сам лишить его жизни… Он бы себе руки отгрыз но семью не тронул. А этот...

— Ты стар и немощен, и больше не можешь возглавлять наш клан. Твоё место должно достаться сильному! А ты, — он указал на Тимофея, который спускался по лестнице, — пошли на улицу. Мы будем биться прямо сейчас и сразу решим, кто же достойнейший из нас занять место Альфы чёрных!