— Да брось, она забудет о нём уже к следующей поездке.

Тихо хихикнув, я расслабленно откинула голову ему на плечо, будучи абсолютно, железобетонно уверенной в своей правоте. Пять лет. Глупый детский сад. Разве из этого могло вырасти хоть что-то серьезное? Конечно же, нет.

***

— Ты же говорила, она забудет о нём на следующее лето?

Крепко обнимая напряженного мужа торс, я завороженно наблюдала за тем, как наша повзрослевшая, восемнадцатилетняя дочь плавно кружится по центру зала, изящно подхватив рукой сверкающий подол белоснежного свадебного платья.

К горлу стремительно подкатывал горячий, колючий ком, мешающий нормально вдохнуть. На глазах выступили обжигающие слезы. Она выглядела настолько ослепительно, невероятно счастливой, что моё материнское сердце пропускало удары, болезненно и гулко стуча о ребра.

— Но я же не знала, что они истинные.

Услышав полный горестный вздох Тима, я ласково потерлась щекой о его грудь, вслушиваясь в сбитый ритм его сердца, потому что ровно месяц назад наглый Святослав Мори виртуозно обвёл моего непобедимого альфу вокруг пальца.

Он просто выкрал нашу девочку прямо из спальни под покровом ночи.

Кто же мог предвидеть, что этот повзрослевший зеленоглазый мальчишка совершенно не привык отступать перед лицом опасности? Никто не ожидал подобной дерзости. Хотя, от наследника сибирских медведей стоило бы.

И теперь нам оставалось лишь наблюдать как два счастливых сердца пронесли свою любовь сквозь года.

Этот вечный механизм

Мальчик в девочку влюбился

Ангел с бантиком спустился

Сел за парту рядом с ним.

Агастус помнил эти слова наизусть. Ведь именно так и случилось с ним. Только ему вместо ангела подсунули Дьяволёнка.

Сжимая край массивного стола, Агастус немигающим взглядом гипнотизировал лежащий на столешнице предмет.

Плетеный браслет из тонких ниток казался чужеродным пятном на фоне темного дерева. Белый узор с красным сердцем в центре приковывал взгляд, заставляя внутренности скручиваться болезненным спазмом. Она подарила его в пятом классе, и он до сих пор помнил тот день кристально ясно, ведь подарок служил своеобразным извинением.

А слова прощения всегда давались ей огромным трудом, оседая на языке горьким песком.

Вспоминая события того дня, он отчетливо чувствовал металлический привкус собственной крови на губах.

Ударив один раз ему в нос до хруста, Кира полностью отдалась поглотившей ее ярости. Огненная стихия. Непредсказуемая. Разрушительная. Причиной срыва послужила их одноклассница, решившая признаться ему в симпатии при свидетелях, а он ничего не ответил ей и застыл. Кира истолковала это по-своему. Услышав это признание, Золотарева привычно перешла к радикальным действиям, полностью игнорируя здравый смысл.

Разжав кулаки, Агастус протянул руку и едва ощутимо дотронулся до нитей кончиком пальца, опасаясь разрушить хрупкую иллюзию. Вещь уцелела. Остальное растворилось, исчезнув подобно сигаретному дыму. Холодный плетеный браслет оставался единственным вечным якорем его памяти.

Ударив его тогда, она сама же потом рыдала. Нависая над ним, Кира пыталась остановить кровь зажатым в пальцах платком, словно заранее предвидела подобный исход.

– Извини! – Шепча эти слова, она прижимала его лицо к себе, пачкая светлую кофточку ржавыми пятнами крови.

– Извини, я просто не смогла удержаться! Я ведь… я… тебя… – Заикалась, но так и не договорила, разрыдавшись еще сильнее, и именно тогда он окончательно понял всю глубину ее ответных детских чувств.

Вручив браслет неделю спустя, она робко протянула руку на большой перемене. Сидя на подоконнике третьего этажа, девочка нервно перебирала край юбки, собираясь с мыслями.

– Это я сплела сама из ниток от шарфа, очень хотела заслужить твое прощение. – Сказав тихо, она так и не подняла глаз, уставившись на свои сцепленные пальцы, и эта уязвимость полоснула его по сердцу острее ножа.

Скрывая свои слабости, взрывная и вредная Кира всегда рубила правду прямо в лицо, ввязываясь в драки с пугающей жестокостью. Под этим колючим панцирем пряталась ранимая душа, панически боявшаяся потерять его.

Теперь между ними зияла огромная пропасть. Столько лет кануло в небытие, оставляя после себя лишь серый пепел. Не переставая любить ее ни на секунду, он чувствовал пульсирующую боль. Острые гвозди ежедневно забивались в самое сердце, заставляя задыхаться от фантомной агонии.

Проведя долгие годы в подвале, он ощущал время вязкой субстанцией. Лишенный воздуха и надежды, Агастус гнил в тюрьме собственного дома. Считая дни и часы, он в итоге сдался, позволив цифрам слиться в единое мертвое месиво.

Появление родной сестры на пороге темницы стало настоящим шоком. Отказавшись верить своим глазам, он заподозрил жестокую ловушку Игната. Списав видение на рожденную голодом галлюцинацию, мужчина зажмурился. Оказалось правдой. Настоящей спасительной реальностью.

Выбравшись наружу, он вдыхал кислород огромными глотками. Свежий воздух обжигал легкие подобно элитному виски из отцовского бара, который он нагло выкрал в честь окончания школы. Напившись тогда в хлам, он едва стоял на ногах. Вдохнув свободу после десятилетия заточения, он испытал ровно такую же головокружительную пьяную эйфорию.

Вина сжирала его изнутри кислотой. Понимая свою недостаточную собранность и отсутствие отцовской прозорливости, он корил себя за слабость. Упустив время, он не смог уберечь сестру. Обидев Киру, он заставил ее вычеркнуть его из памяти.

Осознание наговоренных перед исчезновением гадостей резало сознание без ножа. Прокручивая воспоминания бессонными ночами, Агастус безуспешно пытался найти оправдание собственному скотству.

Сбежав в ту роковую ночь с Тимом на новой машине, он направился прямиком в клуб. Накачавшись алкоголем до состояния невменяемости, он позволил реальности раствориться липким туманом. Оглушенный громкими басами, он полностью проигнорировал звонки телефона, пропустив десятки вызовов.

Прождав у входа около часа, Кира все же прорвалась внутрь сквозь охрану. Накопленная злость смешалась с царящим вокруг адом из шума и движущихся тел, заставляя характер Золотаревой выйти из берегов.

Глядя сейчас на изрезанную ножницами обивку дивана в своем кабинете, он отчетливо понимал причину той истерики. Напуганная беременностью Кира пришла за поддержкой. Бушующие гормоны наложились на ее тяжелый нрав, создав смертоносный коктейль Молотова, готовый выжечь все живое.

Желая замять скандал, он тогда протянул ей алкоголь. Пропуская отчаянные слова мимо ушей, Агастус пытался просто успокоить ее дрожь. Не услышав признание о ребенке сквозь гул толпы, он всучил ей бокал с выпивкой. Дебил. Редкий идиот.

Швырнув стекло ему под ноги, она заставила всех окружающих замолчать. Брызги окрасили его брюки, привлекая внимание. Разозлившись на публичное унижение, опьяневший Громов разорвал их отношения прямо в луче клубного света.

Заявив о смертельной усталости от ее вечного драматизма, он методично добивал ее словами. Выплескивая раздражение, мужчина совершенно ослеп. Глядя в ее пустые глаза, он разбивал самую хрупкую часть ее души.

Развернувшись, она молча ушла. Оставшись стоять на месте, Агастус продолжил отдыхать, игнорируя пульсирующую тревогу. Позвонив ей после возвращения здравого смысла, он наткнулся на тотальную блокировку по всем возможным сетям.

Дальше случился настоящий кошмар. Лишившись родителей, он оказался в центре кровавой бойни. Игнат обставил преступление идеальным образом. Притворяясь любящим родственником.

Майя искренне любила дядю, совершенно не замечая его гнилой сущности. Посадив ребенка на цепь в подвале, ублюдок заставлял ее снять ограничивающую силу печать. Пожертвовав собственной свободой ради спасения сестры, Гас позволил запереть себя в этой бетонной могиле.