Когда вышли из палаты, я огляделась, ища хоть кого-то, кто мог бы помочь, и увидела медсестру, которая катила тележку в нашу сторону. Подойдя к ней я почувствовала, как Тим слегка подталкивает меня вперёд проводя ладонью по пояснице.

— Здравствуйте! А вы не подскажете нам, где лечащий врач с палаты в конце коридора? Там женщина в коме лежит.

Улыбка медсестры стала натянутой, и она тихо произнесла, оглядываясь по сторонам:

— Вячеслав Всеволодович сейчас в кабинете. Вас проводить?

— Да, мы были бы благодарны, — тихо сказала я, и медсестра, отставив тележку к стене с тихим стуком, повела за собой.

Мы прошли через несколько пустых коридоров, в которых нам открывали двери такие же молчаливые и собранные мужчины, высокие, широкоплечие, в больничной форме, которая сидела на них как-то неестественно. Словно охранники. Что странно, я больше ни на одном этаже, пока мы поднимались, не видела, чтобы стояли охранники, только тут.

Медсестра постучала в дверь с табличкой "Главврач" и, приоткрыв её, заглянула туда головой.

— Вячеслав Всеволодович, к вам тут посетители по поводу девушки из ну… той палаты.

Она выделила слова "той палаты" таким странным тоном, будто боялась, и мы с Тимом переглянулись и он ободряюще положил мне руку на плечо, сжав его слегка.

— Пусть заходят.

Медсестра качнула головой, показывая, что мы можем войти.

В кресле сидел сухой старичок, сгорбленный, в очках на кончике носа, и он никак не ассоциировался с тем голосом, который сказал, что мы можем войти, ровно до того момента, пока он не заговорил, и голос его оказался глубоким, властным, не соответствующим внешности.

— Здравствуйте. Какие у вас вопросы по поводу женщины, лежащей в палате?

— Понимаете, я её дочь.— Мужчина кивнул, и я продолжила, стараясь держать голос ровным. — Я хотела бы узнать, как она сюда попала, какие у неё прогнозы?

Старичок стянул очки с переносицы и помассировал глаза пальцами.

— Как она сюда попала, я вам рассказать не могу, это врачебная тайна. Лечение этой женщины платное. И тот, кто её сюда направил и привёз, запретил разглашать мне информацию о её поступлении в наше учреждение. По поводу прогнозов… Ваша мать в коме, и я думаю, вы как миротворец сами должны понимать, что какие могут быть тут прогнозы? Её истинная метка разрушена до основания. Свою природную искру она истратила, сейчас её тело просто живёт. Она абсолютно здорова, мозг функционирует, мышцы, кости, органы — всё цело… И был бы заряд, она бы уже очнулась. Но мы же с вами взрослые люди, мы понимаем, что заряд для искры не достать, это противозаконно. Это значит чью-то другую жизнь пустить в расход. Так что она будет жить, пока под аппаратами, пока не найдётся какой-нибудь другой вариант.Насколько я знаю, господин Барсов активно ищет способы помочь вашей дорогой матери. Он меня предупреждал, что вы придёте и будете интересоваться её самочувствием, поэтому собственно я вам всё рассказываю. Также он просил передать молодому человеку, что если нужна какая-то помощь то он с удовольствием поможет взамен на встречу с господином — врач поправил очки и заглянул на бумажку — господином Громовым Агастусом. Это его слова. Вот, кстати, его визитка.

Врач оттолкнул пальцем визитку по столу, и Тим подошёл, взял её, и я видела, как его желваки на челюсти напряглись, как глаза сузились, но он кивнул.

— Спасибо. Мы уходим.

Борзов захватил меня за руку, и мы пошли, и я всё задумчиво смотрела в спину Тима, широкую, мощную, и думала, интересно, кто же он такой, этот Барсов… Странно он какой-то, моя мама никогда о таком человеке не говорила, я бы запомнила. Всё казалось ещё более запутанным, словно клубок ниток, который только сильнее затягивается. Прогноз был ровно таким как я и ожидала, хотя и радовало, что с её телом все хорошо, но шансов , что она очнется просто нет…

Когда мы сели в машину, Тим достал из кармана визитку и задумчиво начал что-то искать в интернете, водя пальцем по экрану телефона.

— Тим, тебе что-то известно? Откуда он знал, что мы придем и кто мы такие?— Нетерпеливо спросила и покосилась на него, видя, как он пролистывает сайты, и ждала, когда он ответит, потому что внутри всё кипело от вопросов.

— Да, лично я с ним не знаком. Это бизнесмен один. Оборотень. Не клановый, как многие здесь, одиночка скорее. В прошлом каратель по кличке Барс. Я ещё сомневался, что это он и написал Кингу, и он пообещал нарыть что-нибудь в наших архивах по поводу него. Можно было бы, конечно, спросить Степана, но он последнее время совсем плохо себя чувствует, и не хочу его втягивать. Не знаю, откуда он узнал, что мы придем. Это придется спрашивать у него самого. Все это... Слишком странно.

Я задумалась, что могло связывать мою маму и мужчину-оборотня, учитывая, как отец ужасно относился к ним. Это было достаточно странно. Мама относилась ко всем хорошо, потому что она сама была из этого мира, и он ей был ближе, чем мир людей, но всё равно как связана она и этот Барсов?

Когда мы доехали до особняка друга Тима, были уже сумерки, небо темнело, и воздух пах сыростью. Стоило нам только выйти на улицу, как я увидела, что к особняку подъехала машина такси и из дверей особняка вылетела кудрявая девушка невысокого роста, за руку она держала такую же кудрявую девочку, маленькую, с растрёпанными волосами. Она повернулась к входной двери и рявкнула так громко, что эхо разнеслось по двору:

— Ноги моей здесь не будет!

Тим усмехнулся, и из дверей вышел мужчина, который был по виду ровесником Тима, в белой рубашке, в брюках, он спокойно, в носках, спустился со ступенек вслед за женщиной, и когда она уже добежала до такси, он помахал водителю рукой, мол, уезжай. Водитель всё равно стоял на своём месте. Не двигаясь, и я почувствовала, как Тим обнимает меня за талию, притягивая ближе.

— Смотри, щас самое интересное будет.

Я пихнула его в бок и посмотрела осуждающе, вот он ехидная задница! У людей может быть проблема, а он смеётся над своим другом. Мужчина тем временем уже подошёл к девушке, похлопал по верху машины, и водитель опустил стекло.

— Уезжай давай, она никуда не поедет, — на этих словах он подхватил девушку, закинув её себе на плечо, оборачиваясь к нам, произнёс:

— Поможешь малявку в дом затащить и сумки тоже захвати. Кстати, меня зовут Агастус. Заранее приятно познакомиться, Соня.

Девушка колотила парня по спине руками и пыталась вырваться, за что получила громкий шлепок по заднице. Тем временем, как я поняла, её дочь повернулась в нашу сторону и воинственно посмотрела на Тима, задрав подбородок. Я усмехнулась. Что за мексиканские страсти здесь происходят?

— Только попробуй подойти, я тебя остановлю!

Девчушка задирала курносый нос, а Тим засмеялся, когда он подходил, девочка кричала "стой", и когда поняла, что это не работает, попыталась дать стрекоча, но Тим быстро её поймал и, также закинув на плечо, понёс. Вот только в отличии от женщины девочка верещала так что птицы с деревьев разлетелись…

Я пошла следом, уже понимая, что все дни, что мы будем в гостях в этой семье, будут весёлыми. И похоже, не в самом счастливом смысле этого слова. Горячие друзья однако у моего истинного.

Тим зашёл в кабинет к Агастусу и, закрыв дверь за собой с тихим щелчком, сел рядом с другом на диван, чувствуя, как пружины прогнулись под его весом. Гас, сидящий с бутылкой виски в руке, бросил на него пьяный взгляд.

— И мне налей.

Громов взял бутылку виски,и налил другу целый стакан, янтарная жидкость полилась через край, оставив лужицу на столе.

— Вот это сервис. Что с Кирой всё совсем плохо?— Тим отхлебнул, чувствуя, как спиртное обжигает горло.

— Она меня нахер шлёт чаще, чем дышит. Пиздец какой-то.— Отпивая немного, а потом, плюнув на все приличия, Гас осушает стакан целиком одним махом, и Тим видит, как кадык дергается на горле друга.