— И что будем делать? Такое уже нельзя проигнорировать. Твой дом сожгли, — тихо проговорил Кинг, подходя к нему со спины и останавливаясь рядом. Он смотрел на руины с хмурым выражением лица.

Как оказалось, его специально попросили вывести Борзова из себя. Это было задание.

Спровоцировать, разозлить, заставить потерять контроль, и Кинг справился с этим на отлично, хотя и получил за свой отчаянный пиздёж несколько раз по печени от Тимофея. Когда правда всплыла.

Но парень не сдался. Разозлился и послал Тима на хрен, сказав, что он добился того, чего хотел, поздравил его с новой должностью, поставив на стол бутылку виски с высоким содержанием аконита. Махнул рукой и хотел уже отправиться в отпуск. Вот только Тим его аннулировал. Нахрен. Никакого отпуска, пока это дерьмо не закончится.

— Не знаю, — процедил Тимофей сквозь зубы, доставая новую сигарету и прикуривая её от зажигалки. — Есть предположения?

Кинг посмотрел ещё раз, обошёл всё, внимательно осматривая землю, обугленные доски, остатки мебели, и, нахмурившись, сказал:

— Работали профессионалы, это уж точно. Ни следов, ни запаха, вообще ни хрена. Тут стопроцентно использовался призрак.

Тим прошёлся вдоль периметра, вглядываясь в снег, в пепел, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы дать ему зацепку, и внезапно Кинг, нахмурившись, присел, взял что-то с земли и растёр в пальцах, поднося к носу.

— Красный песок, — подытожил он, и его голос стал серьёзным, настороженным.

Тимофей выругался сквозь зубы. Красный песок. Это означало только одно — северный клан. Его машину взорвали именно они. Когда Соня исчезла.

— Поехали. Делать тут больше нечего, — обрубил Тимофей и, развернувшись, направился к своей машине.

Парень засеменил за ним и сел на пассажирское сиденье, захлопывая дверь и пристёгиваясь.

— А тебе разве не надо здесь ничего забрать? — спросил, оглядываясь назад.

Тимофей посмотрел на него, как на полоумного, и произнёс сухо:

— Здесь всё сгорело. Забирать здесь нечего.

И неожиданно Кинг, покраснев, вытащил из пазухи прозрачный пакет, в котором…

— Твою мать! — выругался Тимофей и выхватил пакет из рук.

В голове не укладывалось, как, чёрт возьми, они уцелели. Шёлковые шорты. Её шорты. Короткие, лёгкие, которые она носила, когда была здесь, и запах… Боже, запах. Он поднёс пакет к носу, вдыхая глубоко, и её аромат ударил ему в голову сильнее любого наркотика. Сладкий, тёплый, родной, её запах, который он помнил каждой клеткой своего тела.

— Я, конечно, понимаю, о пристрастиях не спрашивают… — Кинг игриво поиграл бровями, ухмыляясь.

Тимофей влепил ему подзатыльник, от которого парень охнул и потер ушибленное место, потому что Тим не был настроен шутить. Вообще ни разу.

Он сжал пакет в руке, чувствуя, как внутри что-то ломается и собирается одновременно, потому что это было всё, что у него осталось от неё. Кусок шёлка, пропитанный её запахом, её присутствием, и он не отдаст это никому, ни за что.

Внезапно зазвонил телефон. Звонила его помощница с базы. Он взял трубку, прижимая её к уху.

— Да, Лера, что-то случилось? — спокойно произнёс он, заводя машину.

— Да, — тихо проговорила девушка, и в её голосе была нервозность, какая-то натянутость. — К вам тут гости. Требуют вас.

Тимофей выругался.

— Кто? — рявкнул он. — Кому, блядь, что надо? Ты же говорила, на сегодня ничего не будет!

Девушка зачастила:

— Да, по расписанию на сегодня было пусто. Это не запланировано. Гости…

Тимофей уже хотел сказать ей, чтобы она послала их ко всем чертям, пусть записываются, но трубку у девушки перехватили, и на том конце Тимофей услышал очень хриплый и весьма болезненный голос, старый, усталый, но в то же время властный:

— Здравствуй, Тимофей. Нам нужно с тобой очень много обсудить. Жду тебя на базе. Приезжай скорее.

Тимофей напрягся, сжимая телефон так, что пластик заскрипел.

— Кто это? — рявкнул в трубку.

Ответ его не просто шокировал. Он его уничтожил.

— Твой дядя.

Телефон запилил отключённым вызовом, а Тимофей шокированно уставился в экран, не веря своим ушам.

—Какой к чёрту дядя?! — Выругался он сквозь зубы, и его джип набрал скорость, срываясь с места и разбрасывая снег из-под колёс.

Он этому шутнику сейчас хребет сломает. Дядя, блядь. У него не было никакого дяди. Его семья была мертва. Все. До последнего.

И если кто-то решил поиграть с ним в эти игры, он пожалеет об этом очень, очень сильно.

Кинг, вцепившись в ручку над дверью, покосился на Тимофея с тревогой.

— Эй, ты чего? Что случилось?

— Заткнись, — процедил Тимофей, давя на газ ещё сильнее, и машина понеслась по заснеженной дороге, оставляя за собой шлейф пыли и снега.

— Я вам сказала, вы наденете вот это платье, — передо мной стояла женщина в форме горничной, и она указывала на ужасно короткое платье, которое едва прикрывало бы моё тело. Если бы я его надела. Эта девушка хотела выставить меня полуголую... Зная, что на вечере будут журналисты.

Молодая блондинка с огромными губами и очень длинными пышными ресницами смотрела на меня с таким высокомерием, что хотелось просто выгнать её, хотя я сдерживалась, потому что знала, что это только усугубит ситуацию.

Я даже не представляла, как она дышала с такой тонкой талией. Она так себя обтянула, что косточки корсета, который был на ней надет под одеждой, выпирали, словно острые рёбра через тонкую ткань.

Это была одна из тех высокомерных, симпатичных горничных, что вели себя со мной просто отвратительно. С позволения Виктора, естественно. Была такая прекрасная подача. Дать своим любовницам право унижать меня, чтобы я чувствовала себя ещё более беспомощной, ещё более загнанной.

Я подозревала, что он собрал себе здесь целый гарем. Как минимум три девушки из десяти, что здесь работали, с ним спали. Это было видно по тому, как они смотрели на него. С обожанием, с жадностью, словно он был их богом. А я самозванкой, занявшей место, которое они считали своим.

И каждая из них меня ненавидела.

Девушка откинула кончик пышного длинного хвоста со своего плеча и скрестила руки под огромной грудью, которая очень контрастировала с размерами её талии, создавая почти карикатурный силуэт. Мне на самом деле было плевать, кто как выглядит, пока он не трогает меня. Но, я всё же злилась, потому что не виновата в том, что этот монстр положил глаз на мой дар. Внутри всё кипело от раздражения и бессильной ярости.

— Я это не надену, — сказала я твёрдо, скрестив руки на груди и глядя ей прямо в глаза. — Если вам так нравится этот наряд, вы можете надеть его сами.

Её глаза сузились, и на губах появилась злая усмешка.

— Да я бы и надела, из-за тебя сходила, вот только ты занимаешь чужое место, — процедила она, и её голос был полон яда. — Ты посмотри на себя! У тебя ни рожи, ни кожи! Ты плоская, как жердь. И что Витя только в тебе нашёл, мне непонятно.

Витя. Она называла его Витей, и это звучало так фамильярно, так интимно. Думала, что ткнет меня носом и сделает больно?

— Ты можешь сколько угодно пытаться давить на меня, вот только твоего положения это не изменит, — ответила я холодно, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — Я не надену это платье.

— Нет, ты его наденешь! — не унималась девица, и её голос стал визгливым. Истеричным.

Мы перебирались с ней уже около получаса, и это начинало выводить меня из себя, потому что не было ни времени, ни сил на эти игры.

— Если ты его не наденешь, я принесу ещё более короткое, и ты вообще пожалеешь! — выпалила она, наклоняясь ко мне и тыча пальцем в моё лицо.

— Я сказала. Не надену, — процедила сквозь зубы, стараясь не сорваться. — Принеси мне нормальное платье.

Я не поняла, что в следующий миг произошло, но почувствовала, как мой собственный голос изменился. Он словно стал более жёстким, более вибрирующим, и это вибрирование отозвалось в груди. Её зажгло. Будто жар распространялся по моей грудной клетке, горячий и пульсирующий.