— Не торопись. У нас вся ночь.

Усмехнувшись с какой-то первобытной нежностью, он провел ладонями от моих бедер вверх по талии. Скользнув по ребрам, его большие руки легли на мою грудь, осторожно сжимая ее, словно самое хрупкое сокровище. Закусив губу до солоноватого привкуса крови, я почувствовала, как низ живота сводит тягучей судорогой.

— Тим...

Запрокинув голову, я зажмурилась, ведь смотреть на него становилось почти невыносимо. Его радужка полыхала звериным алым светом. Медведь внутри него брал контроль, пугая и возбуждая одновременно.

Склонившись ниже, он обхватил губами набухший сосок. Вскрикнув, я инстинктивно вцепилась в его плечи. Вода вокруг нас резко всколыхнулась, расходясь светящимися кругами, а стая светлячков на берегу взметнулась ввысь, испугавшись громкого звука. Тим покусывал чувствительную кожу, играя языком, и каждое его влажное движение отдавалось пульсирующим удовольствием между ног, из-за чего я уже неосознанно терлась бедрами о его твердый живот.

— Там тоже хочешь?

Подняв голову, он встретился с моим помутневшим взглядом, и его рокочущий голос безжалостно распалял жар в моем теле. Я лишь судорожно кивнула, в конце концов даже не пытаясь подобрать слова. Опустив руку вниз по моему животу, он ласково обвел пупок, едва ощутимо погладив то место, где спала наша малышка. Это движение оказалось настолько трепетным, что в глазах предательски защипало от слез. А уже в следующий момент его длинные пальцы скользнули между моих бедер, находя влажные складки.

— Какая ты мокрая. И не только от воды.

Горячее дыхание опалило мочку моего уха. Проникнув внутрь, он начал двигаться. Медленно. Дразняще. То глубоко толкаясь двумя пальцами, то возвращаясь к клитору, вычерчивая по нему замысловатые спирали. Кусая губы, я пыталась сдержать всхлипы, но в итоге потерпела поражение. Каждое его прикосновение заставляло тело выгибаться дугой.

— Не сдерживайся. Хочу слышать тебя. Хочу, чтобы озеро слышало, как моя пара кончает от моих рук. Это твоя брачная песня.

Усилив нажим, он прижал меня к себе вплотную. Его большой палец принялся массировать самую чувствительную точку с умопомрачительной точностью.

Словно он выучил мое тело наизусть. Напряжение скрутилось в тугую пружину и лопнуло, разрывая сознание на тысячи сияющих осколков. Забившись в его сильных руках, я сорвалась на громкий крик, выдыхая его имя, и голубая вода вокруг нас вспыхнула ярчайшим светом, отзываясь на мой экстаз.

Но Тим даже не думал останавливаться. Продолжая свои безжалостные ласки, он довел меня до состояния, когда последние судороги стихли, и я просто безвольно обвисла на его руках, пытаясь поймать ртом воздух.

— Это было только начало. А теперь... я хочу быть в тебе.

Оставив влажный поцелуй на моем виске, он приподнял меня за бедра. Обхватив его торс ногами, я почувствовала, как его раскаленная плоть упирается во влажный вход. Глядя мне прямо в глаза, не разрывая зрительного контакта ни на секунду, он начал медленно опускать меня на себя.

Я задохнулась.

Входя миллиметр за миллиметром, до сумасшествия глубоко, он заполнял меня изнутри, из-за чего дрожь била по каждому нерву. Его член пульсировал в такт с моим бешеным сердцебиением. Светящаяся вода вокруг нас буквально закипела, проникая сквозь поры, навсегда сплетая наши души в единое целое.

— Смотри на меня. Теперь мы связаны крепче истинности. Мы одно целое.

Зажмурившись от переизбытка чувств, я тут же распахнула веки, подчиняясь его властному рыку. Его глаза полыхали алым, глубоким поглощающим звериным светом. Там не было ни капли угрозы.

Только сокрушающая, абсолютная любовь. Ускоряя темп, он вбивался в меня, и каждый его толчок выжигал на моем сердце его имя, безвозвратно стирая прошлое.

— Тим...

Сорвавшийся с губ стон превратился в мольбу. Я просила его не останавливаться. Никогда.

— Я здесь. Я всегда буду здесь.

Скользнув рукой между нашими столкнувшимися телами, он снова нашел мой клитор. И этого оказалось слишком.

Его жесткие толчки внутри, его пальцы снаружи, его поглощающий взгляд и сбитое дыхание на моей коже… всё слилось воедино. Новый оргазм накрыл меня как лавина.

Запрокинув голову, я закричала, выгибаясь струной, и Тим, ответив мне низким звериным рыком, излился глубоко внутри меня. Горячие пульсации его семени смешались с моими судорогами.

Мы замерли.

Тяжело дыша и прижимаясь друг к другу настолько тесно, что уже невозможно было разобрать, где заканчивается он и начинаюсь я. Светящаяся вода постепенно успокаивалась, возвращаясь к своему мягкому, мерцающему ритму. Лишь светлячки продолжали кружиться над берегом.

— Навеки моя.

Уткнувшись носом в мою влажную макушку, он шумно втянул воздух, успокаивая своего зверя.

— Навеки мой.

Прикрыв глаза, я почувствовала, как малышка внутри плавно толкнулась, словно заявляя, что она тоже является частью этого идеального мира. Осторожно опустив меня на ноги, Тим не отстранился. Продолжая поглаживать мою голую спину, он бережно целовал мои волосы. Время для нас просто перестало существовать.

— Пойдем. Гости заждались.

Переплетя наши пальцы, он потянул меня к берегу. И, выходя из теплой воды вслед за своим истинным, я точно знала, что всё самое страшное осталось позади. Впереди была целая жизнь.

И она только начиналась.

Перехватив деревянную ножку от стула, мама ловко выдернула её из цепких пальцев Макса, из-за чего внутри меня тугим узлом немедленно свернулась тревога.

Внимательно просканировав взглядом просторную кухню, я убедилась, что вся мебель стоит на своих местах абсолютно целая, хотя пульс всё равно ускорился от непонимания ситуации, ведь мой двухлетний брат обладал пугающим талантом разрушать все до чего его шаловливые ручонки доберутся. Где он вообще её взял?

— Так куда ты отдала её, мам?— Положив ладонь на живот, я непроизвольно поморщилась от острой тянущей рези внизу, потому что эта беременность вытягивала из меня все жизненные соки, превращая тело в неподъёмный свинцовый панцирь.

Разве могло быть иначе? В принципе, нет, учитывая, что внутри сейчас активно росли разнополые двойняшки, выжимая мои скудные ресурсы до последней капли. Прошло всего три месяца, а я уже практически лезла на стену от невероятной тяжести. После родов я точно не подпущу Тима к себе ближе чем на три метра, да и ещё один подобный ад я просто физически не вытяну.

— Сонь, понимаешь, она такая активная, и я с Максом за ней не успеваю, вот и отдала её на гимнастику.

Виновато вздохнув, мама усадила упирающегося брата в пластиковый стульчик для кормления, пока я пыталась подавить новый приступ ноющей боли в пояснице, словно позвоночник прямо сейчас крошился на мелкие осколки. За окном мерно шумели высокие сосны.

— И как?

Сцепив зубы, я заставила себя выровнять сбившееся дыхание, хотя желудок безжалостно скрутило от внезапного спазма голода, требующего немедленно закинуть в себя кусок сырого мяса. Пальцы нервно впились в край столешницы.

— Ой, она в восторге и рвётся туда каждый день, а не три раза в неделю. А у вас как дела, как слетали?

Задумчиво посмотрев на жующую огурец мордашку Макса, я ощутила, как по груди разливается колючее тепло, разница в возрасте между нами ощущалась пугающе остро.

Ему было всего два года. Крепкий, сбитый бутуз. Как мама вообще решилась на ребёнка в таком позднем возрасте? Возможно, она просто почувствовала, что теперь всё наладится, более того, после её чудесного выздоровления родители светились от абсолютного счастья, объявив о скором пополнении.

Я была безумно рада за них обоих, пусть этому мелкому карапузу и досталось то, чего когда-то жестоко лишили меня. Любящий отец.

Демид обожал его до одури, буквально растворяясь в сыне, из-за чего в памяти невольно всплыл наш тяжелый разговор прямо перед моей свадьбой. Переминаясь с ноги на ногу в коридоре, отец тогда отчаянно уговаривал меня подождать, ссылаясь на необходимость как следует проверить Тима, хотя на самом деле просто пытался оттянуть неизбежное расставание.