На экране была фотография больничной палаты. Стерильно белые стены, медицинское оборудование, мониторы с мигающими зелёными линиями. И в центре… больничная койка, на которой лежала женщина. Её лицо было почти прозрачным, словно из воска, и по нему бежали трубки. Кислородная маска, капельницы, датчики, провода. Всё это опутывало её, словно паутина. Но это была она.

Моя мама.

— Ты говорил, у тебя есть дети.

Тим стоял и смотрел на двух девушек чуть старше двадцати лет. Обе с тёмными волосами, одна повыше, другая пониже, и маленького мальчика лет пяти. Который стоял между ними, держась за руку старшей сестры, и теперь он понимал, где был подвох.

Его дети не подходили, чтобы занять место во главе клана. Девушки не могли быть альфами. А мальчик… он ещё мал. Слишком мал, чтобы защитить себя, не то что клан.

А Захар переживал за их сохранность.

Потому что умирал.

Во время поездки Тим видел, как Захар кашлял кровью. Сначала в платок, потом просто в кулак, стараясь скрыть. Но Тим всё равно заметил. Заметил тёмные пятна на ткани, резкий металлический запах. И понял, что его время на исходе.

Не знал, как старик скрывает на себе запах болезни… Но хитрец явно знал много. Он не был стар и мог бы жить еще долго, но видимо его зверь сдавал. Это была точно не людская болезнь. Ведь пока здоров зверь, и человеческая суть здорова. А зверь Захара умирал. И на то должны быть причины.

— А жена твоя где? — спросил Тимофей, переводя взгляд на Захара.

Улыбка Буреломова сползла с лица, и дети, кроме мелкого карапуза, опустили глаза.

— Она улетела к ангелам! — неожиданно проговорил мальчик, и улыбнулся, показывая ямочку на одной щеке. — Папа говорит, что она полетела сказать спасибо за то, что они подарили меня!

Так вот почему его зверь болел.

Подумать только! Сам Захар Буреломов, альфа чёрных медведей и убийца, не смог пережить потерю истинной пары и выбрал уйти. Хотя Тим и понимал его. Это не понять тем, кто не испытал чувство, когда она рядом. Одна улыбка, взгляд, запах… способны вознести тебя на небеса, а слёзы выворачивают наизнанку.

Разлука невыносима.

— Вот оно как, — задумчиво произнёс Борзов, присаживаясь на корточки перед мальчиком и протягивая руку, которую тот перехватил и сжал в довольно крепкой хватке. — И как тебя зовут?

— Кристиан! Как маму! — радостно выпалил ребёнок.

Вот даже как. В сердце Тимофея против воли что-то сжалось. Всё же это чудовище оказалось довольно сентиментальным.

— Я Люда, а это Юля, — тихо проговорила одна из девушек. Та, что была постарше.

— Меня зовут Тим.— Он встал с корточек и кивнул чувствуя как на плечо легла тяжёлая рука Захара.

— Ладно, девочки, мы с дороги. Я сейчас пойду, покажу Тиму окрестности, те, что не успел показать, а вы пока организуйте что-нибудь поесть. Мы ужасно голодные. Поездка была тяжёлая.

Девочки синхронно кивнули, и Юля взяла брата за руку.

— Пойдём, — сказала она мягко, и они все вместе пошли в сторону дома.

***

— Пойдём, покажу тебе тут всё, — сказал Захар, и они двинулись по узкой тропинке, петляющей между домами.

Пока они шли, Тимофей был погружён в свои мысли, но отмечал для себя важное. Городок находился прямо посреди гор и был со всех сторон окружён высокими пиками, покрытыми снегом даже летом.

Он был небольшим но явно не бедным. Ни одного покосившегося дома, никаких признаков мусора или грязи. Всё чисто, убрано, и видно было, что люди живут тут в достатке.

— У вас здесь есть люди? — спросил Тим, оглядываясь по сторонам.

— Свободные нет, — покачал головой Захар. — Иногда сюда приезжают люди, как правило, это те, кто организуют здесь бизнес, или доставка. Ну а так — нет.

— Среди вас есть смешанные пары с людьми?

Захар остановился и выдохнул тяжело.

— Есть. Они тут как свои, и все живут на равных. Мы, конечно, понимаем, что они слабее и…

Он не договорил, потом, посмотрев куда-то вдаль, произнёс:

— Зверь сам выбирает свою пару. И если он выбрал человека, значит, этот человек достойный.

Тим отстранённо подумал о том, что в Сибири считали по-другому. Если оборотню достался в пару человек, то значит, этот оборотень слаб. А тут, несмотря на суровый нрав, если судить по Захару, считали иначе. Необычный подход.

— Ты ничего не хочешь сказать по поводу того, что ты меня обманул?

— Я не обманывал тебя, — усмехнулся Буреломов. — Я лишь сказал правду наполовину. У меня ведь есть дети.

Они пошли дальше, мимо какого-то здания, похожего на школу, и Тим спросил:

— Так чего ты действительно хочешь от меня? Зачем привёз сюда?

— На моё место претендуют много оборотней, — сказал Захар, и голос его стал серьёзнее. — Самых выдающихся из них всего двое. Все они достойные мужчины, но…

И Тимофей увидел, как в глазах мелькнул страх.

— Но чтобы занять место, им придётся покрошить твою семью.

От этих слов плечи великана ссутулились, и он будто уменьшился в размерах.

— Ты слишком умный. Весь в мать.

— Так ты хочешь, чтобы я всё-таки занял место главы клана?

Захар повернулся к Тимофею и, положив ему руку на плечо, произнёс твёрдо:

— Это выгодно нам обоим. Если за твоей спиной будет стоять клан, такой как этот, с тобой будут считаться и сочтут тебя достойным. К тому же… белые положили глаз на это место.

— Зачем им это место?

Челюсть Захара заходила ходуном, и он просто кивнул в пролесок рядом с каким-то зданием, очень похожим на школу. Они шли недолго и набрели на ограждение. Высокое, из толстых брёвен, обвитых колючей проволокой. Захар достал ключи и открыл тяжёлый заржавевший замок, не без усилий. Тот не поддавался, скрипел, но в конце концов щёлкнул.

Пройдя недолго по гравийной дорожке с пробивающимися зелёными ростками каких-то цветов, Захар показал Тиму рукой на гору, в которой был выдолблен вход, и перегорожен всем, чем только можно и везде висели таблички: «Не входить! Опасно!»

— У вас здесь были шахты? — спросил Тим.

— Не были. Они здесь есть и они функционируют, но то, что в этих шахтах… это под запретом. Наш клан, а в частности наша семья, хранит эти шахты.

— И что там?

Захар подхватил руку Тима, на которой было кольцо, переданное Степаном, и постучал пальцем по чёрному камню.

— Там находятся залежи вот этого камня.

— И что? Неужели больше нигде эти камни не лежат? И насколько я знаю…

— Ты многого не знаешь, Тим, — оборвал его Захар. — Если эта руда попадёт не в те руки, они начнут пытатся изготавливать из неё артефакты. И тогда в ход пойдут такие девчули, как твоя Соня. Артефакты делают из душ. Ты думаешь, почему больше не создаются артефакты? И те, кто их создавал, тот клан, по слухам, весь вымер?

Тим припоминал, что подобное говорил не так давно Агастус. Это было, когда наследник волков всё же принял наказание и забрал свою пару, и Гас передал этим двоим обручальные кольца, которые не дают влиять друг на друга… но чтобы всё было так, Борзов и не подозревал.

— То есть у вас здесь находится камень, с помощью которого можно сделать подобные кольца?

— Не только кольца. Из них много чего делают. Но факт остаётся фактом — этот камень способен впитать в себя силу. Искры, арбитры, видящие, все ведьмы окажутся в опасности, если такое количество камня попадёт в чьи-то лапы. И мы должны сохранить это. На наших плечах, на плечах этого клана, лежит ответственность. И я не могу доверить её никому из другой семьи.

— Ты доверяешь людям собственного клана?

— Они не должны нести ответственность за то, что сделали наши предки.

Тимофей развернулся и спросил:

— Что сделали?

— Те, кто делали эти артефакты, это наш род. Это твой и мой род. Те, кто добывали эти камни, а потом обрабатывали и изготавливали из них артефакты.

Тимофея затошнило. Он представил, что на месте одной из несчастных девушек могла быть его Соня. Что из неё изготовят кольцо, что её взгляд погаснет, когда с её пальца сорвут колечко с камнем. И внезапно он увидел поблёскивание крошки на своём кольце, которую изначально принял за стекло.