Я включила звук, и Тим, повернув голову, бросил взгляд на экран.

На видео я рассказывала ведущей, что Тимофей Борзов похитил меня и пытал. Шантажировал отца и выманивал крупную сумму денег. Как я бедняжка натерпелась и что пережила.

Я смотрела на экран и не могла выдавить из себя ни слова. Просто смотрела, как мои губы на записи двигаются, произносят чужие слова, и внутри всё переворачивалось от какого-то холодного, тошнотворного бессилия. Потому что это было моё лицо. Мои жесты. Моя поза. Только не мой голос и не мои слова. И всё равно любой, кто посмотрит это видео может поверить в этот бред. Они уничтожали его репутацию. И сносили скорее все сами, а потом все на него повесят. Что он удалял это…

Тим молчал несколько секунд, и когда заговорил, в голосе было что-то, похожее на сдержанное веселье. Совсем чуть-чуть.

— Я, солнце, признаться, даже не знал, что выманивал у твоего отца деньги.

— Тебя это веселит?— Резко повернулась к нему.

Он не ответил сразу. Смотрел на дорогу, и я видела, как по скуле прошло едва заметное движение, словно он что-то сдержал внутри.

— Тим, тебя пытаются очернить в глазах общественности!

— Я это прекрасно понимаю.

— Как и прошлые новости, это не проживёт долго, — продолжил он ровно, но усмешка все еще была в его тоне. — Сайт снесут, всё исчезнет.

Он был прав и я это понимала. Но всё равно внутри не отпускало, потому что видео с моим лицом уже где-то сохранили. Уже начали рассылать друг-другу! Это же грязь, а людям нужно что-то обсудить, и такие новости распространялись со скоростью лесного пожара. Её наверняка посмотрели уже сотни людей, которые может никогда и не узнают правды. И это ощущение было какое-то грязное, липкое, от него хотелось отмыться, только непонятно как.

— Тим, чего они добиваются?

Борзов свернул к базе карателей, посмотрел в зеркало заднего вида, и я проследила за его взглядом. Охрана все еще следует за нами. А ведь они тут ради меня…

— Наших реакций, — произнёс спокойно, притормаживая. — Возможно, надеются, что мы попытаемся что-то опровергнуть. Хотят вывести нас на контакт, понять, где мы, куда движемся. Этого позволять нельзя. За нами следят. Домой возвращаться нельзя.

Я сглотнула. А есть ли этот дом? Взорвали или нет? Как отличить сейчас что правда, а что враньё?..

— А где мы тогда будем? — Я смотрела на его профиль и чувствовала, как внутри что-то сжимается от мысли, которую не хотела произносить вслух, но она уже была. — Не хотелось бы, чтобы твои друзья пострадали из-за меня.

Тим заглушил двигатель. Перехватил мою руку своей и поднес к губам нежно прикасаясь губами к моим костяшкам. Потянул на себя, не давая мне отвернуться к окну, куда я хотела отвернутся, потому что смотреть на него в эту секунду было трудно.

— Не из-за тебя. —Второй рукой он приподнял моё лицо за подбородок. Не грубо. Просто не давая уйти взглядом.— Посмотри на меня, солнце. Ты здесь совершенно ни при чём, слышишь? Не думай, что все проблемы мира из-за тебя. Нет. Они из-за чужой жадности. Ты не виновата, что у тебя есть дар. Понимаешь?

Я кивнула.

Но всё равно не отпускало. Потому что понимать головой и чувствовать это где-то внутри — совершенно разные вещи. И я чувствовала. Остро и болезненно. Что пока за мной охотится этот психопат, никто рядом со мной не будет в безопасности. Никто. И с этим ничего нельзя сделать, пока всё не закончится.

Только бы это когда-нибудь закончилось...

Кинг был уже в кабинете Тима, когда мы туда зашли. Сидел в его кресле, закинув ногу на ногу, и листал какие-то бумаги с таким видом, словно находился у себя дома. Да и выглядел он не лучше. спортивные штаны, тапочки и рубашка в клетку расстегнута наполовину. Тим, переступив порог, даже не остановился.

— Что нашёл?

— Вот. Читай сам.—Кинг не вставая указал пальцем на стопку документов, раскиданных по столу.

Тим подхватил верхнюю папку и начал вчитываться, стоя. Я тоже не стала ждать, взяла вторую, села на край стула и начала листать. Большую часть я не понимала. Профессиональный язык, аббревиатуры, коды операций. Но постепенно общая картина начала складываться.

Это было личное дело за несколько лет. Тут был большой промежуток его работы и краткие отчеты о раскрытых делах и спасенных жизнях. А их было много. Очень много для одного оборотня. И в каждом деле стоял один и тот же пункт, который я сначала пропустила, а потом зацепилась взглядом и уже не могла не замечать.

Информатор.

Каждый раз. В каждом деле.

— Мне кажется, Степан башкой тронулся, — произнёс Тим, не отрываясь от папки, и опустился наконец на стул. — Если учесть, сколько дел этот Барсов раскрыл при том, что работал без напарников.

— Вот и я о том же, — Кинг покрутился в кресле и перекинул ногу на другую сторону. — По данным это вообще сверхкаратель какой-то был. СуперМедведь с крылышками феи! Реально множество семей от беды спас. Кого-то вывез заранее. Ему очень много благодарных, как оказывается! Тут письма вшиты Тим! Письма! У тебя есть хоть одно? У меня ни одного!! Я нашёл парочку из списков, оборотней и связался с ними. Они рассказали что он буквально супергерой в медвежьей шкуре!

Пока они обсуждали, я уже листала не папку, а телефон. Набрала в поиске, просто посмотреть. Кто такой. Откуда. Чем занимается.

И наткнулась на интересную информацию. Перечитала ещё раз, потому что не поверила с первого раза. Барсов вёл бизнес. Фармацевтика. Медицина. И он был спонсором той больницы, в которой лежала моя мама.

Я сидела с телефоном в руках и не двигалась. Бизнес он начинал лет десять назад с парой учредителей о которых информации не было, вырос быстро, почти неправдоподобно быстро. Я пролистала его фотографии. Смотрела в незнакомое лицо и точно знала, что никогда не видела этого человека рядом с мамой. Ни разу. Но он финансировал её лечение. Что же их могло связать? У них ведь не могло быть точек пересечения…

Из размышлений меня вытащил голос Тима.

— Он вышел из отряда карателей около пяти лет назад, может чуть меньше, — произнёс Борзов, и я почувствовала, как Кинг подался вперёд и заглянул в документы. — Тут написано, что вышел, потому что появилась семья и его сторонний заработок вырос. Точнее, не так, он собирался жениться и завести семью! Вот!

Кинг нетерпеливо покрутился в кресле.

— Из личного дела указано, что он был нелюдимым. Очень грубым и неконтактным. К нему в напарники даже никого не ставили, потому что он их не выдерживал. А тут семья? Тут что-то нечисто. Может, всё-таки Степану позвоним?

Я подняла голову от телефона, сама не понимая зачем, и сказала то, что пришло в голову раньше, чем успела подумать.

— А не проще ему самому позвонить?

Оба посмотрели на меня. Кинг с лёгким удивлением, Тим чуть дольше, и в этом взгляде было что-то оценивающее. Затем он кивнул и достал визитку из кармана. Помедлил секунду, тяжело вдохнул, набрал номер.

Разговор вышел короткий. Очень. Я слышала только тихий голос на той стороне, не слова, просто тон. Спокойный. Без суеты. Тим не задавал лишних вопросов, только слушал, и по тому, как изменилось его лицо в конце, я поняла: договорились.

Он убрал телефон и встал. Подошёл ко мне, подал куртку, помог подняться.

— Ну что? — Я смотрела на него снизу вверх, пытаясь прочитать хоть что-то.

— У нас с ним встреча сегодня ночью.

— Ты дурак? Один пойдёшь?!—Кинг вскочил со стула так резко, что тот откатился назад и ударился о стену.

Борзов повернулся к нему. Спокойно, без раздражения.

— Мамуль, дома буду не позже двенадцати. А если серьёзно, то нет. Не один. Я поеду с арбитром.

— С Громовым?—Кинг чуть прищурился.

Тим коротко кивнул.

— Да. С ним. И к нам присоединится ещё один человек, которого приведёт Барсов.

Зайдя на кухню, я увидела за столом девушку с кружкой чая.