Врач водил датчиком, хмурился все больше, и от этого мое сердце начало колотиться где-то в горле, потому что его реакция пугала.

— Тогда я не понимаю, — произнес он медленно, словно подбирая слова. — Почему ребенок, судя по срокам, которые вы озвучили, такой маленький? Это невозможно. Беременность от оборотня намного короче, уже должно быть все по-другому, что-то не так...

Я видела, как врач побледнел, и внутри все оборвалось, рухнуло куда-то в бездну, потому что если с ребенком что-то не так, если наша крошка...

— Моя жена не совсем человек, — произнес Тимофей, глядя на врача в упор, и в его голосе звенела сталь, хотя я чувствовала, как дрожит его рука на моем колене.

Брови мужчины взлетели вверх, и он всмотрелся в меня пристальнее, изучающе, словно видел впервые.

— Неужели... Вы миротворец?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова, потому что внутри все сжалось от напряжения, от страха, от непонимания того, что происходит. У врача на лбу выступила испарина, он вытер ее салфеткой и выдохнул так облегченно, что у меня ноги подкосились бы, если бы я не лежала.

— Ну, слава Богу. А я уже думал, что что-то не так. Вы хоть сказали бы, а то я тут медведя ищу! Ну тогда все нормально. Вы же знаете, что будет девочка? Развиваться будет, как обычный человек, но я все-таки думаю, что вам нужно будет ходить ко мне на приемы, чтобы мы уже отслеживали, бегать от врача к врачу не рекомендую.

Он дал мне салфетки, я вытерла живот, все еще не веря, что все хорошо, что этот ужас на его лице был просто недопониманием, а не страшным диагнозом.

— Все хорошо там... ?

Врач посмотрел на меня, кивнул. — Да, тут все согласно человеческим срокам. Все хорошо. Сейчас пропишу вам, какие витамины пить.

— А вы вели до этого беременность таких, как я? — спросила я с надеждой. Мало ли…

— Да, была у меня одна, правда, это было давно. Лет десять назад, кажется, я видел ее. Первая беременность у нее была также, как у вас, девочкой. Вторая как и полагается, она родила мальчика-лисенка.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает, растекается по телу слабостью, из-за чего хочется просто лечь и не двигаться, потому что сил не осталось совсем. А еще… Тим назвал меня женой. Возможно в порыве, но мне это слово понравилось. Потому, что оно прозвучала от него…

***

Когда мы выезжали с парковки, я все еще смотрела на снимки, которые нам дал врач, и не могла поверить, что вот эта маленькая крошечка, похожая на фасолинку на этой черно-белой фотографии, моя будущая дочь.

Для меня мама была такой идеальной. Она умела все и знала все. Смогу ли я быть такой же хорошей матерью для своей дочери? В этом я уверена не была совершенно.

Вопросы роились в голове, как встревоженные пчелы и не давали мне покоя. Я все сжимала снимок в руках, боясь его помять, но и не в силах убрать, потому что это было единственное доказательство того, что внутри меня растет новая жизнь.

Наша с Тимом дочь.

Телефон Тимофея зазвонил, он нахмурился, глянул на экран, и я увидела, как его лицо изменилось. Стало собранным, напряженным, готовым к действию.

— Да, Кинг... — произнес он, прижимая трубку к уху. — Тааак... Мы едем.

Он бросил телефон на приборную панель и вырулил с парковки, даже не взглянув на меня.

— Что такое?

— Кинг нашел информацию по Барсову, — Тим сжал руль так, что костяшки побелели. — Достаточно интересную, как я понял по его воодушевленным воплям.

Я хмыкнула и, взяв телефон Тима с приборной панели, спросила:

— Я могу взять?

Тимофей кивнул, называя пароль, и я уже залезла в интернет, когда он добавил:

— Мы заедем, купим тебе телефон и сим-карту.

— А что, ты боишься, что я увижу твои переписки с девушками? — спросила я, даже не глядя на него, потому что пальцы уже набирали запрос в поисковике, хотя внутри кольнуло. Глупо, ревниво, по-женски.

Тимофей начал смеяться, мягко, тепло, и от этого смеха внутри разлилось что-то приятное, успокаивающее.

— Там нет никаких переписок с девушками.

— Ты все удалил? — я нахмурилась, покосившись на него, хотя даже не собиралась никуда лазить, кроме новостей.

— Нет. Мне нет нужды с кем-то переписываться, потому что у меня есть ты.

Я улыбнулась на эти слова, чувствуя, как щеки заливает теплом, но, зайдя в интернет, увидела информацию, от которой улыбка сползла с лица, а сердце пропустило удар.

— Тим... — мой голос прозвучал хрипло, испуганно. — А это случайно не тот дом, где у тебя квартира?

Я повернула экран к нему, и Тим бросил быстрый взгляд, кивнул.

— Что там?

Я вчитывалась в информацию, и у меня на голове просто волосы вставали дыбом, потому что новости были одна страшнее другой, а фотографии развороченного здания, обломков, пожарных машин и людей в форме не оставляли сомнений.

— Вчера ночью этот дом взорвали...

Тим тяжело выдохнул, и я увидела, как его глаза вспыхивают алым. Мимолётный всполох. На долю секунды, словно где-то внутри него что-то загорелось и тут же потухло. Борзов смотрел вперёд, на дорогу, и по тому, как его пальцы сжимали руль, я понимала, что он держится. Но внутри у него сейчас совсем не то, что снаружи.

Я опустила взгляд на экран телефона.

Руки тряслись. Едва заметно, но тряслись. И это чертовски злило меня, потому что я не хотела, чтобы он это видел. Ввела пароль, промазав один раз, потом снова, и экран наконец разблокировался. Под ложечкой противно сосало.

Было жаль людей, что пострадали. Это не их война! Совсем не их. Так почему Виктор чёрт бы его побрал, взорвал здание и лишил людей дома? Вещей? А ведь кто-то мог лишиться жизни… Мысль сидела где-то под рёбрами занозой. Острой и болезненной.

Попробовала снова зайти на тот сайт, где только что была информация о взрыве и я даже не сразу поняла, что страница не грузится. Адрес не найден… Какого черта?

Словно сайта никогда не существовало. Вбила в поисковик запрос о происшествиях. Ничего. Вбила точнее, с адресом улицы. Снова ничего. Информация исчезла так быстро, будто её стёрли прямо у меня на глазах, и от этого стало ещё страшнее, потому что взрывы не исчезают из новостей просто так.

— Тим, я не понимаю. Только что была информация о взрыве, теперь нет.

Борзов не повернулся. Только чуть сжал руль сильнее.

— Мониторь дальше. Нам сейчас важно понять, что это за хрень происходит.

Я кивнула, хотя он этого не видел, и снова уткнулась в экран, листая один портал за другим. Новостные сайты, сводки, новостные паблики. Где-то мелькало что-то похожее, но стоило мне нажать на ссылку, как она уводила в никуда. Битая страница. Удалённый пост. Снесённый аккаунт.

Это был бред какой-то.

Я переключилась на другой портал и наткнулась на материал, от которого у меня буквально перехватило дыхание. Тимофей Борзов. И от заголовка у меня на секунду потемнело в глазах.

Преступник! Убийца! Мошенник и вымогатель!

Дальше шла статья. Потом ещё одна. Потом ещё. Одна бредовее другой, и я читала, не веря собственным глазам, потому что это был не просто чей-то случайный вброс, это была целая волна, организованная, выверенная, словно кто-то долго готовился и выпустил всё разом.

Борзов торгует людьми. Борзов крышует незаконный бизнес. Борзов причастен к поджогам в восточном районе. Глава карателей скрывает преступника под шкурой!

Каждое слово было ложью, но ложью красивой, упакованной в факты, в даты, в якобы показания якобы очевидцев.

А потом я наткнулась на видео.

Подождала пока оно загрузится, и сердце почему-то сразу сжалось, ещё до того, как я поняла что смотрю. На экране была я. Вернее, отрезок того интервью, которое мы давали с Виктором перед свадьбой. Виктора вырезали из кадра и осталась только я, сидящая напротив ведущей, и поверх моего голоса был наложен другой. С помехами. Чужой. Совершенно не похожий. Но тот человек, который не знает моего настоящего голоса, поверит. Кто вообще запомнил мой голос из тех кто видел это интервью? Да никто! И на это был расчет…