Почти болезненный.

Я хапнула ртом воздух, вдыхая резко, и увидела, как глаза блондинки остекленели. Она, не понимающе посмотрела на меня, а потом кивнула. Медленно, механически, словно кто-то дёрнул за невидимые нити, и вышла, не говоря больше ни слова.

Я стояла, прижав руку к груди, чувствуя, как жар медленно отступает, и не понимала, что, чёрт возьми, только что произошло, потому что это было странно. Ненормально и пугающе.

Спустя пару минут она вернулась с нормальным вечерним платьем. Достаточно закрытым, длинным, элегантным. Положив его на кровать рядом со мной, просто ровно встала, уставившись в пустоту.

Я не понимала, что за чертовщина с ней произошла, но постепенно жар в груди начал снижаться, и девица, глянув на меня словно немного сонными глазами, произнесла вяло:

— Ты меня утомила. Я ухожу. Иди вообще в чём хочешь.

И, пошатываясь, она вышла, закрыв за собой дверь.

Я взяла платье и, пока рассматривала его, краем глаза обратила внимание на то, что бриллиант на кольце пошёл трещиной. Трещина совсем незаметная, тонкая, как волосок. Но она была. Мне стало страшно.

Метнув взгляд на время, я поняла, что до официального приёма, который Виктор устраивает в своём особняке, оставалось совсем немного времени.

Из комнаты я буквально вылетела, спускаясь на первый этаж, едва не падая на ступенях, потому что внутри нарастала паника, холодная, давящая.

Почему-то я была уверена, что Лола точно знает. Не может не знать.

Запыхавшись, я остановилась около её двери и постучала, стараясь дышать ровнее, хотя сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

— Входи, — прозвучал голос с той стороны.

Я приоткрыла дверь и вошла к женщине. Она сразу же схватила меня за плечи, осматривая, вглядываясь в лицо с такой тревогой, что стало ещё страшнее.

— Что случилось? На тебе лица нет, — тихо проговорила она, и в её голосе была искренняя забота, от которой внутри что-то болезненно сжалось.

— Там… сейчас… горничная… — я не могла подобрать слов, чтобы описать то, что произошло, и от этого ещё сильнее Лола нахмурилась, тихо выругавшись про себя:

— Шлюшки мелкие. Говори нормально, — сказала и дала мне стакан с водой. — Выдохни.

Я взяла стакан трясущимися руками, отпила и, быстро поставив его на её стол так, что несколько капель от удара отскочили, протянула ей свою руку с кольцом.

Она её перехватила, осматривая внимательно, поворачивая под светом настольной лампы.

— Я сейчас с горничной полчаса спорила по поводу того, что не хотела надевать платье, которое она мне приготовила, — торопливо заговорила я, стараясь объяснить. — И… и что-то произошло.

— Что-то произошло? — женщина внимательно посмотрела на меня, а потом резко побледнела, схватив мою руку и переворачивая её под свет настольной лампы, которая была единственным источником света в её комнате. — Это плохо. Если он это заметит, это очень плохо, — тихо проговорила и сразу же метнулась к своим шкафчикам, буквально с истерикой начиная что-то там шуршать, доставая какую-то баночку и шприц.

Она подлетела ко мне, потом метнула взгляд на дверь, сунула мне в руки эту баночку и, подбежав к двери, быстро закрыла её, а потом метнулась к окну, закрывая его тоже.

Я не понимала, к чему такая секретность, но мне становилось с каждой секундой всё страшнее.

Открутив баночку, Лола набрала какую-то жидкость из неё шприцом и быстро, с ювелирной точностью, начала водить острием иголки по сколу кольца. Я не понимала, что она делает, но трещина на моих глазах заполнялась этой жидкостью, и кольцо словно выглядело, как и было, без трещины.

— Лола, скажи мне, что происходит? — прошептала, глядя на неё широко раскрытыми глазами.

Она подула на кольцо, подставляя мою руку от своего лица, и посмотрела опять внимательно при свете лампы.

— Твоя сила просыпается, — тихо сказала она, и её голос был серьёзным, напряжённым. — Твоё собственное тело начало высасывать её обратно из кольца. Эта безделушка не такая сильная для тебя. Как только оно всё покроется трещинами и лопнет, твоя сила к тебе вернётся, и он уже больше никогда не сможет её отобрать.

Она сделала паузу, и в её глазах мелькнул страх.

— Но если это случится, я боюсь, что в порыве гнева он просто убьёт тебя. Ты не представляешь, на что этот человек способен, и способны те, кто искали это кольцо. Семь лет они ищут искр и пытаются заполучить их кольца… Ты ведь тут не первая.

Моё сердце ухнуло вниз, и внутри всё похолодело.

— Была ещё одна девушка, у которой кольцо растрескалось, и Виктор… Боже, он зверь, он монстр. Но над этим монстром стоит ещё более могущественный, который теряет терпение.

— Зачем им нужно это кольцо?

Женщина быстро убрала обратно всё, что доставала для ремонта кольца, и произнесла, не глядя на меня:

— В этом кольце, как тебе объяснить… в нём энергия. Чистая и необузданная. Это буквально разряд, способный на многое. С помощью кольца можно обезопасить себя от влияния, можно создать артефакт, который обладает всеми способностями искры… А можно пробудить искру, которая уснула.

— В смысле пробудить искру? — От чудовищной информации разрывалась голова, я не понимала, что значит пробудить искру. Про способности я поняла, но что тогда будет со мной?

— В прямом, — ответила Лола и посмотрела на меня с таким сожалением, что внутри всё сжалось. — Миротворцы не живут без ответной энергии. Ведьмы это дети природы, и в нас циркулирует бесконечный поток. Мы отдаём энергию и получаем. И миротворцы… Единственные, кто не могут получить её просто из ниоткуда. Они получают её от партнёра. Потому, что сами влияют на душу. Циркуляция происходит именно так. И если партнёр только забирает и не отдаёт, искра засыпает.

Она помолчала, глядя куда-то в окно.

— Раньше все думали, что они умирают… Но современные технологии показали, что они просто впадают в спячку. В кому. И такую искру можно вернуть несколькими способами. Один из которых — надеть на неё кольцо с душой другой искры, — тихо закончила женщина, смотря куда-то в окно.

Я наконец решилась задать самый главный вопрос, тот, который жёг меня изнутри, требуя ответа:

— Что происходит с искрой, у которой забирают кольцо?

Женщина с сожалением посмотрела мне в глаза и тихо произнесла:

— Они погибают.

Мир вокруг накренился. Не физически, но внутри всё перевернулось, рухнуло, и я почувствовала, как ноги подкашиваются.

Они погибают.

Значит, та девушка… та, что была до меня… она мертва.

— Он сейчас не может снять его… Почему? — прошептала, цепляясь за последнюю соломинку надежды.

— Потому что кольцо нужно снять в определённый момент, — объяснила Лола. Её голос был устало-печальным. — Во время сильного эмоционального всплеска, когда энергия бьёт ключом. Обычно это происходит во время… интимной близости. Но с тобой он просчитался. Твоя душа принадлежит тому, кто метку оставил на твоем теле. Твой истинный… зверь. Оборотень. И его метка не отдаст чужому твою душу. Можешь отдать сама, но силой не снимет никто.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы жгут веки, но не позволяла им пролиться, потому что не могла показать слабость, не могла сломаться, хотя внутри всё рвалось на части.

— Что мне делать? Зачем тогда свадьба?

Лола подошла, обняла меня за плечи, прижав к себе, и я почувствовала её тепло, её заботу, и это было единственным, что удерживало меня от полного краха.

— Я думаю у него есть что-то еще. Он хитрый как шакал и даром, что медведь. Думаю попытается повлиять на тебя. Не жди этого момента, — прошептала она мне на ухо. — Скоро вы поедете в твой родной город. Там твой шанс. Не упусти его. Беги. Беги так далеко, как только сможешь, и не оглядывайся.

Тимофей распахнул дверь в приёмную своего кабинета так резко, что она ударилась о стену с глухим стуком. Зашёл внутрь, и первое, что увидел это как его помощница, к слову доставшаяся ему от Степана в наследство, сидит с глазами полными испуга.