— Её лапка тебе по харе съездила?— Тим, отпивая глоток за глотком, указывает пальцем на щеку, где уже наливается свежий синяк, багровый и горячий на вид.

— Ну а кто кроме тебя и её рискнёт? Её конечно. Принцесса-недотрога.— Гас усмехается криво и достаёт мятую пачку сигарет из кармана, пальцы дрожат слегка, когда он вытаскивает одну.

— И за что?

— За то что нам обоим было хорошо, а потом я оказался мудак и подонок и вообще... пошёл я нахер.— Он прикуривает сигарету, затягиваясь глубоко, и дым заполняет комнату, тяжёлый, горький.

Тим не сдержавшись заржал в голос, откинувшись на спинку дивана, и Гас посмотрел на него с укоризной, но уголки губ всё равно дёргаются вверх.

— Не ну а ты от неё что ожидал, Гас? Мы знаем, кто такая Кира Златорева. Эта бешеная девчушка тебе в девятом классе сломала нос, когда увидела, что ты целовал другую.

— О-она сама присосалась. Ты же знаешь.— Громов смеётся, кашляя дымом, и наливает себе ещё виски, рука уже заметно ходит ходуном.

— Знаю. Но твоя Кира и её черти не знали.

— Это пиздец как давно было. Так давно. Я всё упустил. Всё просрал. Просто всё.— кривится Громов, и одним махом осушает стакан, морщась от крепости.

— Наладится ещё. Она тебя любит.— Тим допивает свой стакан и ставит его на стол с глухим стуком.

— Нет. Сказала, чтобы я оставил её в покое и не лез.— Кривится и выдыхает дым к потолку, глядя в пустоту.

— Но когда я её в больницу вёз, она тебя звала. Ты же с ней считай с пятого класса дружишь, и все вот эти её психи и истерики знаешь. Все проклятия, что она орёт тебе в лицо, нужно делить на десять. Сейчас небось рыдает и думает, что не права. Но первая извиняться не пойдёт.

— Неееет. Пфффф, это же Кира. Она помнишь, когда нос сломала и Аньку сумкой огрела так, что та сразу сказала, что сама полезла? Она же потом ревела, пока мне нос обрабатывала, но не извинилась. Рыдать и всё в себе держать! Вот… ангелок мой вредный.— Гас машет рукой, разливая виски по столу.

Тим видел, как друга уже развезло, глаза стеклянные, речь заплетается, и убрал виски со стола на пол, подальше от рук.

— Тебе хватит. Гас, ты и так уже в щи.

— Ещё ты, блять, проблем мне добавил.— Громов смотрит на него злым взглядом.

— Как это блять проблем? Я свои проблемы сам решаю.

— Ты хоть понимаешь, что развязал войну с целым кланом? И ради кого? Ради человеческой девки!— тычет пальцем в грудь друга.

— Ещё раз назовёшь её девкой, и я наплюю на то, что мы друзья, и сломаю тебе что-нибудь.— Тим оскаливается, глаза вспыхивают алым, и внутри зверь рычит, царапает когтями.

— Да как ты не понимаешь Тим?— она дочь судьи и должна была выйти замуж за оборотня из клана Белых!— Гас бьёт кулаком по столу, бутылка звякает.

Борзов оскаливается шире. Его женщина не выйдет замуж за другого. Никогда.

— А ты свою Киру отпустил бы замуж за другого? — Пьяный взгляд друга становится жёстким, кулаки сжимаются.

— А ч-что, у неё претенденты есть? Имена знаешь? Адрес?

Тим смотрит и удивляется, как же тот быстро стал агрессивным, вот как самому свою девушку отпустить так хреново.

— Ну допустим есть. Могу увезти её.

Гас выпрямляется, глаза горят.

— Куда блять? Она моя. Имена мне говори этих бессмертных.

— Ну вот. Ты значит отпустить свою не хочешь, а я должен?

— Да бляяя, Тим! Ты не сравнивай... Я боюсь, что прикопают тебя у кого-нибудь на заднем дворе, ты ж мой друг, и в петлю лезешь. Она стоит того?— выдыхает тяжело, сползая на подушку.

— Она стоит всего.

— И жи-жизни дороже ч-чтоли? — Но Громов уже почти и не слышит его. Мямлит пьяно.

— И жизни дороже.

Тим допил виски, чувствуя, как оно растекается теплом по венам, и похлопав друга по плечу, вышел из кабинета, дверь скрипнула за спиной. Нос к носу столкнулся с Кирой.

Подслушивала. Тим усмехнулся, по глазам видел, что красные, небось как обычно рыдала.

Он помнил Киру со школы, взрывная девчушка. Характерная. Сначала наговорит, а потом сидит, жалеет об этом. Но что ещё взять с девчонки, которую воспитывал военный генерал? Дед Киры был просто взрывной мужик, и воспитывал он её сам, когда был дома, конечно, а в остальном она обычно одна тусовалась. Все сама. С детства так было. Так что что выросло, то выросло, но Гас эту девчонку очень сильно любил, да и она его любила, хоть и не признавалась.

— Ну что, Кира, пойдём, покажу тебе кое-что интересное?

— Я весь дом уже видела, в провожатых не нуждаюсь.— Бурчит и гордо задирает подбородок, глаза всё ещё влажные.

— А где Гас всё это время был, видела?— Тим кивает в сторону коридора.

Девушка отрицательно качает головой, и Борзов показывает пальцем в сторону где находится подвал.

— Пойдём, покажу.

И о чудо, она идёт за ним, шаги лёгкие, но решительные. Они подходят, он открывает дверь подвала и спустившись туда. Борзов врубает свет, лампочка мигает пару раз. Кира оглядывается, хмурится и видит цепи на стене, ржавые, толстые, прикрученные к бетону.

И тут до неё доходит, Тим молча видит, как губы у девушки трясутся, глаза расширяются.

— В смысле? Он что тут на цепи сидел? — Голос у неё дрожит, и Тим кивает, прислонившись к стене.

— Да.

— Всё время?

— Да, всё время тут просидел, день за днём, за годом год. Его помыться раз в месяц водили, прикинь, а кормили… когда покормят, когда забудут. На нём шмотки висели. Там один скелет от него остался, а волосы были длинные, как у бабы, он столько лет не стригся.

Пока Тим говорил, Кира сорвалась со своего места, и он по шагам её услышал, как она рванула в кабинет Гаса.

Идя в сторону комнаты которую ему выделил друг, увидел, как девушка сидит на диване, на котором спит Громов, и держит его за руку, пальцы дрожат.

Свою миссию он выполнил. Но почти дойдя до своей двери, он всё-таки вернулся и, заглянув в кабинет Гаса, тихо произнёс:

— Кир. Я надеюсь, это останется между нами, окей? Не говори ему, что я тебе показывал.

Девушка подняла заплаканные глаза, попытавшись что-то сказать. Но не смогла, захлопнула рот, кивнула. Ну вот и славно, подумал Тим, и, подойдя к комнате, которую ему выделили, открыл дверь. На постели спала его девочка. Его пара.

***

– Ну что, головка вава?

Крикнул Тим, толкнув дверь кабинета и войдя внутрь. Агастус поморщился так, будто ему в висок ударили. Кинул на него злой взгляд.

– А что, наша принцесса так зыркает? Сушнячки мучают?

– Борзов, ты можешь завалить хлебало? Да болит у меня голова, и что?— прорычал сквозь зубы Громов, сжимая кулаки.

Тим усмехнулся, подходя ближе и садясь на край стола, скрипнувшего под его весом.

– А то, чтоб не болела, нужно, чтобы тебя вылечил поцелуй любви.

Гас закатил глаза, потирая виски пальцами, и внутри всё закипело от этой дурацкой шутки друга.

– Ты скажи мне, ты что, виски что ли с утра выпил, или я понять не могу, что у тебя с башкой?

Тим протянул ему визитку, которую держал в кармане Гас взял её, разглядывая, и лицо его потемнело, потому что имя вызвало воспоминания. Неприятные.

– Я к тебе пришёл не затем, конечно, чтоб тебя подколоть, ну а как по сути без этого? Мы же с тобой друзья.

– Он меня уже достал и ты тоже, — выругался сквозь зубы Агастус, глядя на визитку.

Тим сел на кресло напротив друга, кожа скрипнула под ним, и нахмурившись, спросил, чувствуя, как внутри всё напрягается от ожидания.

– А вот сейчас поподробнее. Ты знаешь его?

Громов закрыл папку с документами, лежащую на столе и посмотрел на Борзова.

– Ну, я думаю, ты уже тоже покопался в интернете и выяснил, что этот мужик достаточно известный бизнесмен, бывший каратель, и ему кое-что нужно. Не знаю, где он достал информацию, что эта вещь есть у меня, но предложения от него сыплются, как из рога изобилия. Каждую неделю звонит или пишет, не отстаёт.

– Что за вещь?– спросил с нетерпением постукивая пальцами по подлокотнику