Не соврал… он альфа.

Власть, исходящая от него, была осязаемой. Почти материальной, и она давила на Тимофея так, что колени подкашивались, а внутри просыпалось что-то дикое, первобытное, требующее подчиниться, склонить голову, признать его доминирование.

— Тот, кто подавляет своего зверя годами, не выпуская его, делает только хуже, — произнёс мужчина, и его голос был полон силы, власти, от которой некуда было деться. — Ты нестабилен только потому, что твой зверь постоянно в клетке. Он бьётся, царапается, рвётся наружу, а ты его давишь, запираешь, и от этого становишься слабее, а не сильнее. Понимаешь?

Тимофей вспомнил, как отец строго-настрого запрещал им с младшим братом оборачиваться в медведей. Это было одно из немногих правил, которое нельзя было нарушать ни при каких обстоятельствах.

Хоть он и понимал, что мужчина прав но признать это означало признаться ему в том, что он действительно чёрный. А насколько Тимофей помнил из слухов, этот клан довольно агрессивно относился к сородичам, которые не подчинялись приказам альфы. Клан настолько закрытый и не принимающий в свои ряды никого другого. Агрессивные и неуправляемые, как дикие звери, не знающие жалости.

— Даже если допустим, ты мой дядя, — процедил Тимофей сквозь зубы, стараясь не показать, как сильно его задели эти слова, — какого чёрта тебе от меня понадобилось? Ты же должен понимать, что я не присоединюсь к твоему клану. Никогда.

Мужчина смотрел на Тимофея внимательно, изучающе, и в его взгляде было что-то оценивающее, словно он взвешивал, стоит ли говорить правду или лучше соврать. Потом он произнёс спокойно, и голос его стал мягче, почти отеческим:

— Мне не нужно, чтобы ты присоединился.

Тимофей теперь ещё больше терялся, и внутри нарастала тревога, смешанная с непониманием.

— Тогда какого чёрта ты здесь забыл? Познакомиться? Ну, будем знакомы. Тимофей Борзов. А теперь проваливай, у меня много дел, и времени на твои игры нет.

— Ты не Борзов, — произнёс мужчина, и его голос стал тише, серьёзнее, и в нём прозвучала что-то похожее на печаль. — Ты Буреломов. Фамилия твоей матери, да… Не думал, что они скроются под ней. Умная была женщина. Очень умная. Знала, как спрятаться и не потерять корни. Жаль, что не смогла защитить себя и детей.

Тим слышал эту фамилию. А точнее, про оборотня с этой фамилией. Каждый каратель... Каждый, кто хоть как-то был связан с миром оборотней, знал эту фамилию сразу догадывались и о имени. Его знали все.

Захар Буреломов. Альфа чёрных медведей. Легенда. Монстр. Убийца.

Пусть он и не вылезал из своего клана, который находился где-то глубоко в горах, вдали от цивилизации, но влияние имел огромное. Говорили, что он мог одним словом начать войну или остановить её. Говорили, что он убил всех своих братьев чтобы занять место альфы, и ни капли не жалел об этом. Беспощадный убийца, не знающий жалости, не знающий пощады.

И если это правда, то Тим понимал, почему бежал отец, забрав мать. Он бежал не от клана. Он бежал от своего брата, который хотел убить его.

— Ты хотел убить отца?

— Хотел, — ответил Захар без колебаний, и на его лице не было ни капли сожаления, только холодная, твёрдая уверенность. — Он был самой большой угрозой для меня, ведь уже встретил истинную, и ты как раз был уже в ней, ещё не рождённый, но уже живой. Это давало ему силу, которой у меня не было. Это угрожало моему праву на место альфы. Я не мог допустить, чтобы он занял место альфы. Это закон клана.

Он помолчал, глядя куда-то в окно, за которым виднелись заснеженные крыши и серое небо, затянутое тучами.

— Но он сбежал прямо перед боем, — продолжил Захар, и в его голосе прозвучала что-то похожее на облегчение. — Взял твою мать и исчез. И я был счастлив, ведь он единственный, кого я любил из всей семьи. Единственный, кто не пытался меня убить, кто не завидовал, кто просто… был братом. Он был достойным носителем нашей фамилии. И самым достойным мужчиной которого я знал.

Тимофей сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, прорывая кожу, и он почувствовал, как тёплая кровь сочится между пальцев. Внутри бушевала буря эмоций и он не знал, что делать с этим всем. Как справиться.

— Так я тебе зачем? — спросил он, и голос его был хриплым, срывающимся. — У тебя что, детей своих нет?

— Есть, — усмехнулся Захар. — Но ты имеешь право на это место по крови. Ты сын моего брата, а значит, имеешь право бросить вызов любому из моих детей и занять место альфы. Если конечно победишь.

Он сделал паузу, и взгляд его стал тяжёлым, пронзающим.

— Я, знаешь ли, стар и становлюсь добрее с годами, как все старики. Вот и решил сказать тебе об этом. Дать выбор, который у твоего отца не было.

— Я отказываюсь, — выпалил Тимофей, и голос его был твёрдым, решительным.

— Ох… — Захар изобразил на лице напускное удивление, приподняв брови так высоко, что морщины на лбу углубились. — А как же ты тогда с кланом белых бодаться будешь за девку свою? Ты думаешь, что твой статус главы карателей-беля марателей тебе поможет?

— Откуда ты..? — Тимофей почувствовал, как внутри всё сжимается от злости, потому что не понимал, откуда этот старик знает о Соне, о его планах.

— Ой да брось, я же не дурак совсем, — усмехнулся мужчина, и усмешка эта была снисходительной, почти насмешливой. — За каким чертом бы ты так задницу рвал и совал жопу в улей с бешеными пчёлами? Деньги предлагал на чёрном рынке, людей своих отправлял на разведку, рисковал их жизнями. Всё это не из-за работы, мальчишка. Это из-за девки. Из-за той, что стала твоей истинной, но которую увёз северный клан.

Он сделал паузу, а потом добавил громко, так, что голос его разнёсся по всему кабинету:

— И вообще, у тебя тут сервис хромает! Я гость, а гостям положена чашка чая! Или хотя бы кофе, на худой конец!

Тим услышал, как в приёмной что-то упало и разбилось.

— Ссыкуха она у тебя, — хмыкнул Захар, качая головой с притворным сожалением. — Ну оно понятно, лисы все ссыкухи.

Он повернулся к Тимофею, и лицо его стало серьёзным, почти суровым.

— Так вот что скажу тебе, мальчишка. Без клана за спиной тебя слушать не будут. Северный клан это не шутки. Это один из самых сильных кланов в стране, с огромным влиянием, с деньгами, с властью. Ты для них — никто. Щенок, который лает, но укусить не может.

— Я глава карателей, — процедил Тимофей, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хоть внутри и разрасталось сомнение.

— Не смеши меня! — рявкнул Захар. — Они щенки неотёсанные! Твой шеф распустил их и расхлябал тут всё. Они должны быть заточенными клинками правосудия! Беспощадными, безжалостными, готовыми убить по первому приказу. А не сбродом кое-как натренированных карапузов, у которых пушок еле на жопе держится и детские жирки со щёк не сходят. Они не воины, мальчишка! Они дети, играющие в войну. А у тебя на носу настоящая война.

— Я не верю тебе.

— Это ты молодец, — одобрительно кивнул Захар, и в его глазах мелькнуло уважение. — Не верь никому, кроме себя. Это правильно.

Он сделал паузу, а потом добавил с притворной задумчивостью:

— Так что? Мне заказывать на тебя домик на одну персону в родных местах или забронировать плакальщицу на твои похороны? Твою девчушку на них не пустят, а так хоть кто-то слёзки на красивое надгробие пороняет. Хотя, может, и не надо. Тебя же никто не будет хоронить, если северный клан до тебя доберётся. Они обычно не оставляют тел.

Тим не доверял этому хитрому и очень опасному медведю. Не доверял ни на грош. Потому что всё в нём кричало о том, что этот человек — манипулятор, убийца, кто-то, кто использует людей, как пешки на шахматной доске. Но, чёрт, он был прав. Он это понимал. Без поддержки клана он действительно был никем против северного клана.

Скрипя зубами так сильно, что челюсть заболела, он прошипел:

— Куда ехать?

Мужчина улыбнулся, и улыбка эта была широкой, довольной, словно он только что выиграл большую ставку. Он похлопал в ладоши и произнёс: