Щеки вспыхнули, когда Роланд одним уверенным движением широко развел ее колени, а его взгляд опустился ниже.

— Ч-ч-черт…

— В чем дело, Герда? Тебя что-то смущает? — сдержанный смех в тихом голосе заставил покраснеть еще сильнее.

— Я…

Быстрый мягкий поцелуй над пупком выбил из головы последние связные мысли, и Герда нахмурилась и заерзала, пытаясь ухватиться хотя бы за одну.

— Если хочешь что-то мне сказать, говори сейчас, — Роланд провел губами по самому низу живота, прикусил бедренную косточку, а после опустился еще ниже, лизнул чувствительную кожу на сгибе бедра.

Герда дернулась инстинктивно, потянулась к нему, но была тут же опрокинута обратно.

— Тихо, васима, тихо, — Роланд лег сверху, поймал влажным поцелуем мочку ее уха. коснулся губами шеи. — Ты не привыкла кому-то подчиняться, я понял. Тем интереснее.

Отвлекая на голос, он заставил ее приподняться, сжал обеими ладонями ее задницу, и Герда выдохнула рвано.

Внутренности выкручивало протестом против такого безрассудства, как довериться полностью, даже не знать, что с ней могут сделать в следующую секунду.

Герда заставила себя дышать глубже, хватая воздух ртом.

Роланд не сделает ей ничего плохого. Если бы он хотел навредить, давно бы…

Пальцы Роланда соскользнули с живота ниже. Выразительно прохладная ладонь оказалась прижата к горячему и влажному, заставила, почти заскулить от этого контраста.

Матрас промялся, когда он сместился, а потом на смену пальцам пришло горячее и щекотное прикосновение, а потом еще одно, — губами, языком.

Герде показалось, что она заорала, но на деле издала лишь придушенный хрип.

— Блять!..

Роланд тихо засмеялся, посылая по телу мучительно-сладкую вибрацию, и сразу же продолжил, подхватил под бедра, заставляя держать ноги бесстыдно широко расставленными.

Вцепившись в простынь, Герда думала только о том, как не задохнуться, не дернуться, не оттолкнуть его ненароком.

Ощущения были запредельными. Стоило лишиться возможности видеть, как все прочие чувства обострились разом, кожа стала чувствительной до боли.

Роланд начал двигаться ритмичнее, погладил ее живот, а после чуть усилил нажим, двигаясь при этом идеально правильно. Герда дернулась снова, приподнялась и упала обратно на скомканную простынь.

Он был далеко не первым, кто делал это, но никогда это не было…

Немного приподнявшись, Роланд снова погладил ладонью ее живот и ребра.

— Ну надо же. Если бы я знал,что ты будешь реагировать так, придумал бы что-то поизощреннее…

— Еще и руки бы мне связал?

Собственный голос — хриплый, умоляющий, сорванный — вогнал в краску еще сильнее, и она облизнула губы, получив в ответ на это короткий понимающий смешок.

— Или лодыжки. Как думаешь, сколько часов подряд можно с тобой вот так забавляться?

— Ты!.. — Герда потянулась к нему, уже в движении поняв, насколько раскоординированы ее движения, и тут же вынуждена оказалась прикусить себе запястье в попытке задавить то ли стон, то ли крик.

Роланд продолжил без предупреждения. Вернувшись обратно, исследовал кожу короткими влажными мазками, как будто и правда только дразнил, не позволяя даже приблизиться к пику…

На мгновение Герде стало страшно. Неожиданно трезво она осознала, что собственное тело ей больше не подчиняется — будто сами по себе ноги разъехались шире, настолько, что мышцы потом наверняка будут болеть. Ткань картинно затрещала под пальцами, когда ее выгнуло под Роландом, а голос перестал слушаться окончательно.

Тот и правда развлекался. Уверенный, что она не посмеет — не сможет — сопротивляться или пытаться что-то изменить в навязанном ей раскладе, исследовал губами и языком неспешно, откровенно и чувственно, абсолютно не стесняясь того, что делает и намеренно заставляя сгорать от дикого, заставляющего кровь кипеть, стыда.

Придерживая ее под коленом, Роланд коснулся сведенной напряжением мышцы мимолетным, едва ли не целомудренным поцелуем, провел языком по внутренней стороне бедра.

— Смотрящий!..

От ответной усмешки, защектавшей кожу в паху, Герда дернулась снова, но на этот раз Роланд просто придержал ее за бедра, провел по ее телу ладонями сильно и собственнически, оставляя красный след.

— С каких пор тебе нравится величать меня титулами?

— Роланд! Блять, пожалуйста!.. — она хотела бы перехватить руки, снять повязку, оседлать его бедра, но уже не могла. — Вставь мне, пожалуйста…

Это должно было быть требованием, но на деле получилась скорее мольба.

Герда сумела заставить себя заткнуться — воздуха не хватало, так что даже стараться особенно не пришлось.

Она прикусила губу в тщетной попытке совладать с собой, с той дикой, пугающей ее саму до холодеющих пальцев, потребностью.

Роланд разомкнул ее губы откровенным влажным поцелуем, лег сверху и подхватил под бедра, устраивая ноги на своей пояснице.

— Что ты сказала? Я не расслышал.

Поперхнувшись на очередном вдохе, она обхватила его за шею, широко лизнула в висок, потянувшись к уху.

Ресницы под повязкой сделались мокрыми, царапали по тонкой и плотной ткани.

— Вставь мне, Роланд. Хочу, чтобы твой член был во мне. Чтобы ты вообще его из меня не вынимал. Я…

Оттянув ее голову за волосы, он вошел одним сильным движением.

Проваливаясь в темноту, Герда услышала, как вскрикнула. Не застонала, не подавилась воздухом — именно вскрикнула, как дешевая девка в дешевом же фильме…

Спасаясь от самой себя, она вцепилась в плечи Роланда крепче, так, чтобы надежно держаться за него, когда он начнет двигаться.

Ни дышать спокойно, ни опомниться он ей уже не дал. Казалось, впервые он не трахал ее, не любил отчаянно нежно, а с бездумной первобытной похотью вбивал в матрас, заставляя тихонько выть от такой же неподконтрольной животной страсти.

— Боже, Роланд… Боже!..

Задыхаясь и сгорая изнутри, Герда с силой вцепилась ему в волосы, укусила в плечо — куда смогла дотянуться.

В таком положении она не могла не двинуться навстречу, ни что-то изменить. Только принимать все так, как ее любовник считал правильным.

Первая волна удовольствия прошла по телу, но кончить сразу Роланд ей не позволил. Замерев и переждав немного, он продолжил двигаться так же жестко и быстро, заставляя метаться и не давая двигаться, вжимая в постель.

Герда не почувствовала ни как укусила его снова, ни как царапала ему плечи.

Роланд в буквальном смысле забрал у нее все, оставив взамен только самого себя, и, чувствуя, как позорные нежеланные слезы катятся по щекам, она цеплялась за него отчаянно, больно, почти безумно.

Особенно удачное и точное движение внутри заставило пальцы разжаться. Беспомощно падая на спину и получая глоток ненужной ей сейчас свободы, Герда выгнулась навстречу и кончила, стоило Роланду двинуться в ней всего раз.

Это было похоже на смерть. Так же пугающе мощно, неотвратимо, захватывающе.

Словно сквозь пелену она почувствовала, как исчезла повязка, как Роланд стер слезы с ее лица губами.

— Ты очень красивая, васима.

Отвечать не хотелось, да и не нужно было.

Разлившееся в его голосе тепло казалось лучшей на свете похвалой — как будто специально старалась заслужить это…

Казалось, что вместе с разумом в теле поплавились все кости, мышцы потеряли способность двигаться.

Герда потянулась дрожащей рукой и перехватила его за предплечье, привлекла к себе для рассеянного откровенного поцелуя.

— Ох черт побери…

Горло саднило так, будто она кричала. Что там было на самом деле, она не желала даже задумываться.

Мокрая, загнанная и абсолютно счастливая, она развернулась на бок, ткнулась лбом Роланду в грудь.

— Кажется, я только что поняла смысл выражения «Вытрахать все мысли».

Он рассмеялся тихо, погладил по мокрым от не успевшей высохнуть воды и пота волосам.

— Ты такая чувствительная. Я обязательно запомню.

Еще не способная шевелиться Герда подняла на него темный сытый взгляд.