— Ты с ним знаком? С новым Вожаком.

— Нет, — Роланд ответил не сразу, будто припоминая. — Хочу, но пока не время. Судя по тому, что мне о нем рассказывали, своими взглядами он во многом похож на Алана.

— Значит, ты мог бы ему помочь.

— И взять на себя ответственность за несколько сотен озверевших от изменившейся картины мира волчат? — Роланд скосил на нее взгляд и хрипло рассмеялся. — Пара “птенцов” это уже сложно, васима. Кровная тяга никуда не девается, они тоскуют по своим старшим, те неизбежно скучают по ним. Даже понимая, что эти полгода со мной — лучшее, что могли сейчас им дать… Эту тоску не заглушить. Что касается волков, многие были в ужасе от того, что предыдущий Вожак сделал с Дэном. Значит, у них есть шанс. Хотя это и не будет просто.

— Ты говоришь так, будто уже включен в этот процесс перемен.

— До определенной степени, конечно, включен, — Роланд вдруг приподнялся, чтобы поцеловать ее в висок. — Проследить, чтобы они не взбесились, чтобы переставшие вписываться в политику Клана ублюдки не устроили где-нибудь бойню, чтобы не прикончили Вожака со всеми его благими намерениями, не обидели его девушку. Говорят, она и сама неплохо справляется, но все же единственная девчонка в мужском братстве… Много разных нюансов.

Герда кивнула, соглашаясь, а после сдвинулась ниже, поцеловала его в живот, потом еще раз и еще.

— Гера? — в голосе Роланда послышалось затаенное и немного удивленное веселье, теплом разлившееся по коже.

— Ммм? Что?

— Если память мне не изменяет, ты не так давно клялась, что больше не можешь.

Герда подняла на него темный блестящий взгляд и откровенно вызывающим движением облизнула губы.

— Продолжай считать, что я полна сюрпризов.

Этот разговор — сложный, запредельно откровенный, необходимый, — утомил их обоих настолько, что Герда предпочла поехать домой.

Ощущение неописуемой, превосходящей все самые смелые мечтания близости требовало осмысления и уединения, и Роланд не пытался уговаривать ее остаться.

В ожидании такси он обнимал ее в прихожей, легко ловил губами припухшие губы и старался не чувствовать того, насколько это было изумительно.

Небо не обрушилось на землю после того, как он рассказал кому-то правду о себе, и Гера не боялась, не шарахалась, не пыталась судить. Напротив, прижималась всем телом, словно пыталась поделиться теплом, и все это было… Чересчур.

Когда по саду скользнул желтый свет фар, он запоздало подумал о том, что нужно сказать ей нечто нейтральное и приятное, и придумать это нечто требовалось срочно, потому что ни единой связной мысли в голове не было.

Как ни странно, выручили “птенцы”. Дэн придержал дверь, пропуская веселую и разгоряченную Селину в дом, прервался, передумав при свидетелях что-то ей договаривать.

— О, пиявка проснулась! — девушка остановилась, окидывая Герду контрастно внимательным в сравнении с беззаботным тоном взглядом.

— Ты как?

Дэнни спросил прямо, и Герда улыбнулась устало и красноречиво:

— Отлично!

— Все великие боги! — Линс выразительно закатила глаза, проходя мимо. — Кстати, там приехало такси.

— Это за мной, — не переставая улыбаться, Герда протиснулась мимо Дэна, задержавшись лишь на секунду. — Спасибо. Я, кажется, вчера не сказала.

— Не за что, — тот вернул ей улыбку, уже по-вампирски сдержанную, но понимающую.

Как только за ней закрылась дверь, Роланд тряхнул головой, прогоняя оцепенение.

— Я в кабинете, если понадоблюсь.

Провожая его взглядом, Селина молчала, пока не услышала, как захлопнулась дверь.

— Как думаешь, это хороший знак или не очень?

— Думаю, это знак к тому, чтобы оставить их в покое, — Дэн сжал ее плечи и быстро, откровенно по-братски, поцеловал в висок. — И перестать глумиться над Гердой хотя бы на пару дней. Справишься?

— Я очень постараюсь!

Выразительно хмыкнув в ответ, он направился в сторону кухни, оставляя ее одну.

Большое зеркало в тяжелой деревянной раме висело так, чтобы, оставаясь доступным, не бросалось в глаза. Селина остановилась перед ним, поправляя волосы.

Ночь была еще молода, и много чего можно было успеть.

Этих наполненных страстью, кровью и впечатлениями ночей все еще было мало, и иногда казалось, что из зеркала, этого или любого другого, смотрит кто-то иной, не имеющий к ней никакого отношения.

— Твоя жажда жизни очаровательна. 

— Думаешь, это связано с тем, что я технически мертва? Кстати, Рика, скажи мне, как моя Мистрис, я все-таки приемыш или родня?

— Ты маленькое чудовище. 

— Понятно. Ни капли участия и чуткости… 

Отражение в темном стекле повторило ее улыбку, и Селина отступила от него на шаг, отгоняя странные мысли.

Позвонить Эрике было не самой плохой идеей.

Впрочем, и звонить теперь не требовалось, достаточно было просто позвать — она откликалась всегда, чем бы ни была занята.

Едва уловимое движение за спиной, заставило насторожиться, развернуться стремительно и перестать сдерживать вытягивающиеся в клыки зубы.

Чужой вампир.

Больше похожая на тень, она вошла неслышно и стояла у двери — высокая, отлично сложенная, но слишком худая блондинка в запыленной и потрепанной одежде. Рассмотреть лицо, пересеченное от правого виска до левой скулы глубоким шрамом, было сложно, и, по большому счету, не хотелось.

Старая.

— Дэнни!!!

Ее крик не успел затихнуть в воздухе, а Дэн уже оказался между ними. Оттеснил ее плечом, оставляя за спиной и не напоминая о том, что при необходимости она сама могла бы побороться за свою жизнь на равных.

— Ты, блять, еще кто такая?

Несмотря на то, что Линс была старше, защищать ее стало даже не привычкой, — естественной частью совместного бытия, и не стесняясь того, что находится в доме Смотрящего, он выпустил когти.

— Спокойно, Дэнни, все хорошо.

Роланд появился из коридора неслышно, остановился в стороне от них, и боковым зрением Дэн видел, что держался он странно — привычно спокойно, но вместе с тем, неуверенно. Как будто ступил на минное поле.

— Я ее не знаю, и она напугала Линс.

Женщина у двери ухмыльнулась странно, словно мышцы лица подчинялись ей через большое усилие, а Роланд не отводил от нее внимательного и темного — потрясенного? — взгляда.

— Это Дарла. 

Весь вечер в особняке стояла тишина, и тем не менее кто-то успел развести огонь в камине в гостиной.

До кресла, сидя в котором Роланд обычно принимал по четвергам посетителей, Дарла дошла сама, но опустилась в него тяжело, как будто любое движение давалось ей с болью и большим трудом.

Роланд остановился чуть в стороне, но рядом. Так, чтобы не закрывать ей обзор на комнату и застывших в дверях потрясенных “птенцов”, но и оставаться при этом между ними.

Дарла была прежней. Она почти не изменилась за двадцать лет, даже волосы не отросли, но при свете стало заметно, как сильно изменился их цвет, из золотистого превратился в песочный, блеклый. Кожа натянулась и запали некогда насмешливые и теплые карие глаза.

Сжав сведенными пальцами подлокотник, она медленно, словно боясь, что собственный позвоночник может сломаться, размяла шею, задержалась взглядом на Дэне и Линс.

— Что за дети? Твои?

Ее голос прозвучал сипло и неестественно — голосовые связки еще не были разработаны, но интонации оказались узнаваемыми.

— Зейна.

При попытке улыбнуться ее изуродованное лицо исказилось снова, по подобие короткого приветственного кивка удалось очевидно лучше, чем она сама ожидала. 

— Добро пожаловать. Мой дом — ваш дом, — она повела головой снова, прищурилась, пытаясь сфокусировать зрение. — Не бойтесь, я в своем уме. Но есть некоторый недостаток информации. Мы это быстро поправим.

Лицо Дэнни дрогнуло, будто он хотел что-то сказать, но Роланд не позволил, опустив руки в карманы брюк, развернулся к ним.