С его появлением Вечность Дарлы во многом разделилась на "до" и "после", и даже восемь веков спустя любопытство к этому "до" оставалось болезненно острым. 

— Да. Меняется общий фон, и первородные становятся видимы даже для людей. В те времена встретить их было гораздо проще…

— Значит, нашу ситуацию можно условно охарактеризовать как «полный пиздец», — оставаясь поразительно спокойным для того, что говорил, Роланд лег на спину, пристроив затылок на колено Селины.

Девушка тут же запустила пальцы ему в волосы привычным, очень естественным жестом.

— Ну, до полного пока, конечно, не дотягивает, — Дарла отпила еще и прищурилась от удовольствия, продолжая смотреть на пламя в камине. — Оно медленно развивается, иначе бы убрало свидетелей сразу. А так у вас был шанс успеть на болота.

— Все равно не понимаю, — едва прикурив новую сигарету, Герда погасила ее о край пепельницы. — На кой черт оно убило тех троих? Видящих. После инцидента на кладбище у нас была теория, что хотело напугать меня. К тому же, никто из тех, с кем я общалась, не говорил о том, что оно пыталось влезть в их головы перед смертью. С одной стороны, мне, конечно, лестно, что такой силе не понравилась персонально я, но…

— Твои знания специфичны и уникальны, — ответил ей, как ни странно Дэнни. — Они не передаются за пределы семьи, и на них же ты, кстати, и прокололась. 

— Не поспоришь! Но я, по сути, не успела сделать вообще ничего. Было бы логично, если бы подобные проблемы начались после того, как я скрутила его на болотах.

— Дело не в том, что ты сделала, — Дарла перевела взгляд на нее, и уголки ее губ дрогнули. — Вернее, не в том, что ты сделала ему. 

Нахмурившись, Герда расправила ворсинки ковра и только после посмотрела на нее в ответ.

— То есть, оно ждало от меня чего-то, чего я не сделала? Тогда откуда взялся этот перерыв в полгода? Разумно было бы пинать меня, пока не добьется желаемого. Может, спросим нашу подругу из погреба?

— Ты сделала, Гера. Грубо говоря, город со всей его спецификой питает эту штуку, как огромный аккумулятор, это вроде как… темная сторона его личности. Как у любого живого или не очень существа. Вместе с тем, город знает и любит Роланда. Он был Смотрящим, и его состояние сказывалось на всем Новом Орлеане. Отсюда я делаю вывод, что оно затихло, когда ему стало хорошо, так что этой передышкой и меньшим количеством жертв мы обязаны вам троим. Тебе, Роланду и городу. 

Роланд резко сел, а Линс и Дэнни переглянулись через затылок Герды.

Она же не смотрела ни на кого, только перебирала в памяти, что было перед паузой.

Был Роланд, составивший для нее аромат, и.. Дальше продолжать не следовало, чтобы не завестись не ко времени.

Им в самом деле было чертовски хорошо. Еще робко, странно, с ноткой неверия в то, что настолько разным существам может быть легко и весело вместе, но очень хорошо.

— Твою мать…

— Ладно, мы выяснили, что в постели пиявка может принести больше пользы, чем думала, — Селина повернулась к Дарле, и ее глаза, поймавшие блики пламени особенно удачно, вспыхнули красным. — Что теперь с этим делать? Запрем их с Роландом в спальне еще на недельку? Или призовем жителей Нового Орлеана выйти на площадь Джексона и объясниться друг другу в любви? Нужен ведь какой-то противовес этому негативу, если я понимаю правильно?

— На первый вариант надежды точно больше, — Смотрящая странно усмехнулась, а потом качнула головой, словно отгоняя неуместные сейчас мысли. — Мне нужно подумать. Тело останется в погребе как наша страховка: оно не бросит его просто из упрямства, а пока оно тратит столько сил на то, чтобы им управлять, оно не сможет убивать, и убийства эти не станут хаотичными и массовыми. Пока оно здесь, мне нужно, чтобы в доме не было людей, и особенно детей.

— Я собирался сегодня к Адель, объясню им ситуацию, — Дэн допил содержимое своего стакана и повернул его в пальцах.

— Давай поделим список и всех обзвоним, — Линс повернулась к нему, и, получив утвердительный кивок, снова посмотрела на Дарлу. — Что конкретно нужно сказать?

Та наблюдала за ними нечитаемым темным взглядом, который Роланд со стороны оценил как теплый и задумчивый.

— Скажите, чтобы не приближались к особняку. Если здесь остались какие-то нужные вещи, мы передадим сами, но не входить даже в сад. Но пусть будут готовы перебраться сюда на несколько дней, если от меня или Роланда поступит такое распоряжение, — взвесив, все ли необходимое озвучила, она обернулась к своему Творению, и ему улыбнулась уже ехидно и весело. — Знаешь, мне начинает это нравиться! Оказывается, это может быть весьма занятно — гонять “птенцов” по мелким поручениям.

Вместо ответа Роланд только выразительно закатил глаза.

Знойное летнее солнце осветило Новый Орлеан ослепительно ярким светом, окрасило в миллион цветов, заставило переливаться и блестеть.

В такой день измененное перерождением тело требовало глубокого мертвого сна в хорошо затемненном месте, но вместо этого Дэн провел несколько часов, погрузившись в поверхностную, то и дело нарушаемую кошмарами дремоту.

С тех пор, как он стал вампиром, его перестали преследовать воспоминания или дурные сны, все будто стерлось, смылось кровью, жизнь вышла на новый виток и началась с чистого листа.

Роланд говорил, что первый настоящий шок от перемен еще впереди. Он наступит через несколько лет, когда он начнет замечать разительные перемены в тех, кого знал при жизни.

С одной стороны, это было предсказуемо, с другой же, — вместе с физической смертью в нем умерло и желание оглядываться на боль. Каждая ночь, каждый новый месяц заново убеждали его в том, о чем он сам же сказал Роланду: имея возможность что-то поменять и поступить в решающий момент иначе, он не изменил бы ничего, если бы итог оказался после этого другим.

— Так интересно. Ты все больше становишься похож на него.

— Это комплимент или наоборот?

— Даже не верится, что ты все-таки мой “птенец”.

— Но ты ведь помнишь, что “птенцов” полагается не только трахать, но еще и иногда кормить? Или, приняв твою кровь, я угодил в своего рода постельное рабство?

— Крысеныш.

— “Птенец” как-то благозвучнее.

Все было так, как надо. Идеально правильно. 

Разглядывая себя в зеркале прошлой ночью, пока Адель с мастерством и ловкостью профессионального парикмахера отрезала его чересчур отросшие волосы, выстригая их стильными, доходящими до середины шеи прядями, Дэн думал о том, как сильно эти полгода в разлуке всё изменили. 

Эрика едва сдерживалась, чтобы не скрипеть зубами, оставляя их с Линс здесь, но все они понимали, что так надо. Так будет лучше прежде всего для них.

Правда о Роланде, рассказанная ещё дома очень тактично и бережно, перевернула его мир с ног на голову, впечатлила так сильно, что он, не имея оснований не доверять, всё равно не поверил до конца, пока не увидел на нем клеймо. 

Уехать от него через неделю было бы больно физически, и, провожая своих на посадку, он мысленно сказал им обоим спасибо, предварительно десять раз пообещав сразу же дать знать, если ему будет плохо вдали от них.

Оставить новообращенного “птенца” для Эрики, — да и для Зейна тоже — должно было быть еще больнее, чем для него самого — оторваться от них.

И тем не менее эти месяцы сделали его сильнее.

Окрепнув, повеселев, обновившись и во многом вернувшись к себе прежнему, — к безупречно правильной точке собственного старта, — Дэн ждал предстоящей встречи с радостным нетерпением, предвкушая их взгляды.

Однако именно этот солнечный и радостный для людей день оказался для него особенно тяжелым.

Когда на город опустился такой же влажный и жаркий вечер, он расположился в саду, чтобы почистить оружие.

Погребом в особняке называли постройку, слишком маленькую для амбара, но совершенно точно превосходящую по размерам сарай, расположенную в тени за домом.