— Я…

Немного сместившись, Роланд провел обеими руками по ее спине, задержался кончиками пальцев под лопатками.

— Действуй, васима. 

Не рискуя освобождаться из захвата, Герда сверкнула в ответ глазами и уверенно оседлала его бёдра. 

Роланд не мешал ей, но и не помогал тоже.

Он отдал весь процесс ей на откуп, позволил перехватить свои руки и прижать их к подушке. Самой решать, как быстро все будет, и, опускаясь на него, Герда едва не заскулила от того, насколько хорошо это оказалось.

Именно так, в такой позе, в таком ритме, было не впервые. Ей нравилось самой контролировать происходящее, нравилось, как Роланд на неё смотрел. Как шептал что-то бессвязное и ласковое. 

Зная про Дарлу и имея смелость предположить, как много всего между ними было за без малого восемь веков, она не мыслила всерьез о том, чтобы получить его в свое полное и единоличное распоряжение, приучить доверять себе безраздельно. 

Однако же он доверял. 

Запоздало содрогнувшись при мысли о том, какой неуклюжей она должна казаться после Дарлы, Герда чутко отслеживала каждую его реакцию. 

Рассеянно и нежно улыбаясь, Роланд слегка надавил ей на поясницу, погладил чуть выше, успокаивая. 

Стоило только на это поддаться, выдохнуть спокойно и медленно, выравнивая пульс, насколько можно, как он подался навстречу. Плавно, не давая ей потерять равновесие и не снимая со своего члена, сел. 

Герда охнула и зажмурилась, отчаянно цепляясь за его плечи, и попросту не успела запротестовать, когда Роланд развернул её, укладывая на спину. 

Он вытянулся одним грациозным движением, устроился сверху, перенеся вес на руку, нависая над ней, и это было волшебно.

Он будто закрыл её собой от целого мира, и Герда пьяно и счастливо улыбнулась ему, не считая нужным даже пытаться говорить что-либо. 

Забывшись от счастья, сейчас Роланд был таким же, каким она видела его в момент убийства, соучастницей которого добровольно стала, — глаза светились, черты лица стали острее, а за приоткрытыми губами были заметны клыки… Шесть… Нет, восемь. 

Когда он вошёл в неё полностью, до самого основания, Герда с гортанным стоном потянулась, чтобы заполошно обвести их языком, лизнуть его губы. 

Ей большого труда стоило сохранить свои тайны при себе, когда Роланд пил ее кровь. Теперь нужды сдерживаться не было, и она застонала снова, когда неизбежно поцарапалась и оказалась поймана в крепкий захват, пока Роланд слизывал алые капли. 

Минуту или две… 

Она сжала его бедра коленями, и Роланд все понял правильно, — начал двигаться, постепенно набирая темп. Поймал тот самый, идеальный для обоих ритм, в котором Герде приходилось беспомощно хватать воздух окровавленными губами. 

Он брал ее уверенно, сильно и жадно. 

В ушах звенело, голова кружилась, и, ощущая себя на вершине мира, она замерла, подчиняясь и доверяясь в ответ — безоглядно, слепо. Позволяя увидеть себя беззащитной, с глуповатым выражением лица потерявшегося в удовольствии человека. 

Когда Роланд почти упал на неё, Герда успела подумать, что вот это будет вспоминать однажды, умирая, а он перехватил ее нетвердой дрожащей рукой за подбородок, разделяя эту дрожь и наслаждаясь ею. 

Серый дождливый рассвет укутал Новый Орлеан густым туманом, и Роланд долго любовался им, сидя на подоконнике. 

Гера спала, разметавшись по постели, счастливая и вымотанная, амариллисы на прикроватной тумбочке горели кровавыми звёздами. 

На душе и в доме было спокойно и тихо.

Тело ныло знакомо и сладко, и ее пыл в сочетании со всё ещё удивительным мастерством по-прежнему вызывали отчасти удивлённое, но сытое и многообещающее удовлетворение. 

Даже не в опыте было дело… 

И не в том, как странно и почти извращенно гармонично этот опыт сочетался с той чистотой, почти невинностью, что была в ней. 

Дело было… 

В ней самой. 

Герде срывало тормоза, она отрывалась с ним по полной, и с каждым разом ее глаза загорались всё ярче. Всё больше появлялось такого, чего она хотела, и что, вероятно, открывала в себе впервые. 

Это было трогательно и лестно, и затягивало, как все болота Манчак разом. 

Как ни странно, в особняке не осталось никого, кроме трёх особенно похмельных вампиров. Прислушавшись и убедившись, что Дарла в спальне одна, Роланд надавил на ручку и вошёл без стука. 

Она лежала на спине, заложив руки за голову, и слушала утро. При его появлении она молча подвинулась, приглашая к себе под бок, и Роланд тут же устроился рядом лицом к ней. 

— Куда ты пропал ночью? 

— Бегал за цветами. Она такая смешная, когда их видит. 

Дарла рассмеялась тепло и весело, отвела его волосы с виска, скользнула пальцами по уху. 

— Ее подарок? 

Роланд медленно моргнул в знак согласия. 

Она, конечно же, всё чувствовала, и прийти к ней сразу после было, с одной стороны, жестоко. С другой, — не объяснять же словами, что поступил именно так, а не иначе, не из мести и не в наказание, а потому что хотел, но прежде не чувствовал себя в праве. 

Дарла понимала. Она всегда понимала правильно без дополнительных пояснений, и им было поразительно легко договариваться даже по самым острым моментам. 

Зная, какой упрямой она способна быть, и как ловко умеет манипулировать людьми и нелюдями, если ей это нужно, эту чуткость и безоговорочную готовность к компромиссам Роланд когда-то оценил в первую очередь. 

— Я рада, что появился кто-то, кто тебя так зажёг. 

— Всё равно чувствую себя скотиной. 

Она улыбнулась снова: 

— С твоей совестью разобраться в разы сложнее, чем с твоей глупой верой в волков. 

Невольно улыбнувшись в ответ, Роланд прикрыл глаза снова. 

Дарла виртуозно умела убивать, жить и втягивать их в разной степени авантюрности истории играючи. Однако он никогда не задумывался о том, что и поставить между ними многоточие она сможет так же легко и приятно, без вины, упрёков и обид. 

И это она понимала тоже. 

Придвинувшись ещё ближе, Дарла прислонилась лбом к его лбу:

— Ты ведь знаешь, что как бы далеко и надолго ты ни уехал… 

— ... Мой дом всегда будет рядом с тобой. 

— И что ты всегда и во всём можешь на меня рассчитывать. 

Роланд снова моргнул, подтверждая. 

— И что я всегда буду рада тебе и твоему "птенцу", если таковой появится. 

Вообразив себе подобную картину, Роланд беззвучно засмеялся и, наконец, отвёл взгляд, опуская голову ниже. 

— Я не готов быть Создателем. 

— К этому никто не бывает готов. А у тебя была уникальная возможность попрактиковаться, — Дарла едва заметно улыбнулась в ответ на этот смех и погладила его по затылку, мягко привлекла к себе. — И не забудь позвонить мне заранее, если вы все-таки решитесь, я подготовлю Мэг. 

— Думаешь, в таком случае у меня будет шанс уцелеть? 

— Мало кто сомневался, что этим свою юность закончит Джон. Так что, думаю, особенно сильным потрясением это не станет. 

Роланд поднял голову, посмотрел на нее внимательно, отыскивая признаки того, что над ним просто издеваются. 

— О чем мы вообще говорим? 

— О тебе и о твоём ближайшем будущем, — Дарла и не подумала отодвинуться, погладила его висок снова. 

— Это всё какой-то бред. 

Перехватив за плечо удобнее, она привлекла его ближе, и Роланд прикрыл глаза, наконец позволяя себе почувствовать ее полностью не только на эмоциональном, но и на физическом уровне. 

— Это не бред. Уже сейчас ты хочешь уехать, и хочешь поехать с ней. Хочешь проведать вашу с Дэном дражайшую псарню. Ты же не надумал испугаться перемен, милый?

Это обращение было почти что их кодовым словом, снимающим одномоментно все проблемы и вопросы, и Роланд невольно улыбнулся шире, потерся щекой о ее плечо.

— Не рассчитывай избавиться от меня слишком надолго.