Иногда прихватывая с собой «птенцов», иногда вдвоём они побывали и в зоопарке, и в аквариуме, и на плантациях.

С каждым днём, с каждой неделей, с каждым месяцем она влюблялась в Новый Орлеан всё сильнее.

Тот платил ей взаимностью.

Одарив ее Роландом, город давал ещё и ещё — красоты, впечатлений, чувственности.

Герда постепенно начинала ощущать себя его частью.

Она знал, где Фрэнк обычно проводит время с Джаредом.

Ходила поплавать с никсами вместе с Селиной и Адель.

Даже та часть местного Общества, которая недолюбливала и презирала Дэна, не решалась возмущаться тем, что она могла явиться среди ночи в четверг и сидеть в кухне или кабинете.

Они в самом деле не очевидно, но искренне если не радовались за Роланда, то были к нему снисходительны. Двадцать лет тоскливого, беспроглядного, глухого одиночества стоили того, чтобы он мог жить как хотел, и тот факт, что он оставался в рамках, делал ему честь.

Когда позади остались две трети жаркого, влажного, счастливого лета, Герда чувствовала себя сильнее и увереннее, чем когда-либо прежде.

Наслаждаясь Роландом и близостью с ним, своим правом наравне с теми, кто был рядом десятилетиями, находиться в его окружении, она перестала считать время и позволила себе расслабиться.

Молчаливо соглашаясь с Дэном в том, что Новый Орлеан является подлинным курортом посреди суровых и загадочных Туманных Земель, она без зазрения совести вкушала все прелести жизни посреди вечного праздника, пока начало августа не ознаменовалось новым убийством.

За тем, как тело задушенной неизвестным преступником грузной женщины упаковывают в пластиковый мешок, Герда наблюдала из тени. Стоящий рядом Роланд хмурился от нетерпения — ему хотелось осмотреть место убийства без копов, пользы от которых все равно было мало. 

На всякий случай она сжала его рукав, призывая не торопиться. С самоконтролем у Смотрящего всё было в порядке, и всё же… 

Всё же. 

Это было ожидаемо, почти неизбежно. Они оба знали, что следует быть готовыми к подобному, что новая странная смерть, оставившая после себя лишь судорожно подергивающийся на земле призрак, неизбежна. И тем не менее она пришлась как удар под дых, выбила из-под ног почву. 

Помня о собственной ошибке, допущенной почти полгода назад, Герда и себе напомнила о необходимости не спешить с выводами. 

Погибшая выглядела обычной. Ничем не примечательная, немолодая, ленивая… Видящая. 

Сканируя полупрозрачный силуэт на парковом газоне взглядом, она улавливала едва ощутимую вибрацию — ту самую, что упустила в прошлый раз с Остином. Если подойти поближе и коснуться этой травы, она окажется ледяной. 

Эксперты и детектив, осматривающие место преступления, этого, разумеется, не чувствовали. 

Роланд слабо шевельнул рукой, когда ее захват стал слишком крепким, и Герда опомнилась. 

— Можешь отвести им глаза? 

— Уверена, что это хорошая идея? 

— Они могут возиться тут ещё долго просто потому, что здесь нечего искать. Я быстро, одним глазком. 

План был рискованным, чреватым хлопотами для Роланда, но неожиданно накатившая злость повела быстрее разума. 

Всё, что они могли — стоять и смотреть. 

Помимо совершенной тогда ошибки, Герда помнила и о голосе, вторгавшемся в ее сознание, о бесцеремонности, с которой оно пыталось навязать свои правила.

В начале марта всё было иначе. Тогда ещё не было нескольких беззаботно счастливых месяцев с Роландом, не было пришедший за них уверенности в том, что Новый Орлеан настолько благоволит ей. Теперь даже паукообразная женщина, соседка Смотрящего, останавливалась, чтобы неприкрыто рассмотреть ее в те ночи, когда она приходила в особняк. 

Имея за плечами такую поддержку, Герда не желала кому-то подчиняться. 

Роланд кивнул ей едва заметно, и она пересекла отделявшее их от места убийства расстояние почти бегом. 

Начинал накрапывать тёплый летний дождь, и, обходя не замечающих ее полицейских, Герда им отстранённо посочувствовала. Ребятам предстояло возиться здесь едва ли не до утра и уйти ни с чем. 

Справедливости ради следовало вспомнить, что ее собственные шансы раздобыть полезную информацию были не намного выше, но она по крайней мере знала, с какой стороны конкретно к этому делу нужно подходить. 

Покойную сотрясали такие же конвульсии, как и всех прочих, и, замешкавшись ненадолго, Герда все же решилась. Прикасаться к призраку было делом заведомо рискованным, но этот риск сейчас стоил возможного результата. 

Развернувшись так, чтобы Роланд остался за спиной и не мог видеть, ни что она делает, ни как двигаются ее губы, она глубоко вдохнула и погрузила ладонь в нематериальное дрожащее тело. Пальцы коснулись холодной травы, и Герда полностью настроилась на то, что слышала, отрешившись ото всего остального мира.

Когда женщина закончила, она поблагодарила ее коротко и искренне, и, пообещав, что ее рассказ будет полезен, вернулась к Роланду так же — почти бегом, на ходу качая головой в знак того, что они могут уходить.

— Что скажешь? — тот спросил лишь когда они отошли достаточно далеко и Герда остановилась, чтобы закурить.

— Это другое. Вообще другое, — выпустив дым и выровняв дыхание, она подняла взгляд на Смотрящего, немного щурясь. — Вернее, все то же самое технически, но произошло совсем иначе. В прошлый раз у нас был псих, возомнивший себя Бароном Субботой, убивший и укравший тело, чтобы через плоть получить способности своей жертвы. А Аннету задушили вполне осознанно, даже забрали кошелек.

— У тебя есть лицо или имя?

— Только лицо, — разочаровывать его не хотелось, и Герда посмотрела на свою сигарету. — Очень яркий образ. Он повторял, что ему нужна именно она. Что ее жизнь должна закончиться в этом парке.

— Она тоже была как ты?

Дождь усиливался, и Роланд взглянул в густое темное небо. Не потому, что хотел высмотреть там нечто интересное, а для того, чтобы не смущать своим взглядом. Герда выглядела виноватой, словно пообещала и не смогла выполнить. Раздосадованной и смущенной собственной досадой.

— Да, — она серьезно покивала и сделала глубокую затяжку. — Черт возьми, почему сейчас? Почему этот город продолжает сходить с ума безо всякой логики?

— Потому что у безумия нет логики? — бледно улыбнувшись, Роланд перехватил ее за подбородок и поцеловал сразу же после того, как Герда затянулась, поймал губами дым с ее губ. — Дай мне приметы, васима.

Потянувшись навстречу, она тут же обвила его шею руками и поцеловала в ответ.

— Дам, но там ничего особенного: средний рост, средний вес, дурацкие усики и никаких особых примет.

— Энергетика смерти. Мы такое чувствуем, — подкрепляя такой отклик, Роланд на мгновение прижал ее к себе крепче, а после отстранился. 

— Она не единственная жертва, — выбросив окурок в попавшуюся на пути урну, Герда опустила руки в карманы короткого, непривычного, но такого уместного в луизианском климате платья и нахмурилась. — Я постараюсь поискать его сама, но возможно, вам это как-то поможет. Он задушил еще одну девушку. Насколько я смогла понять, это было вчера или на днях. Только что.

— Банальный маньяк-душитель? 

— Не знаю, — она на ходу провела ладонью по всё ещё непривычно коротким волосам. — Ничего не знаю. 

— Герда. 

Дождь упал с неба оглушительной плотной стеной, и она инстинктивно вздрогнула, вжав голову в плечи, а потом посмотрела на него и рассмеялась нервно, но искренне. 

Бежать в укрытие было уже поздно, нескольких секунд хватило, чтобы они оба промокли до нитки, и все же было что-то трогательно-человеческое в том, чтобы рукой указать ей направление, подтолкнуть плечом под крону большого дуба, в ветвях которого на ветру звенели многочисленные колокольчики.

— С ума сойти! Никак не привыкну, — Герда стерла ладонями воду с лица и подняла на него странно светящийся взгляд.