Подходящих слов у нее не было, и свои эмоции приходилось выражать жестами. 

Роланд понял всё правильно. Ласково перебирая ее волосы, он смотрел куда-то в пространство, но Герда чувствовала, что мыслями он рядом. 

— Помимо потрясающего секса, это было не зря? 

Он хмыкнул тихо, выразив тем самым всё своё отношение к подобным вопросам и формулировкам, и поцеловал ее в висок. 

— Пока не понял. Очень много всего, и оно в беспорядке. Нужно время, чтобы отлежалось. Возможно, тогда мы сумеем что-то из этого вытянуть. 

Разочарование отдалённо кольнуло позвоночник, но, вопреки ему, Герда улыбнулась, целуя его снова. 

Быть может, это и тянуло на кощунство, но такой вариант ей тоже подходил. 

— Как я понимаю, извиняться за то, что ты видела, нет нужды? 

— Тебя это ужасает или приятно удивляет? 

— Ты стала соучастницей убийства, Гера.

— В его случае это было милосердием. 

— Странная ты, васима. 

— Я рада, что тебе нравится. 

Роланд беззвучно рассмеялся, пощекотал пальцами ее затылок. 

Обо всём, что здесь случилось, предстояло подумать позже, без спешки и скоропалительных выводов, но реакция Герды действительно была необычной. От нее не пахло страхом, сердце не заходилось от паники. Принцип «Одно дело знать, и совсем другое — видеть собственными глазами» категорически не работал в ее случае. 

Она был готова к тому, что увидела, и ей это понравилось. 

Делало ли это ее саму опасной для Нового Орлеана и его жителей?

Роланд склонялся скорее к отрицательному ответу, но не спешил убеждаться в этом окончательно.

— Иди домой. Мне нужно здесь закончить.

Ему нужно было избавиться от трупа, но озвучивать это напрямую он не хотел, а Герда не настаивала.

«Иди домой» в исполнении Роланда могло означать в равной мере и «Возвращайся к себе», и «Отправляйся в особняк», и она предпочла трактовать эти слова в свою пользу.

По пути к автобусной остановке Герда смотрела преимущественно себе под ноги, раздумывая о том, как все оказалось сложно. У них не было ни одной конкретной зацепки, а ощущение, что разгадка где-то очень близко, никуда не девалось.

Ей нужно было что-нибудь… Хоть что-нибудь.

В голове у Герарда оказалась жуткая и отвратительная, дурно пахнущая мешанина, похожая на болотную жижу.

Если Роланд все же обработает и систематизирует полученную информацию, возможно, это выведет их на тело его первой жертвы. Аннета дала достаточно точное описание своего убийцы, быть может, вторая женщина…

Она остановилась посреди тротуара, не дойдя до остановки совсем немного.

Догадка была настолько сумасбродной и вместе с тем реалистичной, что Герда попала по панели телефона дрожащими от волнения и спешки пальцами не сразу.

Смотрящий был занят, он мог не…

Он возьмет трубку. Увидит, кто звонит, и ответит на этот звонок.

«Давай, давай, давай, давай!..»

— Слушаю, васима. Я немного занят.

Колени от облегчения подогнулись, и Герда вцепилась в телефон сильнее, чтобы его не уронить.

— Роланд, мы идиоты. Мы оба идиоты! Оно сводит с ума смертных, которых успело использовать, а значит, оно освоило этот навык, понимаешь?!

— Пока не очень.

В голосе Роланда послышалась настороженность, и она заставила себя собраться.

— В теории твои могут что-то вспомнить. Я поняла, что было не так в сознании Герарда, помимо его смазанности. Болото. Оно пытается добраться до твоих. Думаю, не может пока пройти через круг, но если оно становится сильнее, это только вопрос времени. Я рискую ошибиться, но практически уверена, что оно там.

Она задохнулась за время этой сбивчивой короткой тирады, и сквозь свист собственного дыхания услышала в ответ короткое и злое:

— Спасибо, Герда.

________________________________________

*  Блядь (фр*)

Герда спешила. Она отчаянно торопилась, до холодеющих рук боялась не успеть и знала, что уже безнадежно опаздывает.

Сначала ей пришлось добраться до машины — в такси она не видела никакого смысла, — а после нестись по плохо знакомым дорогам, то и дело сверяясь с навигатором и опасаясь в кого-нибудь врезаться.

Болота встретили ее густой непроглядной темнотой, в которой не было видно даже собственных пальцев, и Герда тихо выругалась вслух, бегом устремляясь к лесу.

По пути она все же обернулась на свой потрепанный пикап, постаралась как можно лучше запомнить место, на котором его оставляла. Плотность воздуха и концентрация энергии в нем недвусмысленно намекали на то, что выбраться отсюда будет достаточно затруднительно, и уповать оставалось только на собственные таланты и феноменальное везение.

Лес оказался в беспорядке. Преодолев невидимую, но обозначенную границу, Герда все же была вынуждена остановиться, осматриваясь вокруг и собираясь с духом.

Роланд был где-то там, за стеной из деревьев и густой, одуряюще пахнущей зеленью и гнилью, листвы, но ее присутствия он не чувствовал.

Там, где недавно пролегала всего одна тропинка, с которой требовалось свернуть в непролазную чащу, чтобы добраться до поляны, где Смотрящий содержал своих подследственных, теперь их стало как минимум десять.

Узкие и зыбкие дороги извивались, меняли на глазах форму и направление, то становясь абсолютно идентичными, то совершенно разными.

Пытаться рассеять этот морок усилием над собой не было смысла, закрывать глаза было опасно, и Герда просто задержала дыхание. Осторожно, пока только пробуя, коснулась своим сознанием болот в попытке отыскать настоящую. 

Было трудно. Она увязала в нематериальных топях, захлебывалась и, выныривая обратно, едва успевала подавить злость.

Треугольник, вытатуированный на ее правой руке, начал зудеть, кожа сделалась горячей, и Герда бросила на него взгляд, словно спрашивая совета.

Ей настоятельно рекомендовали успокоиться и сосредоточиться именно на этом чувстве — на злости.

Чем бы оно ни было, оно не смело.

Медленно, не отключаясь от реальности полностью, но погружаясь в болота глубже, она все же закрыла глаза, на этот раз не спрашивая позволения, а врезаясь в пространство, входя в него плавно и неотвратимо.

Роланд был внутри. Метался в бесконечных лабиринтах, злясь, негодуя, пытаясь применить свои вампирские способности для того, чтобы отыскать наконец путь к поляне.

У него не получилось.

Он не справлялся с тем, во что превратились всегда дружелюбные к нему болота, а деревня горела. На огромном расстоянии Герда чувствовала запах дыма, видела, как Люсиль сбивает пламя с одежды Энди.

Даже не деревня, нет. Несколько домиков, построенных в очередной раз, когда глупые люди вздумали осушить Манчак, но быстро заброшенные. Приведённые в порядок по воле и силами Смотрящего, когда понадобились в качестве тюрьмы и убежища… 

Они не могли пересечь защитный круг. Воли Роланда не хватало на то, чтобы дать на это разрешение, находясь там, где он был… Посреди нигде.

В своем собственном, искусственно созданном для него кем-то лабиринте он мог бегать еще несколько сотен лет, пропав без вести и без надежды быть найденным.

Герда открыла глаза. Десятки дорог продолжали извиваться под ногами, и она сделала медленный глубокий вдох, заставляя их остановиться. 

Запястья тут же заломило, ключ на левом обожгло так, что она зашипела сквозь зубы.

Тропинка сама легла к мыскам ее кедов, и она побежала, не оглядываясь ни на шипение позади, ни на рычание сбоку, почти не глядя по сторонам. Дорога должна была сама ее вывести.

Дыхание сбивалось, тяжелого смрадного воздуха, завонявшего еще и пожаром, стало катастрофически мало.

Она едва не упала, шикнула на местных, чтобы не пытались сейчас с ней заигрывать. 

Они и не пробовали. Парочка особенно злобных и безумных духов рискнула сунуться к потенциальной добыче, но тут же с леденящими кровь потусторонними визгами шарахнулась обратно в листву.