Теперь взгляд Роланда скользнул по ней, и под ним захотелось поежиться, подтянуть выше воротник футболки.

Герда ждала, не поторапливая и не пытаясь убедить поделиться выводами. Просто смотрела, давая понять, что примет любое его решение.

— Я подумал, что если не вышло у тебя, стоит попробовать мне, — когда Роланд наконец заговорил, его речь была чуть медленнее, чем обычно. — Информацию, которую не способен воспроизвести мозг, помнит тело. Кровь.

Герда быстро кивнула в знак того, что понимает, о чем идет речь, и снова посмотрела на Герарда. С каждой минутой тот был всё дальше от этого мира. Абсолютно бесполезен для полиции.

— Да, но если она отравлена?..

— Мое тело с этим справится, — Роланд поморщился от того, что в принципе вел с ней такие разговоры. — В любом случае для меня ущерба не будет, но если повезет, мы наконец хоть куда-то продвинемся.

Он давал шанс себя отговорить. Проявить пресловутый гуманизм, привести неоспоримые доводы. Не приказывал, не настаивал, не отсылал Герду повелительно, но спрашивал ее мнение, и от этого холод, свернувшийся где-то внизу живота после тесного контакта с сознанием умалишенного, сменился приятным обволакивающим теплом.

Она потянулась и, запустив пальцы Роланду в волосы, развернула его к себе, прислонилась лбом к его лбу.

— Тебе виднее, как следует поступить, но я буду здесь, ладно?

Его отказ или позволение не имели большого смысла, но услышать что-то одно было важно. 

Роланд все еще смотрел с сомнением, решая, стоит ли прочесть самоуверенной смертной лекцию о том, что она не знает, на что соглашается.

Пресекая саму такую возможность, Герда мазнула по его губам коротким поцелуем и сделала шаг назад.

— Время дорого. Эта хрень как долбаный вирус в системе, стирает все следы.

Она не ушла, просто убралась в сторону, давая Роланду полную свободу и возможность забыть о своём присутствии, и тот не преминул всем этим воспользоваться. 

Стараясь дышать не слишком громко, она наблюдала за тем, как он приблизился к Герарду и легко, будто тряпичную марионетку, вздернул его на ноги.

Он впервые демонстрировал в ее присутствии такую силу, и сила эта завораживала, заставляла терять ощущение пространства вокруг и пола под ногами. 

Роланд удержал взгляд парня не дольше, чем на пару секунд, и тот покорно обмяк в руках, не попытался сопротивляться даже когда вампир обнажил клыки… В полутьме и сбоку Герда насчитал восемь. Как зачарованная, она наблюдала за переменами в лице Роланда, за тем, как оно заострилось, стало жёстче. 

Он опустил клыки на горло Герарда, и тот дёрнулся пару раз — тело нистинктивно пыталось спастись даже когда отказал разум. 

Тело и кровь все помнят… 

Роланд пил эту кровь большими поспешными глотками, не смакуя, почти деловито. 

Жутко. 

Красиво. 

Герда медленно закрыла и открыла глаза, чувствуя, как собственные ноги прирастают к полу. Ей ничто не грозило, не могло грозить. Роланд был слишком стар, умён и сдержан, чтобы потерять контроль. Однако некое губительное очарование в происходящем было. 

Тело в руках Смотрящего обмякло окончательно, и Роланд склонился каким-то запредельно грациозным движением, опустил его на пол, и лишь потом, снова выпрямившись, поднял голову. 

Его лицо всё ещё было иным, а глаза горели, как те огни, что ей довелось видеть на болотах. 

Возбуждённый тёплой кровью и чужим безумием, он медленно фокусировал взгляд, но лицо его не менялось, не становилось снова человеческим: насмешливо-спокойным, привлекательным, мягким. 

На мгновение, но Герда испугалась, что он всё же не справился, и оно вот-вот возьмёт верх, захватит… 

Роланд тряхнул головой, возвращая себе привычный облик, коснулся пальцами губ, почувствовав на них влагу. 

Он не отводит всё ещё горящих глаз от Герды, словно был насторожен тоже, опасался напугать ее одним неверным движением. 

Она не видела, но догадывалась, что зрачки у нее расширены. Жар прокатился по телу испепеляющей  волной, и от него вспыхнули щеки, сердце забилось быстрее. 

Она перевела взгляд на лежащий на полу ничком труп Герарда, после снова на Роланда, на его окровавленные губы. 

Нужно было позвать. Удостовериться в том, что он уже в полной мере пришёл в себя. 

Вместо этого Герда сделала несколько неуверенных шагов и буквально повисла на его шее. Запустив пальцы Роланду в волосы, сжала сильнее, чем позволяла себе обычно, поцеловала горячо и влажно, размазывая эту кровь по своим губам. 

Металлический солёный привкус на языке заставил застонать жадно и нетерпеливо, не задумываясь о том, что об этом подумает и как в теории может среагировать вампир. 

Она всё же поцарапала язык об один из клыков, углубляя поцелуй, хватаясь за воротник его рубашки, как за последний шанс к спасению. 

Роланд то ли потерял равновесие, то ли попытался отшатнуться, это было не важно. 

Не было важно вообще ничего, — ни тело на полу, ни незнакомый дом, ни необходимость спешить. 

Герда сунулась носом к его шее, провела языком вдоль по небьющейся вене, а ладонями — по бёдрам, и пьяно улыбнулась, когда Роланд наконец откликнулся. 

Не задумываясь ни о чем из того, что не хотела допускать до сознания сама Герда, сжал ее бёдра крепко и требовательно, толкнул к ближайшей стене. 

Она развернулась  быстро и с удовольствием. Не испытывая даже тени страха, оперлась о прохладное дерево руками и прогнула спину, чтобы Роланду было удобнее справиться с замком в джинсах. 

Было хорошо. Чертовски горячо и хорошо настолько, что молнии мелькали перед глазами. 

Футболка мешала, и Герда просто подтянула её выше. Рвано и беспомощно выдохнула, когда на подрагивающий живот легла тёплая ладонь. 

Роланд легко прикусил ей ухо и ненадолго прижался, потерся о нее всем телом, вынуждая прогнуться сильнее. 

От нетерпения и какой-то дикой, необузданной и не поддающейся контролю страсти все мышцы в теле напряглись разом, голова закружилась, и она непременно упала бы, если бы не была зажата между стеной и Смотрящим. 

Гибким, сногсшибательно красивым, сильным настолько, что мог бы… 

Она почти заскулила от нетерпения, от того, что собственное тело отказывалось повиноваться. 

Роланд вошел в нее сразу, не щадя и не спрашивая. Дал пару мгновений на то, чтобы перевести дух, а после начал двигаться глубоко и ритмично, заставляя даже не стонать, а тихо подвывать от того, как этого было мало. 

Его ладонь скользнула по животу Герды вверх, легла на горло, и, слегка сдавив, двинулась обратно. 

Он не ласкал, даже не подбадривал и уж точно не извинялся, просто давал то, чего ей хотелось до крика.

То, чего хотелось ему самому.

И именно так, как хотелось.

У Герды подогнулись колени, дыхание сорвалось, и она заскребла ногтями по стене в бессознательном поиске опоры. 

Роланд перехватил ее удобнее, и, войдя в нее полностью, прижался всем телом. Он сбавил темп, но теперь каждое его движение отдавалось во всем теле таким удовольствием, что она распахнула невидящие глаза, поймала губами воздух, силясь и будучи не в состоянии даже прошептать его имя. 

Это могло длиться часами. 

Могло занять несколько безумных минут. 

Она потеряла счёт времени, а Роланд брал ее так, будто праздновал тем самым свою большую победу. 

Когда он кончил, Герда сорвалась вслед за ним. 

Сердце билось в горле, глаза заволокло туманом, и если бы Роланд не подхватил ее снова, на этот раз она точно упала бы, будучи не в состоянии стоять на ногах даже с опорой. 

После, когда они уже устроились на полу в прихожей и Роланд принёс ей  из кухни воды, в голове начало проясняться. По крайней мере, она осознала, что Смотрящий сознательно расположился так, чтобы ей не были видны ноги лежащего в гостиной мертвеца. 

В благодарность за такое внимание к собственным чувствам Герда положила голову ему на плечо и поцеловала под подбородком.