Время свернулось в тугой вязкий ком и застыло, отказалось двигаться дальше.

Герда почти не обратила внимания не непривычно тихих вампиров в своей спальне. Не отреагировала, когда на колени ей попытался забраться один из пауков.

Она не замерла в ступоре и не лишилась от шока дара речи. Напротив, тело требовало движения, и раз за разом она нарезала круги по гостиной, пытаясь воззвать к собственному разуму и успокоиться, и срываться с места снова.

Ничего плохого или страшного не произошло.

Наоборот, ей следовало порадоваться за Роланда, Вечность которого несколькими часами ранее обрела новый смысл и вкус.

Нужно было вспомнить, что изначально сама ни на что претендовать не собиралась, намереваясь лишь в полной мере насладиться тем, что он готов будет ей предложить.

Ничто из этого ей не удавалось.

Роланд и без того дал ей больше, чем она смела бы надеяться. Подпустил так близко, как случайному, по сути, человеку, оказываться не полагалось. 

Единственно допустимым и правильным чувством могла стать лишь искренняя признательность и такое же искреннее пожелание счастья. 

Чёртов Роланд не позвонил, ничего не передал через Дэнни, не прислал днём даже короткого, ничего не значащего сообщения. 

Вместо того, чтобы испытать облегчение от того, что неоднозначная ситуация разрешилась сама собой, Герда мечтала только побиться головой о стену.

Успокоиться, выдохнуть, построить план дальнейших действий. В конце концов, наметить маршрут, по которому отправится, когда дела в Новом Орлеане будут закончены… Или лучше прямо сейчас?

Скудных сил хватало только на то, чтобы не разрыдаться, как ребенок.

Чудовищная, губительная, недопустимая слабость.

Линс и Дэнни растворились с наступлением нового вечера очень тихо. Осторожно и по очереди они попытались полезть к ней, чтобы отвлечь, но, не получив никакой реакции, оставили в покое.

Это просто нужно пережить.

Сидя на полу в гостиной, Герда потерла лицо ладонями, закрыла и открыла покрасневшие от недосыпа и табачного дыма глаза и повторила себе еще раз: это просто нужно пережить.

Рано или поздно разум возьмет верх над вышедшими из-под контроля чувствами. Она  отвлечется, воспоминания померкнут, и если они однажды встретятся снова, все будет уже… Не так.

Надо только отскрести себя от этого самого пола и собраться, перестать быть безвольной тряпкой и подождать.

Это не должно было быть так сильно.

Понимая всю правильность происходящего, она все равно наивно ждала чего-то. Не надеялась, но ждала. Хотя бы пары слов на прощание.

Называла себя дурой и не могла отделаться от мысли о том, что прямо сейчас Роланд дома. Быть может, ссорится и выясняет отношения. Быть может, занимается любовью со своей Мистрис. Компаньонкой. Супругой.

Блять…

Выдохнув так резко, что стало больно под ребрами, Герда приказала себе остановиться.

Хватит, все.

Нужно встать, принять холодный душ, выйти за едой на улицу, а после лечь спать. Желательно, часов на десять.

В дверь постучали негромко и деликатно, но она все равно вздрогнула, превосходно зная, кто там.

Когда стук повторился, сделавшись настойчивее, унизительное, недопустимое для человека с ее образом жизни и опытом, отчаяние сменилось глухой тлеющей злостью.

Поднявшись, Герда прошла мимо входной двери в спальню, нисколько не заботясь о том, что стоящий за ней вампир ее услышит.

По большому счету, им в самом деле нечего было друг другу сказать. 

Не за прекрасные же ночи благодарить, в самом деле…

Роланд ни словом, ни намеком ничего ей не обещал, но от того, что прямо сейчас он истолковал молчание верно и ушел, делалось вдвойне горько.

Можно поехать в Канаду. 

Или в Нью-Йорк. 

Переключиться, зализать раны, которые глупо было отрицать, там, где станут кормить, гладить по голове, радовать мелочами и ни о чем не спросят до тех пор, пока она не заговорит сама. 

Если когда-нибудь осмелится, конечно. 

Нужно забыть. Уговорить себя, войти в образ и себя же убедить, что это был просто сон. Необычайно яркий сон, увиденный где-то на пути в Новый Орлеан в очередном номере очередного мотеля, где создала для себя тишину искусственно. 

Ничего нет и не было. 

Не было, не было… 

Роланд бесшумно спустился с подоконника в спальню, остановился перед ней. 

— Если бы я знал, что придётся лезть в окно, захватил бы цветы и гитару. 

Он изменился. 

Внешне остался прежним, — те же узкие брюки, выгодно подчёркивающие длинные стройные ноги, черная же майка со свободным воротом и приспущенными плечами. 

Бинта под ней не было. 

У застывшей перед ним от неожиданности Герды начало темнеть в глазах. 

Пол поплыл под ногами. 

Да, Роланд казался другим. Уставшим, вымотанным, но распрямившимся и похорошевшим. 

Не удивительно, ведь всё в его мире, в его Вечности встало на свои месте. 

— Гера… 

Челюсть свело, и за долю секунду до того, как заорать, она ещё успела понять, что ведёт себя крайне неправильно. 

— Да пошёл ты на хуй со своей проблемой выбора! Что ты пришёл мне сказать?! Что дело не во мне, просто ты не свободен, и я с самого начала об этом знала?! Я помню, блять, спасибо! Знала, конечно! И что ты ничего мне не должен и ничего не обещал знаю тоже! Не стоило ради этого прерываться! Тебя наверняка ждут, так что будь так любезен, свали отсюда на хрен к чёрту поскорее, и не трогай меня хотя бы сегодня, если не случится ничего охуенно срочного! 

На секунду Роланд опешил, а после кивнул, слушая этот беспомощный и бессмысленный крик молча.

Так же молча он поднял левую руку, демонстрируя ей тыльную сторону ладони. 

Герда осеклась и умолкла, когда от собственной отвратительной истерики сердце забилось болезненно сильно, а горло и рёбра пережало. 

Часто и загнанно дыша, она уставилась на руку Роланда, пытаясь отыскать на ней повреждения или… 

Кольцо. 

Обручального кольца на нём больше не было. 

Убедившись, что она рассмотрела всё, что надо, Роланд кивнул ещё раз и поправил упавшие на глаза волосы. 

Адреналин схлынул, ноги подкосились, и Герда сев на край кровати, закрыла лицо ладонями. 

Было отчаянно стыдно и мучительно  больно, и вместе с тем приходило спасительное отупение. 

— Блять… 

Хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы прикинуться мёртвой. 

Либо прямо попросить его уйти. 

Даже извиняться сил не было. 

— Прости. Я знаю, что не имею на это права, и не хотела тебя обижать. Я стараюсь просто порадоваться за тебя. Правда, очень стараюсь. Только нужно немного времени. Я не была… готова. 

Роланд отступил на шаг, не давя на нее и не нависая, присел на подоконник. 

— Это мне следует извиняться. Ты должна была узнать об этом от меня. Но я тоже… Не был готов. 

Герда опустила отяжелевшие руки, и они плетьми повисли между коленями. 

— Ты в самом деле ничего мне не должен. Не нужно объяснять. Если ты и… Мистрис Дарла не имеете ничего против моего присутствия в городе, я помогу с этим делом, потом уеду. На этом всё. Обещаю не доставлять проблем и не устраивать больше подобных безобразных сцен. 

Роланд покивал рассеянно, глядя на улицу, будто не слушал ее вовсе. 

— Как фамилия твоей матери, Гера? 

Она рассеянно моргнула, сбитая с толку. 

— Уолш, соответственно. Я вроде не похожа на несчастного бастарда с кучей комплексов. 

Роланд усмехнулся коротко, пространно, незнакомо.

— Как ее девичья фамилия? 

Воздух застыл, и сорвавшееся было в галоп время снова замерло. 

Герда молчала, часто и поверхностно дыша и безуспешно пытаясь подобрать правильный ответ, а Роланд рассмеялся, облизнул губы, качая головой:

— Ебучие Мердоки… Каким образом вы такие вездесущие? 

Первое потрясение начало отпускать, и Герда поднялась, подошла к нему и, присев на подоконник рядом, осторожно заглянула в лицо: