— Нет, я… — Герда в своей неповторимой манере тряхнула головой, а потом, собравшись с духом, посмотрела на него снова. — Я испугался не ее. Просто все это… — не меняя позы, она подняла голову, окидывая взглядом болото. — Всего этого так много. Вообще всего здесь, Нового Орлеана в целом. Что-то я видела, кое-что просто чувствовалось, но это ни на что не похоже, я никогда не сталкивалась с таким. Я боюсь не справиться. Боюсь оказаться слишком самонадеянной, понимаешь?

Роланд серьезно кивнул и подался вперед. Взяв лицо Герды в свои ладони, поцеловал ее медленно и нежно, без слов успокаивая и обещая помочь.

Она не отстранилась. Напротив, накрыла ладони Роланда своими, провела вверх по его рукам, подаваясь навстречу, подставляясь под его прикосновения доверчиво и безрассудно, — в очередной раз.

Болота были идеальным местом, чтобы ее убить. Сбросить труп в воду, оставив на усмотрение Мэй: позволить глупому человеку уснуть с миром или отправить ее бестелесной бродить с огоньком в руках. Быть может, сделать ее подобной себе.

Роланд разорвал поцелуй первым и немного отстранился, чтобы видеть ее лицо. Красивое, утонченное, породистое. В стирающей все наносное темноте болот, украшенной желанием Королевы, было особенно видно, насколько девочка красива. Будучи просто хорошенькой в юности, она научилась быть по-настоящему привлекательной, обещая с годами превратиться в прекрасную, интересную и волевую до жесткости женщину.

Она могла бы сделать неплохую модельную карьеру.

Могла бы стать блестящей танцовщицей, успешной и обласканной славой.

Могла стать прекрасным банкиром — хватким, умным, дерзким человеком дела, своей в мире не просто больших, а колоссальных денег.

Как минимум трижды могла умереть по собственной глупости.

Роланд видел все эти возможности смутно, словно за густой непрозрачной пеленой, и вместе с тем достаточно отчетливо.

Выбор в равной степени интересных и благополучных дорог у Геры был огромен, и, с большой долей вероятности, она сама об этом многообразии прекрасно знала.

И все же была здесь, с ним, в этой лодке.

— Скажи, тебя правда это не беспокоит?

— Что? — она моргнула удивленно, в самом деле не понимая, о чем идет речь.

Герда растаяла, почти расслабилась, и, немного подрагивая от переизбытка впечатлений, держалась за рукав, не желая отпускать. Даже отдаленно не думала о тех малоприятных для нее перспективах, что волей-неволей сложились в голове вампира.

— Технически я ведь в самом деле труп. И в самом деле не первой свежести.

Она рассмеялась глухо и смущенно, опустив взгляд.

— Я правда не хотела тебя обидеть.

— Ты правда меня не обидела. Но…

— Но это объективно так, — она посмотрела ему в глаза неожиданно и пристально, совсем чуть-чуть, но виновато. — Я знаю, Роланд, и не очаровываюсь излишне на этот счет. Насколько бы сдержанным и цивилизованным ты ни был, рано или поздно наступит момент, когда я покажусь тебе просто едой. Это нормально. Это твоя природа, черт возьми.

— И тебе в самом деле не страшно?

Этот интерес был настолько неподдельным и неожиданным в исполнении такого старого вампира, что Герда подалась вперед, целуя сама.

— Нет. Ты остановишься, если будет нужно. Или я найду способ тебя остановить. Не знаю, посмотрим при необходимости. Хотя я и надеюсь, что до этого не дойдет.

Роланд погладил ее по затылку, возвращая поцелуй.

— Ты умная, Гера…

— А раньше была просто странной. Расту в твоих глазах!

— … Я не хочу доводить до момента, когда тебе станет противно.

Обратить все в шутку не получилось, и Герда обхватила ладонями его шею. Не чувствуя тока крови под пальцами, придвинулась ближе.

— Я тебя не боюсь. И мне не противно. Даже если это делает меня некрофилом, мне наплевать. Обещаю, что я никогда не обнаглею настолько, чтобы назвать тебя своим, а в остальном пусть просто будет как будет, ладно? Я ни о чем не пожалею.

Это была какая-то другая Герда, — незнакомая, умная, циничная, знающая свои пределы и потенциал лучше, чем даже старый вампир мог предполагать.

Вероятно, такая, какой она станет к тридцати, если доживет.

Развеивая собственную иллюзию, Роланд поцеловал ее левое запястье, обвел кончиком языка край татуировки и получил в награду рваный теплый выдох.

— Поехали ко мне? Это уже самое впечатляющее свидание в моей жизни, и я очень благодарна Мэй, но едва ли у неё найдётся для нас чистая постель.

Ночная дорога оказалась по счастливой удаче почти пустой. Роланд хорошо водил машину, ехал быстро, даже немного превышая допустимую скорость, но плавно, превосходно контролируя огромную массу железа.

Герда на пассажирском сидении сходила с ума. Она даже пристегнулась, хотя искренне и всей душой ненавидела ремни безопасности, и в компании вампира можно было позволить себе не пользоваться ими.

Однако ремень держал в узде не хуже настоящего ошейника, и сгорать от почти не поддающейся контролю и необъяснимой с точки зрения логики страсти было проще, оставаясь пришпиленной к сидению.

Она так и не поняла, что такого произошло по пути, но едва за ними закрылась дверь ее квартиры, эта граничащая с помешательством страсть переплавилась в нежность.

Обнаружив под водолазкой Роланда уже привычную повязку, она едва не застонала и тут же принялась за его ремень. Она не спрашивала, носил ли Смотрящий ее постоянно или надевал только на их встречи — тонкий эластичный бинт, прилегающий к его коже, превратился в стопроцентную гарантию того, что близость будет…

А когда классный секс успел превратиться именно в таковую, Герда тоже не знала и анализировать не стремилась.

Сегодня она не пыталась перехватить инициативу или урвать украдкой больше, чем было предложено изначально, полностью предоставив Роланду право вести.

Тот оказался поразительно серьезен. Сведя на нет ее слабую попытку не терпеть до спальни, а упасть прямо на диван, он делал всё уверенно и сосредоточенно, заставляя не помнить ни о чем, кроме себя.

Герда покорно забывала, — о болотах, об обескураживших ее своим могуществом нелюдях, обо всех своих сомнениях и страхах. Стоя на четвереньках, она прогибала спину, бездумно и с отчаянной откровенностью подставляясь, умоляя без слов, но каждым движением.

Просить Роланда ей объективно было не о чем. Тот не пренебрегал ни своим, ни ее удовольствием, тщательно дозировал силу, с которой мог позволить себе двигаться, и нежность, от которой Герда начинала задыхаться.

Двигаясь глубоко, неторопливо и беспощадно чувственно, он делал всё как надо.

Пары огненных, переполненных эмоциями ночей, казалось, хватило ему для того, чтобы научиться чувствовать своего ручного человека, запомнить, как ей надо, и с поразительной чуткостью угадывать момент.

Не зная, каким образом подобное чувствование между ними может быть взаимным, Герда отплачивала за эту возможность обходиться без прямых просьб и слов сполна, подстраиваясь под его ритм и подавалась навстречу так, чтобы слушать над ухом тихие, но искренние стоны.

Роланду в самом деле было хорошо с ней.

Возможно, лучше, чем вообще было за последние два десятка лет — так много, практически вся ее жизнь…

Когда он из какой-то почти суеверной тактичности попытался отстраниться, Герда не позволила. Ей важно было прочувствовать всё до конца, и, изливаясь в нее, заставляя содрогаться и удерживая на себе, Роланд легонько задел ее плечо.

Как показалось Герде, клыками.

Эта догадка оказалась даже ярче оргазма, и она поспешно перекатилась на спину, чтобы посмотреть.

Лицо Роланда было обычным. В нём ничего не изменилось, разве что появился отпечаток искреннего и потрясшего ее блаженства.

Давя в себе слабый отголосок граничащего с омерзительной неблагодарностью разочарования, Герда переползла на него, устраиваясь поперек груди, и для надежности еще закинула ногу сверху.