Возникшая на пороге так тихо, будто отделилась от ночной тени, Селина кивнула коротко, но серьезно:

— Я поняла.

Ее взгляд задержался на парне на полу, а после она посмотрела на Герду, словно именно от нее ждала ответов, и та поспешила ее увести, пока Роланд ничего не почувствовал и не передумал.

— Напомни мне, почему мы лезем в окно, если у Роланда есть ключ?

— Потому что Роланду не надо было знать об этом заранее. Ты вообще вампир, в чем проблема?

— В том, что если я навернусь со второго этажа, мои переломы срастутся за пару часов, а твоих растекшихся по подъездной дорожке мозгов Смотрящий мне не простит.

— Тогда не отвлекай меня, когда я пытаюсь… Черт!

Все еще удивительно сильная и хрупкая при этом рука сжалась на ее воротнике, и, используя Селину в качестве страховки, она наконец сумела перебраться с толстой ветки кипариса на карниз.

— Твою ебаную мать!..

— Фи, пиявка! И этим ртом ты его целуешь?

Сказать в ответ было нечего, поэтому Герда просто опалила ее взглядом.

— Ладно. Что ты хочешь за молчание?

— Твою душу, разумеется.

— На кой черт тебе моя душа?

— Не знаю, но звучит забавно.

Словно в компенсацию позора с деревом, окно ей удалось вскрыть с первого раза, и в спальню она тоже соскользнула первой.

В луче лунного света лежащий на кровати призрак выглядел особенно тоскливо. Бессмысленные мертвые глаза Остина по-прежнему были уставлены в потолок, но теперь, помимо холода, Герда отчетливо чувствовала отчаяние.

Он мучился здесь… Не за свою вину.

Такая формулировка была самой обтекаемой, самой безопасной.

Бесшумно поставив на пол небольшую сумку, принесенную с собой, она подошла ближе и склонилась над мужчиной, на этот раз соприкасаясь с источаемым им холодом без брезгливости и страха.

— Прости. Потерпи еще немного, ладно?

Очевидно собиравшаяся что-то сказать Селина осеклась, и краем глаза Герда отметила, как она полезла в карман, достала мешочек, похожий на тот, что был у Роланда, и рассыпала немного его содержимого на полу.

— Твою мать…

Глаза девушки расширились, налились сначала жидким золотом, потом алым, похожим на саму кровь, цветом.

Развернувшись, Герда взяла ее за плечи. Пугаться неадекватной реакции юного вампира было поздно, поэтому она решила не бояться вовсе. Слегка встряхнула ее, вынуждая смотреть себе в лицо.

— Линс, прием! Земля вызывает Селину!

— Ты все время это видишь? — не отводя взгляда от ее лица, Селина кивнула на кровать, спрашивая полушепотом.

Герда разжала пальцы, погладила ее обеими ладонями по волосам.

— Да, практически. Этот парень здорово настрадался ни за что. Я повела себя с ним как последняя тварь, сказала, что он этого заслуживает, но это не так. Так что я теперь вроде как ему должна. Я все сделаю сама, просто постой здесь, ладно? Дашь мне знать, если кто-то появится на улице, если я не услышу.

Почти минуту она молчала, будто смысл сказанного доходил до нее слишком медленно, а потом кивнула и отступила назад к окну.

Наклонившись к сумке, Герда стала вынимать из нее травы и свечи, полностью сосредоточившись на том, что делала.

Селина все еще смотрела на конвульсивно дергающийся на кровати призрак, но собралась она завидно быстро.

Расставляя на полу все, что могло понадобиться, и зажигая свечи, Герда уже не сомневалась в том, что она справится.

Первый шок прошел, и Селина готова была принимать в происходящем самое деятельное участие в меру своих сил.

С некоторой горечью подумав о том, что Роланд может с ней сделать за подобное времяпрепровождение для вверенного ему «птенца», она сосредоточилась на деле.

По мере того, как жар от свечей, между которыми она сидела, усиливался, сознание растворялось в окружающем пространстве. Герда уже не видела дрожащих полупрозрачных стен, сознательно игнорировала повисший в воздухе густым и плотным туманом страх, кисловатый запах ничем не обоснованной ярости.

Кисти ее рук от запястий до кончиков пальцев ломало, суставы выкручивало в спираль.

Это было сложно.

Проводы неприкаянных душ в любом виде были занятием не из приятных — энергозатратным, грязным, не предполагающим никаких гарантий.

Правда, с такими, как Остин, традиционно оказывалось немного проще — с большой долей вероятности, они уже знали свой путь.

Конечности призрака задергались ещё сильнее, а потом неестественно выпрямились, словно некто невидимый, но очень сильный дёрнул за привязанные к ним нити.

Сквозь застилавшую взгляд пелену Герда видела, как он встаёт, неловко и медленно, будто успел забыть, как именно его тело умело это делать.

Удивлённо и внимательно ощупав свой живот, Остин поднял на нее взгляд, наконец абсолютно осмысленный. Благодарный.

— Иди, — Герда улыбнулась ему бледно, но искренне. — Спасибо.

Призрак таял, сливался с потерявшим очертание и точку во времени пространством.

Герда смотрела.

Когда всё закончилось и она снова осознала себя сидящей на полу в чужой, окончательно опустевшей спальне, пальцы заметно дрожали.

Погасив свечи, она взяла и взвесила в ладони одну из них, пытаясь зацепиться за неё как за что-то материальное.

— Гера, — неслышно подошедшая Селина коснулась ее плеча кончиками пальцев. — Я соберу.

Герда подняла на неё взгляд и снова почувствовала себя виноватой.

— Спасибо, я сама.

— Роланд ждёт внизу.

Вот эта новость отрезвила лучше ледяного душа.

Герда сбежала по лестнице и толкнула уже открытую дверь.

Стоящий на подъездной дорожке Роланд повернулся к ней, и Герда остановилась, осознав, что ночь уже стала глубока. Она потеряла счёт времени там, наверху. Рисковала потеряться сама, если бы не Селина.

— Прости. Я знаю, что не стоило звать Линс с собой, но я здорово проебалась, и если бы что-то случилось… Нужен был кто-то, кто дал бы тебе знать в случае чего.

Роланд молча обхватил ее за плечи, привлекая к себе.

— Ты сделала всё, что требовалось?

Ожидавшая совсем не этого вопроса Герда рассмеялась тихо и нервно, а потом полезла в карман, пытаясь одновременно достать сигареты и не вывернуться из-под руки.

— Да. Он ушёл с миром. Что сказал Кевин?

— Преимущественно матерился, потом отдал этого полудурка медикам.

— Тебе удалось получить от него хоть что-то?

— Нет. Он только мычит бессвязно.

Сухой горький дым прочищал горло и успокаивал разум.

Селина вышла из дома, закинув сумку на плечо, окинула их взглядом, но ничего не сказала.

— Я могу попробовать посмотреть его, если хочешь, — Герда заговорила медленно, словно пробуя на вкус собственные слова. — Влезть ему в голову. Не факт, что это будет результативно, если у него там сплошная каша.

— И это может быть опасно, — Линс остановилась рядом, гладя только на Роланда. — Если парень попутно изжарит нашей пиявке мозг, будет обидно.

— Это ты придумала меня так называть⁈

Она пожала плечами, давая понять, что не намерена отвечать на глупые вопросы.

— Никакого копания в чужих мозгах, — Роланд погладил ее по волосам и заглянул в лицо. — Есть хочешь?

— Нет, — Герда покачала головой и только после решилась посмотреть на него в ответ. — Хочу домой. Мне нужна ванна. И поспать.

«Смотри на то, что должно было случиться с тобой».

Герда не хотела смотреть.

Свернувшись в комок под одеялом, она старательно отгоняла встающие перед глазами картины — чужая обезображенная плоть, кровь, которой было по-настоящему много, искажённое болью лицо человека, не успевшего понять, зачем его убивают.

Болезненная, грязная, вонючая и бессмысленная смерть.

Общаясь с мёртвыми, она поневоле была знакома с ощущением пронизывающего, заставляющего мышцы костенеть холода, приходящего по мере остановки всех процессов жизнедеятельности в организме.