Герда улыбнулась в ответ.

Мэй нравилось, что, глядя на неё снизу вверх и оставаясь вежливой, она держалась на равных, и этой симпатией можно было воспользоваться.

— Без обид, но я тебя не знаю. Ты могла ему помочь, а могла и навредить. Мы понятия не имеем о том, что из себя представляет эта штука.

— Ты хочешь, чтобы я тебе рассказала?

— Пожалуйста.

— Ладно, это лишнее, — она отпила из своего стакана и посмотрела на огонь.

Лишь теперь, глядя на нее в профиль, Герда отметила необычный разрез глаз, свидетельствующий об индейской крови.

— Только не вздумай спрашивать, как давно я живу на этих болотах.

— И в мыслях не было!

— Молодец. Хорошая девочка. Вся в бабушку, — ее новая улыбка оказалась такой теплой, как будто она хвалила щенка или маленького аллигатора. — Я, к сожалению, мало чем могу помочь. Оно там есть, но существует автономно. Не трогает и не беспокоит нас, мы не трогаем его. Признаться, я принимала это за новую или внезапно пробудившуюся форму жизни.

— Давно оно появилось?

— Чуть меньше года назад, — расслабившись, Королева откинулась в кресле и прислонилась затылком к спинке. — Я не знаю, где конкретно оно находится, но думаю, недалеко от того места, где ты в ту ночь стояла. Так что можешь считать, что побывала в самом эпицентре.

— Поэтому я так устала… — Герда посмотрела в свой стакан и взболтала в нем виски, а потом снова подняла взгляд на свою собеседницу. — Какое оно, Мэй? Ты же часть этих болот. Или они часть тебя. Как это ощущается?

Королева нахмурилась, задумавшись, и ее лицо стало похоже на великолепное мраморное изваяние, выполненное искусным мастером.

— На сами болота, пожалуй. Тягучее и темное. Большое. Оно как будто продолжает расти, и…

Она умолкла, и спустя несколько минут Дарла негромко окликнула:

— Мэй?

Королева перевела на нее задумчивый и серьезный взгляд, а после снова посмотрела на Герду.

— Оно растёт, как дерево, из глубины, из самой земли. У него нет личности, только образ, который иногда меняется. Когда я бросилась на помощь, — это она выделила интонацией. — Роланду, эта штука как раз начала примерять лица моих утопленников.

— Я правильно понимаю, что если оно выйдет на улицы, мы его даже не узнаем? — теперь в голосе Дарлы послышалось некоторое напряжение.

— Их же там сотни, если не тысячи!.. — Герда посмотрел на нее потрясенно, едва ли не беспомощно.

— Вы почувствуете, — Мэй качнула ногой и отпила из своего стакана снова. — Тебе и твоей семье болота благоволят. Особенно той маленькой блондинке, которую привёз Князь. Кстати, я одна не могу к этому привыкнуть?.. Синеглазый мальчик неплохо научился договариваться с ними сам. Так что если встретите, почувствуете.

Виски разогрел кровь, расслабил мышцы и сделал голову приятно легкой и пустой.

Герда лежала на спине, заложив правую руку за голову, и смотрела в потолок, где гонялись друг за другом два паука.

Шум, доносящийся из сада, все больше напоминал вечеринку, в которую само собой перешло обсуждение такого судьбоносного вопроса, как правление Новым Орлеаном, и негромкая музыка послужила тому подтверждением.

Она слышала смех Дарлы и немного захмелевший голос окончательно всем довольной Мэй.

Кто-то на плохом французском громко поинтересовался, с каких пор первородные в виде пауков охраняют погреб Смотрящей, и Герда невольно ухмыльнулась. 

В ответ донеслось ее имя, но дальше фразу разобрать не удалось, хотя ее смысл и был понятен.

Оно растет прямо из земли…

У нее не было ни единого предположения о том, чем эта хреновина могла быть. Она не подходила ни под одно из известных ей описаний, не была похожа ни на что.

В самом деле новая или очень старая форма жизни, пробудившаяся на болотах?

Однако сама Королева считала это если не равным себе, то достойным того, чтобы с ним считаться.

Роланд так и не вернулся.

Впрочем, он мог вернуться и остаться с Дарлой в саду, но по понятным причинам ни смотреть на это, ни присоединяться к ним Герда не хотела.

Ее, конечно же, приглашали, — Лоран собственной персоной заглянул к ней, чтобы позвать, — но она сослалась на то, что все же остается человеком и по ночам иногда хочет спать.

Сон, несмотря на пришедшее после умеренной дозы хорошего алкоголя расслабление, как по заказу не шел.

Могла ли Мэй затаить злобу и солгать?

Едва ли.

Гораздо больше Герду занимала реакция Дарлы. В то время как сама она испытала стылый ужас перед потенциальной необходимостью перебрать поименно всех покойников на болотах, та не выглядела… удивленной.

Напротив, она как будто утвердилась в неких своих предположениях, которыми не спешила делиться.

Сегодня, впрочем, для этого было не самое подходящее время, и Герда вынуждена оказалась признать, что просто ревнует.

Судя по отсутствию кольца, они были не вместе. 

Или вместе, но пока нет? 

От бесполезных мыслей и беспочвенных догадок приятно лёгкая голова начинала идти кругом, и она с трудом поборола в себе желание сунуть её под подушку — всё равно не поможет, а дышать станет тяжелее. 

Нужно будет поехать на болота снова, попытаться отыскать то самое место. 

Пауки весело проскакали в угол и просочились через щель над дверью в коридор. 

Герда проводила их взглядом. 

О подоконник что-то стукнуло, и когда она повернулась, Роланд уже стоял в комнате. 

На нём была всё та же тёмно-красная рубашка, а в руках — букет красных амариллисов * . 

Герда медленно села, понимая, что не может дышать. 

— Ты почему не спишь? 

— Видимо, потому что мечтала увидеть это. 

Она медленно облизнула губы, отбросила одеяло и встала. 

Пижамные штаны сползли так, что из-за пояса показались две лапки вытатуированного паука. 

— Какой же ты красивый, Роланд, Боже правый. 

— Перегибаешь. 

Роланд протянул ей цветы, и, принимая их, Герда задержала его пальцы. 

— Спасибо. 

Лепестки были на несколько тонов светлее его рубашки, и такое сочетание шло ему невероятно, делало запредельно привлекательным. 

Поглаживая их, Герда думала, что это точно станет самым красивым расставанием в ее жизни, самым чувственным и трогательным. 

— Надо найти для них вазу. 

— Герда. 

Поднять глаза всё-таки пришлось, и оказалось, что Роланд неуместно для такой ситуации серьёзен. 

— Дарла была, есть и всегда останется моей Мистрис. То, что мы больше не спим вместе, не значит, что эта связь прервалась или ослабла. Она в принципе не оборвётся никогда, потому что крепче её ничего не бывает. Тебе придется принять это, если ты не планируешь забыть обо всём, что видела и знала, и вернуться на работу в газету. 

В горле пересохло, и Герда с трудом сглотнула, зная наперёд, что это не поможет. 

— Мне правда очень стыдно за ту сцену… 

— Дело не в сцене, а в том, что тебя это мучает, — взяв за затылок, Роланд привлёк ее ближе и заставил посмотреть себе в лицо. 

— Не это. Вы с Дарлой взрослые ребята, сами разберётесь. Я бы в любом случае не стала пытаться влезть между вами. 

— Тогда в чем проблема? 

— В тебе. Тебе не противно? 

Зрачки Роланда заметно расширились, а после он улыбнулся то ли насмешливой, то ли болезненной улыбкой. 

— Мне кажется, разговор об этом немного запоздал. 

— Ты сам сказал, что не связался бы со мной, если бы знал. 

— То есть, у меня был бы шанс от тебя отделаться? 

Герда рассмеялась, понимая, что они скатываются в долбаную трагикомедию, потому что Роланд пришел не прощаться. 

— Я и вчера тебе соврала. 

— Любопытно. В чем? 

— Мне не кажется, что это гадко. Вернее, умом я понимаю, что это какой-то пиздец, но я этого не чувствую. Возможно, дело в том, что для мамы это было ожидаемо. Или в том, как повела себя Дарла…