Дарла вернулась ровно через два часа. Она выглядела лучше, чем в тот момент, когда уходила, двигалась свободнее и легче, но, наблюдая за ней, Герда заключила, что процесс восстановления ещё не завершён.

Значит, спала она действительно крепко…

Не спала. Была мертва.

Все эти двадцать лет она не могла слышать Роланда, сколько бы тот к ней ни обращался.

С одной стороны, от этого было горько.

С другой… Это снимало с нее все возможные подозрения, и от этого Роланд казался особенно счастливым.

Оставаясь таким же спокойным и сдержанным, как обычно, он, тем не менее, лучился от этого счастья, взгляд стал мягче.

На этом фоне даже горечь собственной потери представлялась не такой чудовищной.

В целом, ведь именно такой исход она предполагала. Всё и должно было закончиться само собой в момент, когда выплывет правда.

Роланд пожелал случайную, забавную и легкомысленную девчонку, но по тысяче разных и важных причин не мог себе позволить дочь Мэгги Мердок, в миру Мэгги Уолш.

Спасаясь от неизбежной неловкости, они должны были расстаться быстро и надолго, а встретившись снова годы спустя, по молчаливой договорённости не вспомнить о случившемся когда-то под влиянием обстоятельств мимолетном красивом романе. В худшем случае — вспомнить, но посмеяться над этим.

Логичный, закономерный, ожидаемый итог.

И все же, когда первая растерянность прошла, Герда с некоторым удивлением поймала себя на мысли о том, что это счастье Роланда, его ощущение вернувшейся полноты жизни, было важнее любых предположений и собственных фантазий.

Дарла начала действовать вне пределов ее логики, и прямо сейчас это было хорошо, потому что уехать…

Да, было бы правильнее.

Однако на текущую минуту Герда еще не была к этому готова.

Когда Дарла вернулась, Дэн первым делом собрался уйти и забрать Селину, но она не позволила. Не приказала, но вежливо попросила остаться, чему Линс явно обрадовалась, а Дэнни смирился. Он чувствовал возраст и старшинство другого вампира, помнил кто перед ним, и все равно держался настороженно. Устроившись на полу в противоположном конце комнаты, смотрел бесстрастно и невыразительно, но так, что Герда им невольно залюбовалась. Роланд был ему дороже всех возможных устоев, и его свободолюбия хватало, чтобы это не слишком тщательно скрывать.

Для любого юного вампира столь очевидный вызов был бы чреват, но Дэнни мог себе позволить и позволял. Даже не из уверенности в том, что его в любом случае прикроют, а потому что мог сам… Он многое мог сам.

На фоне всех встреченных в течение жизни нелюдей, — разумеется, весьма многочисленных, — Герда находила его самым интересным и неординарным, и то, что видела, она невольно примеряла на Роланда. Они были похожи даже в этом — не нуждаясь в том, чтобы ограничивать свою свободу привязанностью к Создателю, они оба пошли на это добровольно.

Проклятые человеческие привязанности…

Селина держалась тихо. Устроившись в углу дивана, она свернулась в комок, сцепив пальцы на обтянутом джинсами колене, хрупкая и задумчивая, и Герда случайно перехватила взгляд Дарлы, задержавшийся на ней.

Слушая Роланда, очень естественно расположившегося на ковре рядом с ее креслом, древний вампир, вероятно, думала о том же, о чем она сама позволила себе поразмыслить пару раз: сколько сюрпризов и какого качества эта девочка еще всем преподнесет?

Перерождение в грязи и мерзости от крови обезумевшего вампира — не лучшие исходные для того, чтобы двинуться дальше, и тем не менее, она справилась. Каким-то поразительным образом справилась сама, — по крайней мере о том, чтобы кто-то из старших сделал ей переливание, Герда ни от кого не слышала.

Сила, спящая в ней, была огромна, и при определенных обстоятельствах разрушительна, и теперь, когда от Роланда не нужно было закрываться и прятать собственные мысли, она позволила себе беспокоиться о Селине больше, чем о ком-либо. Чем бы ни была эта штука с болот, она не должна была коснуться Линс ни при каких обстоятельствах.

— Герда, — Дарла окликнула её негромко и без нажима, но она поняла, что, задумавшись, умудрилась что-то пропустить.

— Да? Прошу прощения, отвлеклась.

— Что ты скажешь? Есть мысли?

Смеяться над идиотским положением, в котором оказались они с Роландом, она могла сколько угодно, а вот спрашивала ее мнения всерьез, и от этого на долю секунды стало неловко.

За прошедшие полгода Герда успела ни одну сотню раз подумать о том, что не справляется с текущим положением дел. И с десяток раз потянуться к телефону, чтобы в конце концов положить его обратно, так и не послав вызов. Любое вмешательство извне не ударило бы по ее гордости, но разрушило бы волшебство, стало бы концом всего, что искрилось и пылало между ней и Роландом. Когда убийства прекратились, Герда была этому рада едва ли не больше, чем все остальные жители Нового Орлеана вместе взятые, потому что затишье оттягивало неизбежный финал.

— Не знаю. Я едва ли скажу что-то умное, — отвечая на вопрос Дарлы, она оттолкнулась от подоконника, на котором сидела, и прошлась по комнате. — Единственное, что приходит в голову: оно сильное и старое, но глупое.

— Вот как?

— Оно наехало на меня, — пожав плечами, она встретила насмешливо-понимающий взгляд Дарлы и кривовато улыбнулась в ответ. — Я случайно коснулась его, знакомясь с городом, потом пообщалась с его жертвами, и началось. Сначала попыталось затравить вампирами, потом запугать, после вообще полезло ко мне в голову. Я, конечно, редко пользуюсь маминой фамилией, но, как правило, существа определенного порядка это чувствуют.

— И не находится дураков пугать Мердока?

— Именно!

— Оно какое-то… больное, — Роланд медленно поднял голову и посмотрел на Дарлу снизу вверх. — Я почувствовал, когда бегал по болотам. Его как будто… Ломает. Кидает из стороны в сторону. То эта непонятная месть за старые пригрешения, то убийства видящих.

Она покивала, а потом поднялась, подошла к камину и разворошила дрова.

Блики огня извивались на ее изуродованном лице, в очередной раз меняя внешность и превращая ее в откровенно потустороннее, во многом непостижимое существо.

Мистрис Дарла, насколько герда знала, была авантюристкой, блестящим оратором, душой компании и объектом обожания для многих мужчин, людей и не очень. Верной супругой и хорошим другом. Все это оттачивалось веками и в определенный момент привело ее в город… Похожий на нее?

Потянувшись к сигаретам, она застыла, пораженная этой мыслью.

И правда, Дарла была похожа на Новый Орлеан так сильно, словно один из них являлся воплощением другого, и не понять, кто именно и чьим на самом деле был.

Она подходила этому городу больше, чем Роланд, больше, чем кто-либо другой, и какая-то не пойманная, но важная ассоциация заставила занервничать, переступить с ноги на ногу.

— Не сверли мой затылок взглядом, юная леди я этого не делала, — Дарла выпрямилась и повернулась к ней.

Высокий, почти мужской рост ее однозначно не портил.

— Я этого и не предполагала. Вернее, предполагала в начале, и, если вдуматься, можно натянуть эту теорию на происходящее и сейчас, но это было бы слишком мелко. За исключением истории с болотами.

— Спасибо тебе большое за доверие!

— Герда.

Роланд одернул тихо, но Дарла качнула головой, останавливая его:

— Все в порядке. Если бы Герда не подумала на меня, это говорило бы только о ее профнепригодности.

— А ты сама? Думаешь на кого-то?

Дарла вернулась в свое кресло, и когда Роланд начал подниматься ей навстречу, коротко коснулась его локтя чутким успокаивающим жестом.

— Не знаю. Так сразу не скажу.

— Ты не можешь вспомнить? — Роланд присел на подлокотник, и ее рука поднялась, тут же снова опустилась на колено.

Обнять его было привычкой и естественной потребностью, но в присутствии Герды она сдержалась.