— Только если пообещаешь не притаскивать в дом еще десяток молодых и зубастых волчат.

С возвращением Дарлы Новый Орлеан изменился, стал более тягучим, мелодичным и ярким.

Особенно заметные в дождливый и знойный день густые тени скользили по улицам, почти сливаясь со стенами домов, и казалось, тоже вели себя беспокойнее или просто активнее, чем обычно.

В такие дни хорошо было гулять, с отстраненным изумлением вспоминая совсем недавнее свое человеческое прошлое. Сравнивая и сопоставляя, приходя к очевидному выводу о том, что после смерти жизнь изменилась к лучшему.

Отправив мокрую после прогулки одежду сушиться, Селина быстро и уже привычно навела порядок в гостиной — кто-то додумался допивать первоклассный бурбон прямо из горлышка тут, и это было понятно, и вместе с тем, очень смешно.

Дарла с ее жутковатой внешностью непостижимым образом оживила не только свой город, но и этот дом. Если раньше казалось, что в особняке разговаривают в полный голос, чтобы заглушить траурную тишину, то теперь даже скрип половиц звучал естественнее и веселее.

Местные, начиная с Роланда, были рады ей, а она была рада им, — вот весь нехитрый секрет. 

Поворачивая пепельницу на каминной полке так, чтобы стояла ровно, она задумалась, стоит ли пойти и растолкать Дэнни, взявшего себе в привычку спать днём, как добропорядочный вампир. 

Через час-полтора он, конечно, проснётся и так, но разбуженным внезапно он казался особенно забавным. 

Присутствие Дарлы она почувствовала заранее, и обернулась как раз в тот момент, когда та приблизилась. 

— Не помешаю? 

— Нет, я… — Селина указала взглядом на полку, и тут же умолкла, поняв, что можно не пояснять. 

С каждой ночью, с каждым часом Дарле становилось всё лучше, и сила, которая в ней чувствовалась, тоже росла. 

Как ни странно, она не давила, не ложилась на плечи тяжестью, мешающей поднять взгляд.

Напротив, она притягивала, вызывала интерес столь жгучий, что он уже начинал граничить с неприличным. 

— Я подумала, что должна извиниться за то, что напугала тебя при первой встрече, — Дарла протянула ей на ладони что-то… 

Камень. 

Это был небольшой, идеально отполированный водой, ветрами и временем камень, золотистый, переливающийся, как светлячок. 

Линс всё же опустила лицо, разглядывая его. 

— Какой красивый. Никогда таких не видела, спасибо. 

Она улыбнулась довольно и смущённо, и тут же смутилась от этого ещё сильнее. 

— Такие можно найти только на болотах. Они приносят удачу. 

— Теперь мне должно стать неловко оттого, что древний вампир днём бегала по болотам ради меня? 

— На самом деле я просто воспользовалась своим положением и выпросила его у Мэй. 

Следовало держаться серьёзнее, вспомнить все, чему учил Зейн, но вспомнила она об этом только после того как засмеялась легко и для себя самой непривычно. 

— Если серьёзно, извиняться стоит мне. Раскричалась, как девчонка. 

За этот тон Дарла должна была бы одернуть, поставить на место, напомнить, что так она может говорить лишь со своей Мистрис, если та подобное позволяет. 

Вместо этого Дарла вернула ей улыбку:

— Ты и есть девчонка. 

От этого движения шрам на ее лице шевельнулся, как будто он жил своей отдельной жизнью, и это движение интриговало не меньше ее силы.

— Да, но… «Наказание за глупость и прочие грехи для двух старых вампиров» звучит солиднее. 

— Зейн назвал тебя чудом. 

— Мастеру Роланду он врал обо мне то же самое. 

— Надеюсь меня Мистрис Дарлой ты называть не собираешься? 

Селина осеклась, и ответить не успела, потому что только что упомянутый Роланд появился в дверях. 

— Ди… Извините, не помешал? 

Он, конечно же, заметил камень в её руках, и убирать его было глупо, но Селина всё равно предпочла отвести глаза. 

— Конечно, нет. 

— Нашёлся наш недостающий труп. Кевин сказал, что с ним какая-то "лютая ëбань", извини, малышка. Поехали посмотрим. 

В морг они поехали втроем, — проигнорировав вопросительный взгляд Дэнни, Роланд взял с собой только Герду, а младшему мысленно и очень доходчиво объяснил про его приметную внешность, возраст, который они все же вынуждены были учитывать, и родство с Селиной, которую, как сказала Мэй, болота выделяли.

Вынужденный признать его правоту Дэн пообещал не спускать глаз, а после окликнул снова и поинтересовался, не является ли камень, которым Линс прямо сейчас любуется, ядовитым или проклятым. 

Вписывая машину в очередной поворот, Роланд очень постарался не засмеяться, но сидящая рядом Дарла его настроение всё равно уловила и улыбнулась загадочно. 

— Вы ведь там не обо мне сплетничаете? — Герда высунулась с заднего сидения, положив локти на спинки их кресел. 

— Разумеется. Обсуждаем самые интимные подробности, — Дарла откинулась на спинку, отвечая ей со всей возможной любезностью, и получила за это недоверчивое фырканье. 

У входа их встретил Кевин, и они со Смотряшей долго разглядывали друг друга, прежде чем они пошли внутрь.  

По пути в хранилище они обогнали на шаг Роланда и Герду, и отвлекать их никто из них не решился. 

За двадцать лет серьёзный и полный идеалов мальчишка изменился, сменил форму патрульного на значок детектива. Женился, дважды стал отцом. 

Так много воды утекло за это время, столь многое поменялось. 

Под потолком в хранилище горела только одна тусклая лампа, и, остолбенев на пороге, Дарла поняла, почему это было сделано. 

Воздух в помещении был заметно наэлектризован, и вампиры это чувствовали тоже. 

— Вот, — Кевин прошёл к камере под номером 1317 и повернул замок с щелчком, отразившемся от стен звонким эхом. — После вскрытия к телу никто не прикасался, но позавчера дежурный патологоанатом услышал доносящиеся из камеры звуки. Сначала это приняли за дурацкую шутку и тело просто перевернули, но потом она оказалась в таком положении снова. 

Он откинул простыню, и оказалось, что девушка лежит на животе, словно прижавшись уродливым рубцом к холодному металлу. 

Её некогда светлые волосы поблекли и повисли, на песочно-белой коже проступили зелёноватые и фиолетовые трупные пятна. 

Герда медленно перевела дыхание и сделала несколько шагов вперёд, обходя Роланда. 

— Вам лучше выйти, детектив. 

— Почему? 

— Сделай, как она говорит, Кев.

Кевин покачал головой, глядя на девицу с недовольством, но спорить с Дарлой не стал. 

Когда дверь за ним закрылась, Герда подошла ближе. 

Кожа ввалившихся век покойной казалась очень тонкой, через неё проступили вены. 

Скрюченные пальцы девушки лежали на краях стола, будто она пыталась за него ухватиться. 

— Что скажешь? 

— Скажу, что… 

Договорить она не успела, потому что глаза убитой распахнулись. 

Белёсые, затянутые плёнкой, они уставились прямо на Герду, а пальцы дернулись и заскребли по металлу. 

Оскалив зубы, она задергалась, вцепилась в стол, пытаясь приподняться. 

Всё произошло так быстро, что Герда инстинктивно шарахнулась и неловко шлепнулась на задницу.

Роланд тут же оказался рядом, помог подняться и тоже уставился на дергающийся в попытках сползти со стола труп.

— Что это за чертовщина? 

Девушка была мертва бесповоротно, с её телом происходили всё естественные для этого состояния процессы, и тем не менее, нечто в ней или через неё вперило взгляд в Герду и скрипело зубами от желания ее достать. 

Сломанные ногти с отвратительным звуком скребли по столу. Она попыталась приподняться снова, и застывшее лицо растянулось в жутком оскале. 

Неслышно появившаяся из тени с другой стороны Дарла без страха или брезгливости надавила одной ладонью ей на спину, а другой на затылок. 

Даже ей это стоило заметных усилий, но стол задребезжал, когда девушка упала на него обратно.