Сверх всех мыслимых и немыслимых надежд и ожиданий, ей не пришлось прокладывать себе дорогу на болота самостоятельно. Наплевав на правила дорожного движения и не глядя по сторонам, Герда мчалась на предельно возможной для серого седана скорости, а Паучиха бежала впереди, и там, где она появлялась, переставали бесчинствовать нечисть и безумствовать люди, светофоры переключались ровно так, как было нужно, а увеличившиеся в размерах обозленные тени отступали обратно к домам, пропуская человека, взятого одной из них под своё покровительство. 

Герда не думала по пути о том, чем заслужила такое расположение. Не пыталась считать, скольких в этом городе сегодня убьют. Перед глазами всё ещё стоял сосредоточенный и до предела собранный Дэнни, всерьёз вознамерившийся превзойти собственные возможности, если уж обстоятельства сложились так.

Всего-то от него и требовалось, что сцепиться с толпой озлобленных, не помнящих себя и жаждущих крови нелюдей. Если повезёт. Если не повезёт — со всем Обществом Нового Орлеана. 

Чем быстрее она доберётся, тем больше у всех будет шансов выжить, — всё так просто, до банальности. 

Первородная провела ее до места назначения целой и невредимой в рекордно короткий срок. Выскакивая из машины и бросая дверь открытой, Герда увидела, как она поднялась на две задние лапы, как лошадь на дыбы, и с отчаянным низким визгом замахала передними. 

Как будто испытывала боль или злилась. 

«Что?.. ».

Прежде чем она успела сформулировать вопрос даже мысленно, ответ сам возник где-то в глубине черепной коробки. 

Её обокрали, в этом было дело. 

Ее. Их всех. 

Свившая себе на болотах гнездо субстанция, уже почти живое существо, была ею, Гердой, Джаредом, приглянувшимися ей вампирами… Ими всеми. От каждого из местных обитателей она получила частицу — силы, чувства или мысли. 

Первородная была в ярости, и, снова срываясь на бег по узкой тропинке, Герда крикнула ей, не оборачиваясь:

— Не ходи за мной, я сама! 

Девчонка самоуверенная.

Это пренебрежение, совсем не обидное, родившееся в глубине самой Вечности, никогда не начинавшейся и не предполагающей конца, могло бы умилять или вдохновлять. 

Уже мысленно Герда поблагодарила за помощь, и едва не упала, схватилась за попавшееся на пути дерево, чтобы сохранить равновесие. 

Она понятия не имела, что станет делать дальше, как сможет разобрать на составляющие части нечто уже вполне материальное. 

Самый подходящий момент, чтобы вопить и звать на помощь, наступил теперь, но прямо сейчас у нее не было на это времени. 

Роланд ушёл…

Сколько?.. Два? Два с половиной часа назад? 

Его уже могло не быть, как и Селины. 

Как и Дарлы. 

Дэнни, Лорана, Фрэнка и его человеческой семьи могло уже не быть тоже. 

С такими мыслями оставалось только лечь и сдохнуть прямо здесь… 

Герда остановилась, тяжело дыша. 

«Здесь» начинало становиться понятием чересчур абстрактным. 

Она не могла определить, где находится. 

Местность вокруг сделалась безликой и тихой, превратилась в сплошное кривое отражение, лишённое всяких ориентиров. 

Левую руку потянуло болью, и, посмотрев на своё запястье, она обнаружила, что татуировка немного провалилась под бледную с зеленью кожу.

Новый лабиринт, новая хитрость. 

Роланд мог плутать по нему всё это время. 

Мог добраться до места. 

Герда медленно вдохнула, чувствуя, как болотная гниль оседает в лёгких, и тряхнула запястьем. 

Она наивно надеялась, что сможет обойтись без этого до последнего, но другого выхода всё равно предложено не было… 

Или был? 

Не будучи уверенной в том, что делает, она всё же прикрыла глаза, на этот раз погружаясь в эти места мягко и постепенно, а не вторгаясь с разбега, как в прошлый. 

Времени на это уходило больше, но сберечь силы, не зная, что ждёт впереди, было важнее. 

Она не тратилась на поиск Роланда, просто планомерно подключалась к болотам, и сегодня они приняли ее с распростёртыми объятиями. Проложенные ею в прошлый раз дороги остались открытыми — обещавшая, что будет благосклонна к ней, если она захочет прийти опять, Мэй сдержала слово. 

Не видя Королеву, Герда чувствовала её незримое присутствие почти повсюду — в приглушенном шелесте листвы высоко над своей головой, в криках ночных птиц и плеске воды в отдалении. Чего бы ей это ни стоило и где бы она ни была, Мэй помогала больше, чем она смела бы рассчитывать. 

Просматривая территорию в обозначенных ею границах, Герда искала нужное место. 

Мэй сказала, что она была почти что в эпицентре… 

Почувствовав на себе внимательный холодный взгляд, она открыла глаза и увидела тёплый маленький огонёк, пляшущий впереди. Во тьме за ним виднелся даже не силуэт, слабое очертание гибкого и изящного девичьего тела. 

Не ходить за ними, не верить им. 

Дарла запретила. 

Сейчас у нее не было Дарлы. 

Прямо сейчас не было никого, кто мог бы помочь если не делом, то советом. 

Других огней на болотах не было, их все как будто поглотила продолжающая сгущаться тьма, а тот, что выдернул ее из транса, продолжал покачиваться впереди так заманчиво, так плавно. 

Ещё один взгляд, холодный и равнодушный, ввинтился в нижнюю часть затылка, и с трудом поборов в себе желание оглянуться, Герда бросилась за огоньком. 

Она не слышала ни шагов, ни шелеста, ни смеха, ни человеческих голосов. Оно не прельщало ее костром и горячим питьём, как полагалось прельщать и убаюкивать продрогшую и уставшую путницу, просто вело за собой, пока не растворилось в густом воздухе, будто не было вовсе. 

Оглядевшись на ходу, Герда едва не рассмеялась. 

Ледяной взгляд чего-то ужасного продолжал следить за ней, но безнадежно отстал. 

Она не знала, с какой скоростью бежала и как далеко в этом искажённом пространстве забралась, но места оказались знакомыми. 

Не помня точно, сколько времени ей понадобилось на то, чтобы выбраться, в прошлый раз, она готова была поверить даже в то, что находится в паре сотен метров от своей брошенной машины. И своей первородной спутницы. 

Она ждала, сидя на капоте, — сейчас Герда видела это необыкновенно ясно. 

Неожиданно выяснилось, что и лес вокруг она стала видеть очень хорошо, и, благодаря этому видению, удачно миновала подозрительно хлюпающий участок земли. 

Оно хорошо пряталось. 

Так хорошо, что в самом деле можно было искать хоть до утра и все равно остаться ни с чем, сгинуть так же, как сгинули здесь сотни людей до нее. 

Перешагивая через лежащую поперёк дороги большую ветку, Герда подумала о том, что подарок, который она сделает Мэй, если выживет, должен быть воистину королевским. Королева не просто сберегла ее ресурсы, отправив свою подданную вывести ее из лабиринта, но и осветила пространство, сделала его потусторонне мерцающим и почти прозрачным, хорошо просматриваемым. 

Чем ближе она подходила, тем гуще и злее становились болота.

Это была не просто злость — концентрированная ненависть, отчаяние, разочарование, ужас. Все та дрянь, что может копиться в людях годами, чтобы в один далеко не прекрасный момент прорваться десятком выстрелов в торговом центре.

Сколько подобной энергии могло скопиться в огромном городе… У нее не хватало фантазии вообразить.

С каждым новым шагом страх сковывал разум и тело сильнее, а взгляд, вперившийся в затылок, делался все более настойчивым.

Заметив впереди старое толстое дерево, Герда снова бросилась бежать, разгоняя кровь и вязкий, как болотные топи, парализующий ужас.

Не для того они все вложили столько сил в то, чтобы привести ее сюда.

Роланд лежал на земле навзничь. Он упал на подходе к этому самому дереву так, что голова откинулась на дорогу, а лицо…

Не глядя ни на что вокруг и ни о чем другом не беспокоясь, Герда опустилась рядом, не решаясь его касаться. Правая половина лица была обожжена, изуродована, превращена в кровавое месиво вместе с шеей.