— И из этого ты сделала вывод?..

Его напряжение не нарастало, но стало ощутимым, и Герда перестала улыбаться. Пожав плечами, она приподнялась и устроилась рядом, вровень с ним.

— Я как-то спросила его, знают ли о его перерождении родители, и если да, то как приняли. Он сказал, что подкидыш. Ты рассказывал то же самое о себе, следовательно, родственниками в прямом смысле слова вы быть не можете. Но ты называешь его братом и положишься на него больше, чем на кого-либо. К тому же я видела, как вы дрались на кладбище. Такую синхронность не отработать за несколько недель. Это одна и та же техника и манера ведения боя, которой вы оба где-то научились. Плюс его семья. Исходя из того, что я о них слышала, настолько юного “птенца” никогда не оставили бы просто с другом, даже самым близким. Значит, вы друг другу больше, чем приятели или кровная родня.

Она говорила, не торопясь, тщательно подбирая слова и озвучиваемые аргументы, а Роланд смотрел серьезно, словно оценивал.

Однако Герда все же сочла за благо отвести глаза. За время молчания, полученного в ответ, она успела пожалеть о сказанном, усомниться в собственной правоте и твердо решить, что никогда больше не поднимает эту тему, если Роланд отшутится или ограничится коротким, но выразительным “нет”.

Вместо этого тот приподнялся, и, придержав ее за затылок, поцеловал мягко, как будто благодарил и подбадривал одновременно.

— Ты не перестаешь меня удивлять. Такое очень редко случается.

Герда вскинула голову, надеясь удостовериться, что все поняла правильно, и застыла, наблюдая за тем, как Роланд разматывает бинт.

В его лаконичных и очень точных — ни одного лишнего — движениях читалась застарелая усталость.

В течение почти что полугода редкий вечер они проводили не вместе, и всякий раз он цеплял этот бинт на себя, приспосабливался двигаться так, чтобы тот не сбился.

Почти восемь сотен лет…

Как сильно нужно этого стыдиться, чтобы вот так скрывать?

Не то чтобы Герда не задумывалась о подобном раньше, но сейчас вопрос оказался особенно острым.

Роланд снимал чертов бинт так, будто впервые обнажался перед ней, и когда он на мгновение отвернулся, чтобы бросить его на пол у кровати, Герда позволила себе глубоко вздохнуть, как перед прыжком в ледяную воду.

Еще раньше, чем все еще настороженный Роланд успел лечь обратно, она поймала его за руку, отводя ее в сторону так, чтобы наконец можно было рассмотреть.

Оскаленная волчья пасть — глубокое клеймо подмышкой, не стертое ни временем, ни магией.

Сама не понимая, что испытывает, — восторг, благоговение, благодарность, страх, неловкость за то, что вытащила на свет нечто настолько личное? — она потянулась, чтобы коснуться пальцами, но остановила собственную руку на полпути.

— Все хорошо, васима, это не больно, и щекотки я не боюсь, — Роланд не двигался, позволяя ей рассмотреть в мельчайших подробностях, лишь наблюдал за ней со странной улыбкой.

Герда подняла на него заметно позеленевший, ставший как будто более густым взгляд.

— У Дэна оно другое. Я плохо видела вчера, но… Другое.

— Почти восемьсот лет разницы, — сочтя, что для первого раза достаточно, Роланд опустил руку ей между лопаток, закрывая обзор, но притягивая к себе ближе. — В мое время такие были у всех волков. Потом они пытались перейти на татуировки, после отказались от отличительных знаков вообще. Это все же выдало с головой — все заинтересованные знали, куда смотреть. Но мое было поставлено по всем правилам. Это чертовски больно, так что нам давали отвар…

— Обезболивающий?

— Да. Мы не сидели на таких травах постоянно, но это помогало расслабиться и притупить боль. А Дэн свое получил в наказание. Его Вожак не одобрил его… Предпочтений.

Герда замерла, не успев прижаться к нему до конца. Она видела, как на лицо Роланда легла тень, как плотно сжались губы.

Несмотря на внешнее спокойствие, отточенное веками, его обуревали чувства, и тому, кто их вызывал, можно было только посочувствовать.

Вот только сочувствовать ему Герде не хотелось.

— Каким ублюдком надо быть, чтобы сделать это с тем, кто имеет дело с вампирами?

— Конченым. А точнее, даже не начатым, — Роланд странно хмыкнул и посмотрел на нее в ответ.

Его лицо смягчилось, когда он погладил Герду по щеке и губам, и в благодарность за это та поймала кончики его пальцев губами.

— А как это получилось с тобой? Дарла была твоей целью?

Роланд рискнул пойти навстречу, допустить ее к самой большой, вероятно, и самой охраняемой из своих тайн, и теперь она чувствовала себя в праве спрашивать.

Роланд взглянул на нее с очередной незнакомой улыбкой и привлек к себе.

— Дарла была моим заебом.

Гера фыркнула ему в бок, и в таком положении ее оказалось очень удобно чесать за ухом.

— Тебе это кажется забавным?

— Просто странно слышать, как ты ругаешься.

Роланд улыбнулся тоже и почесал за ухом еще раз.

— Называю вещи своими именами. В отличие от того же Дэна, звёзд с неба я не хватал, но прикончить вампира, которому больше тысячи лет, было бы очень круто. Я выследил ее, пафосно вызвал на поединок, — Герда, поднимая глаза, хмыкнула в его бок снова. — Да. Она играючи нащелкала мне по носу и отпустила. Я, конечно же, почувствовал себя униженным и оскорблённым, и достать ее стало для меня делом чести.

— То есть, ты из тех, кто преследует женщин?

От того, каким тоном и с какими интонациями Роланд рассказывал, стало весело, и скрывать это она не считала нужным.

— О да! Догадка о том, что я банально ее хотел, мне в голову, как ты понимаешь, даже не приходила.

Как ни странно, он это веселье поддержал, и Герда, наконец, решилась заглянуть ему в лицо.

— Тогда подобное было для Клана немыслимо?

— Подобное было немыслимо ещё год назад, но по-другому, — Роланд дёрнул свободным плечом и отвел волосы с ее лба. — Клан специфическая организация, Гера. Туда веками попадали сироты, малолетние преступники и беглецы, порвавшие связи с семьёй. Те, кому нечего терять и нечем дорожить, кроме собственной жизни. Это во многом делало братство братством. В моё время. Тогда волки ещё бережно хранили свою историю и старались оставаться регуляторами порядка… Проще говоря, в Клане не приветствовали маньяков. Случалось, что парни влюблялись и уходили, их отпускали без проблем. И любовниц из Туманных Земель имели многие. В этом плане как раз ничего не поменялось. Но тогда подобные связи скрывали не номинально, а в самом деле этого стыдились. Обеим сторонам это могло серьёзно навредить.

— Дарла была настолько влиятельна, чтобы на эти устои наплевать? — неожиданно для себя посерьезнев, Герда села,заозиралась.

Роланд подал ей сигареты и пепельницу, до того стоявшие на прикроватной тумбочке рядом с ним.

Окно было открыто, и ничего против курения в постели Герда принципиально не имела, поэтому приняла их с благодарным кивком.

— Не то чтобы. Вернее, влиятельна она, конечно, была. При ее опыте, уме и харизме будущее ее ждало бы блестящее. Но опять же, тогда это работало иначе. Сейчас времена изменились, молодой Вожак реформирует Клан, а Зейн с его репутацией и положением может себе позволить не бояться вообще никого. К тому же, многие знают Дэна. Хотя у них есть с этим определённые проблемы, они решаемы. Он может разгуливать по улицам и не скрывать, кто он есть. В конце концов, он убил нескольких волков, и это само по себе компенсирует прошлое. Многие даже находят это любопытным — охотник, обратившийся в вампира… Туманные Земли видели многое, но не такое.

— Подожди, — неудачно выдохнув дым, Герда вынуждена была сощуриться от того, что тот попал в глаза. — То есть, о тебе вообще никто не знает? Вообще?

Роланд потянулся и забрал сигарету, давая ей проморгаться.

— Теперь знают. Мелкие, их придурочная Мистрис. Ты, — Герда хмыкнула и взял тлеющую сигарету из его пальцев. — … Лив.