Не знаю, что сказать. Перевожу взгляд поверх её головы. Руки с талии убираю и кладу по бокам бёдер на стойку.

— Настасья где? В подсобке? — каркаю пересохшим горлом, ища повод соскочить с дебильной темы.

Пусть о чём угодно спрашивает, но не об этом.

— Сбежала. Бросила всё открытым и ушла, — огорчена Царевна и от этого моё собственное сердце сжимается, обрывается и по пяткам бьёт. Надо отвлечь себя и её чем-то, иначе расклеюсь, как какой-то лох.

— А что, так можно было?

— Ей можно, у неё дядя заправкой владеет. Натан, так нечестно. Я с тобой всем поделилась, а ты…

— А мне делиться нечем. У меня всё заебись, — пиздец с какой важной интонацией выдаю.

Сраная ты выхухоль Натан. Я облажался, опростоволосился и упал носом в дерьмовый гонор, коим пытался прикрыться.

— Понятно.

Царевна пихает меня в грудь. Спрыгивает со стойки. Сцена под заунывный мотивчик в моей голове печальна.

Ебать! Драма разбитых надежд. Она уходит. Он стоит на коленях и, вырывая на себе волосы, молит вслед — Не уходиии!!! Вернись!

На пятках качаюсь, сунув руки в карман, чтобы и впрямь не припасть к ногам Строгой. Не ползти по грязному полу и просить, чтобы не обижалась.

Неважно. Фантазия у меня бурная. С чего бы Яське обижаться на несущественные вещи.

— Ты куда? — спрашиваю флегматично и опасаюсь нарваться на сарказм, остроту и что — то такое, когда тебя на хер посылают не прямым текстом. Видеть не хотят. Да и вообще, за падшую ниже плинтуса личность считают. Я, крайне восприимчив к такому. От Царевны не переживу.

— Переоденусь в униформу, — всего лишь грустно.

Просто, твою мать, расслабляю сжатые булки. Грусть можно развеять. Пренебрежение с ним лучше не сталкиваться, по опыту знаю.

Тараканы в моей башке разводят костёр. Кипятят мозг. Греются и танцуют. Шевелят все извилины. По сути, Яська права. Она поделилась личным, то есть я ей должен. Про семью распространятся не хочу. Железобетонно против. Но…

Кто ищет, тот всегда найдёт.

Про Миху и Аверьянова мне говорить легко. Фоток наших общих в телефоне навалом. Видосы с вечеринок, но их лучше избегать, а то Царевна заревнует.

Гром на улице гремит, буквально стены содрогаются, и крыша трещит. Уже часа полтора припугивает, но ливнем никак не разродится. Иду к подсобке. Зайка грозы сильно шугается. Пока ехали сюда, она рассказывала, что как-то летом жила у своей бабули и за ней шаровая молния по дому гонялась, потом в розетку вылетела и полстены обожгла. Они всё это забеливали. Голосочек мне её нравится, когда расслабленный. Можно сказать, воркует.

Пусть почаще воркует, чем шипит ядовито.

К двери подхожу и не специально глазами на щиток натыкаюсь. Решение верное, под камерами Яське в голову неудобные вопросы лезут.

Дёргаю рубильник.

— Ой! Натан, Натан, ты здесь, — мигом вылетает встревоженное Ясино щебетание.

— Здесь, мась. Свет из-за грозы вырубило, — тихонечко поворачиваю ключ в замке.

Видел на полках кемпинговые фонари со светодиодами. Прибавить к ним толстючий плед, две пол литровые банки клубники и малиновое вино от Васильича. Шоколадку на пластиковую тарелку накрошить.

Ясенька про имя своё забудет от восхищения.

— Что, блин, с дверью?

— Заклинило. Подожди, за отвёрткой в машину схожу.

— Натан, не долго только. мне. мне страшно.

— Пулей, мась. До ста считай, я до семидесяти вернусь.

Подсвечиваю себе под ноги телефоном и на выход. Начало романтика не ладится тут же. Я за порог, а мне башку ведро студёного ливня обрушивает. Две секунды и я до трусов мокрый.

С.С..Ссукаа!

Неприветливому тёмному небу, поливающему меня почём зря с локтя и средним пальцем фак выворачиваю. По быстро скапливающимся лужам шлёпаю, матерюсь во всю глотку, не похуже забулдыги, обнаружившим, что его жена всю заначку на опохмел в раковину вылила.

Добегаю до тачки, достаю плед и пакет с едой. Отсеком хлопаю и тут…

Возрадуйся!

Местная флора и фауна меня ненавидит. Взаимно.

Мщу природе безжалостно, срывая с клумбы пышные, пахучие белые пионы. Трижды туда и обратно ношусь.

Плед настелил, а нем, цветами ложе любви украшаю. С зажжёнными фонариками красиво становится. Одуреть можно!

Для проформы, скребу ключом по замку. Выпускаю Царевну из заточения и, пока она бурчать не начала, подхватываю под колени и беру на руки.

— Ты чего? — всё же бурчит, но за шею держится.

Несу строгое сокровище к импровизированной полянке между стеллажей.

— Зацени мастхев. У каждой красивой девочки, должно быть красивое свидание, — палю воодушевлённо.

— Красиво, Натан, — носом тычется мне в кадык. И, пиздец, надрывно всхлипывает.

Как яркий представитель сильной половины человечества и капающим изо всех отверстий тестостероном. Абсолютно теряюсь, не зная, что делать с плачущей девочкой. Если из-за меня текут солёные реки — пойду и сяду голой жопой в муравейник и тоже заплачу. По-другому просто не получится, тут два в одном — обидно и пиздюков с кислыми жопками не ненавижу больше всех. Никогда не соглашайтесь на спор их лизать. Я не согласился, конечно же. И не меня они в детстве покусали. Это знакомые рассказывали. Они же потом и ходили с красными пятнами на нижней части тела. НЕ Я!!!

— Ясь, зая моя, ты чего плачешь, — у меня не голос, а лямурр- тужур. Ласковый, в общем, и понимающий.

— Цветы красивые, но их выбросить надо. там. там муравьи.

Да ну на хер!

Трижды, твою мать!

И закрепим мой шок и панику недовольным — Пиздец!

Ставлю Ясеньку к стеночке. Сгребаю плед с цветами и на вытянутых руках молниеносно избавляюсь. Под дождём бегу и выбрасываю кишащий кисло-жопыми мурашами свёрток в канаву. Чудится, кажется, что они по мне ползают и кусают.

Моюсь под ливнем, счёсывая от ног к волосам. Возвращаюсь мокрее мокрого.

— Раздевайся, сушить повешу твою одежду, — Яся хихикает, а я смотрю во все глаза на чистенький, но старый матрас, лежащий по центру от фонарей.

— Это откуда здесь?

— Деда Гриша привёз.

Спустя минут пятнадцать, мы как-то на узком, набитом ватой островке моих низменных желаний размещаемся. Член оживает, ткнувшись наглой мордой Царевне в копчик. Я в одной тонкой простыне завёрнут до пояса и, скрыть похабные намерения, не удастся. Собственно, чего стесняться. Лезу одной рукой под футболку, под лифчик и обнимаю восхитительную грудь. Тереблю сосочек большим пальцем. В телефоне тыкаюсь в галерее. Показываю Ясеньке своих друзей и поясняю кто из них Аверьянов, кто Широков. Нравится ей. Кучу вопросов задаёт, улыбается, лёжа спиной на моём торсе.

Пускаю ладонь по впалому склону её живота. Под шумок до резинки трусиков добираюсь. Ясенька чаще задышав, откидывает голову мне на плечо. До влажных складок дотягиваюсь. Припухшую горошину клитора нахожу. Тугой пояс на её штанах приклеивает. Плавно и медленно тягучую смазку по куньке растираю. Подушечки колет, по телу горячие волны рассекают.

Грудиной своей подталкиваю Царевну покачиваться. Сам же членом по пояснице трусь.

Все гаджеты — зло!

Вот от кого не ожидал подставы, так от Михи. Его сообщение прилетает, треснув по ушам громким сигналом. За Ясиными волосами не вижу, что он прислал. Пальцем рефлекторно делаю свайп. Пошло — чавкающие звуки, заставляют все мышцы окаменеть.

Бляя…

Впадаю в стопор. Гляжу и хуже уже не представить. Миха заснял тёлку, стоящую перед ним на коленях, и делающую ему минет. Его самого не видно, зато процесс очень даже детально заснят.

— Тебе такое нравится? — как-то не пойму по тону, какого Заяц мнения. Не я ж на видео, но пульсу по хрен, до двухсот подскочил и в уши долбит.

— Нет. Вирус, наверно. Спам, — с трудом толкаю и с хрипом прочищаю горло, якобы пришло и пришло. Моя хата с краю, я в этом не участвовал.

— То есть, ты не хочешь, чтобы я тебе… так же..

Хочу ли я?!!!

Член стоит — Башка не варит.