— Где я? Кто вы? — были бы штаны, он бы в них тотчас наложил. Пучит глаза на наших страшнющих масках.

— В чистилище. Помер ты от инсульта, а мы пришли тебя сопроводить в глубины ада, — замогильным голосом травит Шира, разогревая на костре вилы. Он у меня не только красавец, но и фантазёр.

— Я не хочу туда. Я не заслужил. Мне бы наверх, — никакой у него гордости. Даже не сомневаюсь, прикажи мы ему подошвы лизать, выполнил бы беспрекословно.

Тьфу, блядь, свинорылая мразота!

Чешу бороду, и под резиновой накладкой дико потеет. Но внешне, выходит так, вроде меня одолевают сомнения.

— Что скажете. Асмодей, — припечатываю Миху тем, кто отвечал за блуд в демонской иерархии.

— Скажу, друг мой Левиафан, что ему надо исповедоваться во всех грехах, а там уже будем судить, на какой его уровень опускать.

— Ты прав, — тяну многозначительно.

Урод, стоя руки по швам, не перестаёт с ужасом глазеть на Мишку, метящемуся ему раскалёнными вилами в обвисшее пузо. Я секаторами беспрестанно чикаю, едва сдерживаясь, чтобы не отхерачить его стручок. Понятно, что жесть. Понятно, что меня останавливает Ясенька. Кровожадность будет, но умеренной.

— Кайся на камеру, мы Сатане покажем, а он решит, что с тобой делать, — сдвигаю корпус от штатива и нажимаю запись.

На экране только его харя видна, потому что уликой и чистосердечным не засчитают признание человека, связанного по рукам и ногам.

— Так а чо. у вас и телефоны?

— А чё нет. Мы их и придумали. Все гаджеты от лукавого, потому и не оторваться от них, — Мишка, ебать, конкретно вживается в роль, всё же ткнув кабана в бочину, — Говори или мы тебя кастрируем и как свинью на вертеле зажарим!

— Не надо. не надо. Я скажу, я всё скажу, — расторопно, но заикаясь излагает и про мать Яськину, и про падчерицу несовершеннолетнюю, и свои пахабные мысли. Меня, блядь, так тошнит и кумарит злостью, отхожу подальше, оставив Миху рулить процессом.

Сцука! В такие моменты напрочь башку срывает.

Смотрю в небо, деревья рассматриваю и гигантский муравейник с муравьями — мутантами. Нихуясе они отожрались, если таких к говноотчиму приманить они его не съедят, но хорошенько обглодают.

Мухи на мёд липнут, а эти на что?

Иосиф неоспоримо дерьмо, каких поискать, загвоздка в том, что отряду красножопых трудно будет это пояснить.

Из сладкого у нас с собой, только бутылка колы. Широков с похмела всегда её глушит. Когда я стал, таким навороченным изувером?

А вот прямо сейчас. То, что он исповедался на пожизненное, маловато мне будет.

— Левиафан, думаю, этого хватит, — Широков зовёт и я возвращаюсь, прихватив по пути колу.

— Вы. вы, что меня жечь собрались? — голосом нечестивец, как звенящими ложками брякает.

Ссыт падла. Это тебе не над беззащитными женщинами издеваться. Руки б ему сломать за это, но всего лишь сворачиваю в рулончик изгвазданный в земле носок и толкаю ему в рот, перед этим зажав нос. Додумался сомкнуть губищи, а нам нахер не надо, чтобы на его скулёж кто-то притащился. Скинем в полицию видос и местонахождение. Коллеги ведь тоже его ищут.

Ни слова не говоря, поливаю чумеющего в непонимании урода, веду струйку к самому муравейнику. Газировки не так много, но я грамотно распределяю, чтобы хватило. Наблюдаю за бегущими муравьями. Организованные ребята. Молодцы. Не толкаются, но втопили, якобы спецназовцы на секретной операции слаженно.

Надеюсь, что хотя бы тут совесть проснётся, когда ненавистные мной муравьи начнут кусать, и поймёт, за что ему казнь прилетела.

Получив своё отмщение, сворачиваем пыточную, по-быстрому закидав в коробку манатки. Разоблачаемся уже ближе к тачкам и отмываем руки в придорожной колонке.

— Яська там ужин готовит, — хвастаюсь Широкову.

— Она про веб-кам знает и про «Сумерки», — умеет он настроение портить.

— Нет ещё.

— А что будет, когда узнает? Долго такое скрывать не получится. Ещё неделя-две ремонт в клубе закончится, ты перестанешь ночевать дома. Это я ещё про танцовщиц молчу. Касьян Арию под себя воспитал, а твоя дикая, как-то сомневаюсь, что Царевна потерпит конкуренток.

— Мих, чё начинаешь. Работа отдельно, Яська отдельно.

— Это ты не у меня, у неё спроси. Я к Алине в рехаб поеду, я ей обещал, а тебе советую за ужином кое-какие моменты из личной жизни прояснить.

Умеет он выбесить и навести смуту.