Выхожу и..

Не иначе как цирк не всех клоунов с собой увёз.

Из параллельной спальни высовывается нечёсаная башка и хиленькое тельце братца в шелковых панталонах, ему вечно моча цветная по мозгам лупит. Он то художник, то поэт. Имел несчастье наткнуться, как Артемий членом по холсту возюкает. Пизданутый, ага. Сплошное везение, что я не в их породу конституцией и умственными процессами уродился. Хотя прискорбно, что гены большей частью взял от родного отца.

— Тупое быдло, — вякает, но дальше порога не рискует выползти.

У нас, блядь, атмосфера «душевная» Так же рады меня видеть, как и я их.

— Закройся, — толкаю его в лобешник, чтобы на жопу брякнулся и не тявкал.

Постигаю истины. Вздыхаю с облегчением. Улыбаюсь самодовольно, так как, блядь, неимоверно приятно зависеть от самого себя. Вот не пустой пиздеж, что процесс созидания высвобождает массу внутренней силы. Это я не сам придумал, вычитал, не суть, что это слоган для рекламы йоги и был на флаере у одной телки. Имя не помню и белым листом числится ситуэйшен, где мы её с Михой в два ствола на гибкость проверяли.

Дальше по курсу встреча с маман. Генрих, видимо, на фирму укатил, лизать зад несложившемуся родственнику, иначе поджидал бы меня за углом для промывки мозгов. А у меня там впервые за много лет кристально чисто.

— Натан, нам нужно серьёзно поговорить, — глазами гипнотизирует, а внушение делает официальным тоном.

— Я не даю комментарии, — отвечаю, но она так легко с моих ушей не слезет, пока не выскажется.

Идёт по двору следом.

— Натан, остановись! — грозно и с упрёком повышает тон, но не поэтому торможу и разворачиваюсь на пятках. Какая-никакая, но она мне мать, имею уважение хотя бы выслушать. Рожала и мучилась. За это ей спасибо, и что, ебать, Артемием не стал, воспитываясь дистанционно, тоже считаю нужным поблагодарить.

— Стою, но имей в виду, всё, что не скажешь мне фиолетово. Я вас больше не касаюсь, и вас прошу ко мне не лезть.

— Сынок, подумай хорошо. Нужно быть дипломатом и учитывать интересы всех. Таких, как эта из деревни, будет много, а семья у тебя одна. Женись на Снеже, она тебя любит, а на интрижки закроет глаза. Мужчины полигамны, она это прекрасно понимает. Я ей подскажу, если вдруг начнёт выкаблучиваться и нервы тебе мотать.

— Шикарно, но я так и не понял в чём мой интерес. Мою любимую девушку, зовут Яся. Снежке до неё, как и всем остальным, как до луны. Надеюсь понятно, что ничего менять не собираюсь. Вон Артемия пристройте, пока у него благоприятная фаза.

— Но она его не хочет, она хочет тебя! — восклицает с несвойственным ей надрывом. Оно и понятно, слов подобрать не может, приходится подключать эмоции.

Развожу руками. Что ей ещё сказать, тут любая медицина бесполезна. Без осадка и горечи бросаю на их плечи багаж. Слепому не покажешь, глухому не расскажешь, а дураку что-то доказывает только такой же дурак. Это во мне от Егора Васильича закрепилось.

Нет у меня лишнего времени и желания рефлексировать. Наглядно достаю телефон и набираю Широкову, тем самым показывая, что разговор окончен. К тачке иду, раздувая от гордости грудь. Мерса я купил за свои деньги, заработанные на веб-каме. Тут не придерёшься и не прикопаешься. Без тачки под жопой было б затруднительно по городу передвигаться.

Тревожит меня одно, каким образом Яське вывалить, как именно собираюсь нас обеспечивать, и не сочтёт ли она эти деньги грязными. Не каждой же зайдёт, что её будущий муж рубит доходы от тёлочек теребонькающих на камеру и управляет, почти что, стриптиз-клубом. В " Сумерках" спорный формат, мы их на троих, то есть на меня, Широкова и Аверьянова распределили. Касьян за главного, мы с Михой по идее свои клубы по франшизе оформляем. В целом, заебись не с нуля начинать, а просто вклиниться в русло, но Яська…

Чую, предстоит грандиозный скандал. Скрывать до поры до времени, но боюсь, хуже будет.

— Я, блядь, час назад лег, — после долгих гудков, слышу наконец-то Михин скрипучий и заспанный голос.

— Сочувствую, но спихивай с себя тёлку и собирайся. И это, цапани по дороге коробку с костюмами для Хеллоуина.

— Нахуя? — задним фоном идёт недовольное бабское ворчание. Миха как-то поживее включился в разговор. Трахарь неугомонный, так и знал, что домой не поедет, а зависнет на нейтральной территории.

— Потом расскажу. Кофе не пей, не задерживай. Я с собой термос взял, сейчас за пончиками заскочу и жду тебя на выезде под знаком, — отключаюсь, просматривая по карте, где находится тот самый "писец" и Яськин отчим.

Осматриваем живописную местность на наличие укромных уголков. За территорией санатория находится, подходящий для всех моих целей лесок.

Отдыхают тут не совсем ЗОЖники, окурков в беседке набросано — ступить негде.

Чисто, сук, не там же где убирают, а где не мусорят.

Урна им, что ли, не по шарам, но там полным — полно сплющенных жестяных банок из-под пива и чекушек. За беседкой — мангал с прогоревшим боком. Слева в земле вырыта ямка и обложена булыжниками, соответственно, для костра. Наткнувшись на забытую постояльцем зажигалку, молниеносно заклеиваю дыру в коварном плане.

— И что дальше? — Широков не настолько погружен в мои замыслы, но в помощи никогда не откажет.

К тому же ахуел не меньше моего, когда я про Яську пооткровенничал. Мы по-своему те ещё извращенцы, но не уроды. Тем более, если касается близкого, а ближе Царевны у меня никого нет. Она мать моих детей, про будущее не заикаюсь, уверовав, что под её сердечком уже растёт маленький человечек.

Твою мать, не разочароваться бы жёстко! Сильно огорчусь, когда моя Зая не забеременеет.

— Что дальше, — дублирую Мишкин вопрос, возвращая себя в нужную струю, — Ты к вахтёрше, улыбаешься так, как вроде тёлку в клубе снимаешь, потом преподносишь описание чела, просишь пригласить на рандеву к солнечной полянке. Его там ждут Верблюд и Бацилла.

Миха зависает, пострадав мозговым несварением. У меня была примерно такая же реакция на кликухи дружбанов, которых мы с патлатым сначала в коровнике держали, а потом участковому свезли, он-то огласил их тюремные никнеймы.

— Кто из нас верблюд, а кто бацилла, — стебётся Шира.

— Потом выясним. Плюнем козлу в рожу по очереди.

— Я тогда бацилла, у меня сушняк плевать нечем.

Собсна, принимаю такое распределение ролей. Слюны и пены от бешенства у меня полный рот. Харкну так, что захлебнётся. Копыта также отчётливо стучат в желании запинать гнилые потроха.

Михуил удаляется тратить своё обаяние на вахтёршу. Натан собирает сухие ветки, чтобы разжечь костёр. Накидываю в ямку сухой листвы, а сверху уже полешки укладываю, ну и про запас стопку оставляю.

Вытягиваю из кустов коробку с резиновыми масками демонов, к ним в комплекте шли рога и вилы. Конкурс был смешной — собирать на зубья нижнее бельё присутствующих девиц. Победа присуждалась по количеству. Благо, что не выбросили. Пригодится для маскировки, но больше для запугивания.

Настраиваю в телефоне видеосъемку. Устанавливаю штатив напротив ствола приглянувшегося дерева. Толстую верёвку с карабином на конце на землю кладу, чтобы потом не суетиться.

Надеваю маску, а края прячу под горло, чтобы реалистично выглядеть, руки красным тальком измазываю и становлюсь на готовности у дорожки с битой в руках.

Мишка в обход подгребёт, как было условлено.

Минут двадцать проходит, прежде чем начинаю слышать шаркающие шаги. После знакомства с битой Иосиф Строгий падает рожей на дорожку, отключившись с первого удара. Я знаю, куда бить и как.

Нарядный Мишаня присоединяется к осмотру не подающего признаки жизни тела.

— Хули так долго? — спрашиваю, пиная распростёртую тушу в трениках и майке-алкоголичке.

— На процедурах он был. Грязевые ванны принимал.

Ебаный боров, конечно, в грязь его тянет. Поднимем с двух сторон под руки и тащим по дорожке к обустроенному для казни пятачку. Шлёпанцы сами отваливаются. Одежду мы с него ножницами срезаем, вплоть до трусов. Пока Миха придерживает, чтоб не сползал, привязываю его прочно к стволу. Затем водой в харю плескаем и контактом кулак-лицо приводим в сознание.