Любишь — не любишь. Хочешь — не хочешь. Аргументируется кратко — должен. Важно, чтобы бизнес рос, процветал и укреплялся.

Короче, не трогает моих родаков, что я личинку ебу в хламину угашенный и в темноте. Она, бесспорно, симотная, но до трясучки надоела.

Рулю, не поднимая головы, к берегу. Встаю и для эффекта, отбрасываю гриву назад.

Обычно, телки завидев меня, выходящего из воды, стоят с открытыми ртами и мокрыми трусами. Течет с них возбуждение, примерно, как с меня сейчас, хоть выжимай.

Строгой похую, ибо она, скривившись, отворачивается. Типа, пялиться на, обглоданный неопознанной местной тварью куст, ей намного привлекательней, чем..

Чем ахуенный я.

Заметьте, самоценочка нисколько не завышена. Это мои «скучные и тривиальные» будни.

Ну, и лады.

Не больно и хотелось.

Обидно — досадно, но не смертельно. Строгие, они на то и строгие, чтоб не целоваться. Цапанул меня ее гневный спич, в добавочке с «противно» и «не хочу»

"Не хочу" — это до поры до времени. Не хотеть можно, если знаешь, о чем идет речь.

Яська не строгая и принципиальная. Она обделенная и обиженная. Не траханые самочки они, все страшно злые.

Коварству моему, нет конца и края.

Позиция у Ясеньки не самая удобная. Придется перед ней на колени падать.

— Что я с тобой сейчас сделаю, — гашу Яськины нервы до основания, как мне кажется, с самым милым выражением на ебле. Морщится Царевна. Меняю слайд на фейсе, растягиваясь в злорадной усмешке, — Рот можешь не открывать. Потом… после поблагодаришь за райское наслаждение.

Конечно, Яся не догадывается о моей главной сверхспособности. Вслух о таком не говорят, в приличном обществе. Но мы вдали от цивилизации поэтому, здесь можно все и даже больше.

Я повелитель женских оргазмов. Могу дать, а могу и слиться, кончив телке в рот. Это если телка так себе, на разок и не заслуживает лишних церемоний.

Твори добро! И мир к тебе потянется.

Склоняю голову, осознав масштаб своей наиважнейшей миссии — Делать мир добрее, с краткой пометкой «женскую его половину».

Стопе, добавим маленькую сноску.

Прекрасную половину.

Есть у меня определенные стандарты. Метр семьдесят. Блондинки, брюнетки и все те, кто за собой следят. На каблуках и прочее.

Каким боком Яська залетела на первое место в чате?

Определенно, нонсенс.

Подваливаю ближе. Поглядываю сверху вниз. Должна понять — где бы я не оказался после, авторитет мой не роняется.

Я мужчина, этим все сказано.

— Отойди, или я тебе в лицо плюну, — начинает Яся, совсем не с того, с чего бы мне хотелось.

Не поняла, значит, намека. Ей же хуже.

— Куда ты денешься, когда разденешься, — не оригинально, но по факту.

Обхожу вокруг березы, дергаю в разных местах за веревку, якобы проверяю вязку на прочность, чтобы чуть-чуть, гордо стоящей ведьме, нерва нагнать.

Имею право, она мне их во сколько вытрепала, а они, между прочим, долго восстанавливаются. И мне их надо беречь. Впереди нелегкое испытание.

Свадьба, сука.

Возвращаюсь к исходной. Осматриваю с пристрастием.

Шикрадос.

Яська малость припизднутая, но ей, как ни странно, идет этот образ. Не увлекался техникой связывания, а получилось великолепно. Что говорит о чем..

Руки у меня растут из нужной части тела, а не из жопы.

Раздумываю, с чего же нам начать, сие действо.

В шею ее засосать?

Обойдется. Не заслужила. Не расположила. Разгневала. Хамила без причины. Большой у меня список к ней претензий.

Кладу обе ладони ей на бедра. Яська в растерянности машет головой.

— Нет. Я… — не закончив, поджимает губы. Яростно сопит.

Кровожадно скалюсь, нагребая в складочку подол. Царевна, как великомученица, сжимает кулаки и отворачивается в профиль. Не удержавшись, вгрызаюсь в мочку уха.

Чертова лампочка в башке в ускоренном темпе начинает мигать. Будто, кто ножницами проводку чикает и грозится к хуям перерезать.

Отлепляюсь полностью. Рву все контакты.

Норм.

Свечение восстанавливается. Ловлю ясность. Свет и ориентир. У нас есть цель. Не забываем. Ок!

Губами Яську не трогаю. В этом акте что-то не то случается. На поцелуях ставим жирный крест. Соприкосновения с губами пониже, за поцелуи не считаются, так и решим.

Позлить Ясеньку, святое дело. Не менее принципиальное, как и доказать ей ху из ху. Сдвигаю корпус, чтобы ей в глаза смотреть, пока поднимаю край сарафана и просовываю между веревками.

— Готова к высадке в раю, ведьма, — бровями дергаю, на что она крепко жмурится.

Терпеть надумала. Пусть терпит, но недолго. Уверен, куночка Строгой и я, быстро подружимся и наладим связь. Просто до этого, не с того начали. К строгим кискам, нужен особо — тщательный подход. Серьезные киски любят, прежде всего, ласку. К такой с нахрапа не подкатишь.

Стаскиваю прикольные желтые трусишки. Слишком не приглядываюсь, на них мне абсолютно похер. Вешаю их на сучок, над Яськиным лицом, чтоб не запачкать скромное бельишко.

Сердечко разгоняется.

Опускаюсь на колени. Поправляю член, чтобы резинка от трусов ему на горло не давила. Яйца до боли тянет и ломит. Сперматоксикоз аварийно дурманит мозги.

Эм..

Твою мать!

Зрение подводит, перебивая обзор красными кругами. Я готов, но оказывается не готов. Во рту мгновенно сохнет, что и глотать нечего. Пухлый треугольник. Гладкая. Чистенькая. Румяная. Сознание креном тащит. Скажу по более, крутит вертушку, только и успевай равновесие вылавливать.

Вытягиваю губы в дудку и смачно выдыхаю. С хрипом дышу. Яську вверх подбрасывает потоком моего воздуха вблизи от ее холмика. Трясется, знаю, что не от холода.

Беру ее под коленки и сажу на плечи, зарываясь восхищенной мордой в промежность.

Обалдеть!

От запаха этой девочки, просто обкончаться можно.

Ахуеть!

Я, честно говоря, в шоке.

С чего начать?

С Чего?

Бляя, Натан, раздупляйся резче.

Минут пять проходит, а все еще вожу носом по шелковой щелке Царевны, забыв напрочь, как делать куни.

Клянусь богом, держу ее за задницу нихуя не смело. Не отважно тискаю упругие полушария, как всегда в той, нормальной своей, жизни делаю.

Инструкция пошагово перед глазами вертится. Толку то, арбская вязь. Абджад. При всем желании не поймешь, что написано.

Перво — наперво увлажнить, выуживаю из закромов поплывшего черепа, относительно верную мысль.

Было б, чем увлажнять. Язык к небу присох от разбившего волнения. При всем моем похуизме, испортить Зайке — Ясеньке ее первый оргазм, откровенно побаиваюсь. Смазать там впечатления, лишить послевкусия и не добросить до космоса

Самая натуральная издевка. Я мокрый с ног до головы но, не там где нужно. Вытаскиваю язык и ловлю стекающую по переносице каплю. Не задерживаясь, пока не обсохла и не испарилась, переношу Ясеньке на клитор.

Царевна шарахается, словно ее из — под низу ударом молнии прошибло. Сокращается по всему периметру ощущаемых мной мышц.

Чтоб долго не мучиться с орошением, наклоняюсь. Трусь макушкой по сухой и равнодушной ко мне киске. Губами развозюкиваю и получается, что я ее практически взасос целую в половые губы. Похотливым пауком, поймавшим белогривую муху в паутину, впиваюсь пальцами в обворожительный зад. Беспардонно мну.

— Ж.животное. ты грязное животное, — раздается Строгая зажатым всхлипом.

Щекочу кончиком языка постепенно набухающий бугорок. Всем нутром чувствую неудобоваримый подвох, но определить в каком месте он кроется, хоть убей, не могу.

— Натан. Натан, пожалуйста. прекрати. мне неприятно, — Яська вопреки своей боевой натуре, упрашивает жалобно. Рассчитывал услышать другое, но..

Ей неприятно.

Поднимаю на нее взгляд, отчего-то ощущая себя озверевшим кретином. То ли фазы в башке на место встали, но скорее вымораживает дрожащий, едва не срывающийся на плач, голосок Царевны.