Сука! Она его распоролила, а там, не ебаться, сколько компрометирующей инфы.

— Натан, я надела самое красивое белье, — с восклицанием зачитывает.

— Натан, где ты…

К нему добавляет театральное страдание, якобы от сердечных мук мается.

Стерва!

— Натан, почему не отвечаешь..

Если у нее цель — раздраконить до невминяемого состояния. Поздравляю! Добилась.

— Знаешь, сколько тут сообщений. Двести. Твоей невесте заняться больше нечем? — закончив ерничать над, скопившимися месседжами от личинки, делает лицо сочувствующим и презрительным, — Ты еще и подкоблучник, — для усиления эффекта, тяжко вздыхает. Словно возиться со мной неподъемная тяжесть.

— Я тебе язык вырву! — рявкаю, высекая дрожь из земли.

Ясе, хоть бы хны.

— Так, не дотянешься же. Силенок не хватит. Ешь овсяную кашку, пока не остыла. Пей морсик. Через полчаса вернусь и проверю. Тарелку за собой вымоешь, в нашем санатории прислуги нет, — гримасничает, пользуясь своей недоягаемостью.

Убью же ведьму, ну!

— Это типа не все включено? Плохо подготовилась, — вставляю назидательным тоном.

— А я не готовилась. Экспромт.

— Тебе что от меня надо? Говори прямо, — выпихиваю сквозь сжатые зубы.

— М-мм, — выпятив губы, крутит светлой шевелюрой и мычит. С меня уже скоро кожа кусками начнет отлетать от распирающей злости, — Мне надо, чтобы ты хорошо соображал. Вот, — щелкнув языком, как бы финалит сказанное.

Откровенный наезд на мои умственные способности, слету срывает шлагбаум. Несусь на нее, как лишенный тормоза сапсан, оглушительным ревом предупреждая, что в лепешку раскатаю. Без какого — либо осмысления своего заведомого поражения.

Строгая отлетает метра на три, еще до того, как я цепь до упора натягиваю.

— Ничего не путаешь, Царевна-лягушка!!! — хриплю злостно, пуская шипящий пар из ноздрей.

— Неа, — присев на корточки, срывает с низкого кустика большуший лист. Я далеко не натуралист и в растениях не разбираюсь, кроме мариванны, на внешний вид мало что из зелени опознаю. Белогривая вертит лист в пальцах, а затем бросает мне в харю, — Лови, лопух! — в издевке ясно слышу, что она меня лопухом кличет, — К головке приложи целебную травку. Воспаление снимает. К нижней или верхней — сам решай, где больше бо-бо.

Угрюмо зырю, как она не нарочно виляя жопой, вышагивает по тропинке к самой отстойной халупе из всех, что я видел. Гуляю взглядом по ее пропорциональным, загорелым ногам. Снова возвращаюсь к заднице, соблазнившей меня при первой встрече. Знать бы к чему приведет — хрен, когда на нее позарился.

Жопа — супер! Что-то среднее между «кровь с молоком» и «инста-самка» Ебически- потрясная.

Разряжаюсь в воздух громким фырканьем, как жеребец, застоявшийся в стойле, только что копытом не бью.

Кто — нибудь, объясните мне непонятливому.

Что, твою мать, тут за балаган?!

В чем я преуспел, так в охоте на самочек, считающих себя сильно пиздатыми. Про ум Строгой, не варик вспоминать. Потому что его, сука, нет.

Еще один космический талант — объезжать строптивых кобылок. Брыкаться они практически сразу перестают. Это не пиздеж, свезло уродиться рукастым и с большущей балдой.

Им же для счастья, вроде, ничего больше не требуется?

Беседы про звезды и саморазвитие, нужны тем, кто прется по крепкому здоровому сну. Я не такой. Не из этих, занудных ленивцев. На свидания по идейным соображениям не зову. Зачем тратить время на болтологию, если потратить его можно с пользой.

Л — железная логика. С большой буквы.

Вернемся к охоте и отложим в сторону, невольно нахлынувшие анимал — аллегории, как я пристраиваюсь к Ясе сзади, держу ее бомбически — шикарную задницу. Дальше она начинает заливисто стонать. Мой член с маху таранит ее узкую щелку и шлепает яйцами по строгой, мокрой киске.

Огниво! Огнище! Просто, заебись!

Да-да. Я опять думаю про райское наслаждение. У Строгой такая фигура, что только у незрячего не встанет. И это не точно. Хочет она того или нет, но всем своим видом, именно его мне и обещает. Не факт что райское, но удовольствие непременно будет. С таким как у нее темпераментом, за километр чувствуется — секс будет невъебенно шикарным.

Стопэ!

Охота.

Охота мне ее трахнуть, что б уяснила кто в этой бане хозяин. Но это концовка мероприятия и его логический финал. Что ей нужно, не так — то сильно и волнует. Ибо хрен ей что перепадет.

Оригинальный подкат, но не мое, чтобы лаве на нее пачками сыпать. С комплиментами. Нуу… Я подумаю…

Навернув полграфина морса. Бодрящий напиток. Чувствую, как серое вещество заряжается и начинает искрить злобными замыслами, как заманить Яську в баню. Припереть к стенке. Допросить. Содрать с нее маковый сарафан и пытать, до тех пор, пока горло не сорвет криками.

Еб твою налево!

Опять утекаю с ровной дорожки в колею похоти. Строгая на мне тоже неплохо смотрится, но это уже не по теме. И представлять, как бойко прыгают ее вкусные сиськи, тоже не обязательно. И сиськи у нее не строгие, в отличие от серьезной мордашки, а очень даже бодрые. Красивенько стоят, причем без паралона. Успел заметить. Цвет глаз не разглядел, оно мне и не к чему. Я ж не сканер идентифицировать личность по роговице.

Мне ее долбанутая личность, нахрен не усралась! Снять цепь. Забрать телефон. Забрать ключи от тачки. Найти тачку и свалить в закат.

Все гениальное просто.

Вроде, все понятно. Приступаем.

По чесноку. Раскидав детально все, что наметил, и дыр в цепочке, мягко выражаясь, становится дохуя.

Цепь толщиной с три моих пальца. Слабых звеньев при тщательной пальпации, не наблюдаю. Крепится где-то за стенкой предбанника под полом. То ли щель, то ли что, но просунута железная махина впритык. Скоба с лодыжки при всех ухищрениях не стягивается.

Без ключа не сдернешь.

Плохо.

Пока со всем этим вожусь, слышу на улице недовольный бубнеж Строгой. Затаившись, как кот на охоте за мышью, караулю ее подле входа.

Слежу, млять, за ней в прореху между дверью и косяком. Топчется на одном месте, но ближе ограничительной черты не суется.

Хитрая ведьма.

Фортит в том, что я ей нужен больше чем она мне. Затягиваются наши танцы на три с лишним часа. По наручным хронометрам за три мульта сверяю, что Ярослава наведывается через каждый час. Минута в минуту.

Морщится в недоумении и крадется маленькими шажками к моей новоприобретенной конуре.

Ходи ко мне ближе Царевна — лягушка. Я с тебя лягушачью шкурку сдеру и безбожно отдеру, за все содеянное.

— Это уже не смешно. Выходи и не прячься, поговорить нужно… серьезно, — выпятив губы, как я успел подсечь, это проявление ее недовольства. Отгоняет мошек и озадаченно грызет кончик пальца, — Выходи, иначе решу, что ты трус.

Поцелуй меня ниже пупка, коза языкастая.

Полный ахтунг, но у меня от ее милого девчачьего образа, сердечко-то, как необузданный скакун разгоняется. Матушка — природа умеет глумиться, создавая такие эксперименты, как Ясенька.

На внешний вид она зайка — Ясенька. Психует, тарабаня ножкой по земле. Ждем-с кондицию, когда-то же она не выдержит и зайдет проверить.

У личинки на мой иммунитет к ее пиздежу, нервы только так срывает. И у этой сорвет. Любопытство и нетерпеливость — корень женского зла. Ясе Строгой меня не одолеть в этой схватке. Закален в боях неоднократно.

Как и следовало ожидать, трухнув, она не заходит в келью, поджидающего ее монаха. Вторые сутки без секса, для меня считай полноценное годовое воздержание.

Засекаю на часах пятьдесят шесть минут и, уронив, затекшие от напряжения мышцы, на лавку — плюю в потолок.

Затем встаю и перетаскиваю лавку. Ставлю параллельно двери. Завешиваю маленькое окошко тряпкой. Хоронюсь в темном уголке, так, что меня, как не напрягай зрение, не увидишь.

— Долго еще будешь прятаться — выходи!

Строгая в ярости, по вибрации в голосовых связках, отчетливо слышу. Упорно молчу и продолжаю ее нагревать. Прикалываюсь, беззвучно кривляя ее возмущенные интонации.