Хули, зрения лишиться, и я б орал, понося обидчика последними словами. Второй амбициозный дармоед, сокращённо зек, на их тюремные регалии мне поебать, с высокой колокольни. Там как-то не так в выражении, но неважно. Он отлетает на центр террасы, всячески пытаясь показать, что обладает навыком боевых искусств.

Кендо. Дзюдо.

Всё это херня, в сравнении с приёмом — Влупи _ему_с ноги_по яйцам. И заверши ударом кулака по черепу.

Вовремя одумываюсь, что Царевна не должна в этом шоу участвовать. Бабуле на мордобой смотреть тоже ни к чему. У нее сердце слабое, давление херачит так, что в космос не возьмут.

Толкаю их обоих в дом и запираю дверь, просунув веник в ручку. Все проворачиваю максимально быстро.

— Ну подходи, подходи, я тебя на ремни порежу, сука! — вякает мне, перебрасывая нож из руки в руку. Танцор, ебана, диско.

Подпрыгивает, приседает, плечами дёргает.

Можно, я не буду так делать. Я этот танец не знаю. Облажаюсь ещё, не вписавшись в такт. Начну не с той ноги. Мне верхний брейк к душе ближе. С него и начинаю разминку, занося для удара сжатый кулак.

Не я промахиваюсь, он уворачивается, остриём проехавшись по грудине. Пускает первую кровь. Ладно, хоть не фингал под глаз, а шрамы они украшают. Не зацикливаюсь на жжении, а долблю с размаху угловой.

Бац!

Нокдаун!

Вырубаю чётенько, без лишних телодвижений.

У чубаносца купол звенит, как мультяшный спецэффект над головой ласточки по кругу порхают. Причем реально встревоженная дракой стайка вылетает из гнезда.

Зачётная ржака. Сук, и телефона нет, чтобы заснять. Я его у Васильича на зарядку поставил, да так и не забрал, к Яське спешил. В целом соскучился, но больше пока с тяпкой трахался, нафантазировал, как она меня с распростёртыми объятиями примет. Так оно, и вышло.

Можно бы расслабиться и нацепить на голову лавровый венок, как победителю. На лице моём ухмылка, но там ещё лысый позади болтается..

— Ааа..

Хрусь!

Крик и треск звучат в один момент и синхронно с тем, как я поворачиваюсь. Лысый в отключке сопит в две ноздри на обшарпанной, но намытой до блеска доске. Рядом с ним табурет, видимо прозрев, собирался им оглоушить.

Вижу Захара, именно его стараниями закрысившийся оппонент отправлен вне зоны доступа. Патлатым, так и быть, ближайшие пять минут не называю.

— Благодарю, — нехотя, но протягиваю ему кисть, для рукопожатия.

— Кому попало руки не жму, — моросит брезгливо. Сразу видно, чей он больше внук. Бабкина школа. Сморщенной рожей он, кстати, на неё больше смахивает, чем на Васильича.

Васильич — красавчик. Домой приеду, бороду отращу, как у него. Не, ну в барбершоп наведаюсь, чтобы Царевна в обморок упала, а я к ее сладким губкам присосался и откачал.

Вот Ясенька и антисоциальные элементы в моей голове не вяжутся. С какого-то же перепуга они к ней завалились, перекантоваться. Трепались что — то там про радость. Нутром чую подвох, а уловить в каком он месте кроется, задача не из лёгких.

По сути, я ж ничего о ней не знаю. Впрочем, как и она обо мне. Секс он, конечно, крут, но знакомство со всеми Мереховыми Ясе предстоит весёленькое. Из всей семейки Адамс, я один нормальный. Мать, отец, брат, сестра. Там все запущено. Мне, блядь, стыдно за них.

— С этими, что будем делать? — шоркая пятернёй по затылку, Захарыч явно пребывает в затруднении с этим вопросом.

— В тачку грузить и в участок везти.

— Не. в участок однозначно нет. Мы Яську спалим.

— Чем? — малеха ахереваю в непонимании, — Она какое отношение к уркам имеет? — дублирую вопрос, на котором он зависает.

— Мы зачем сюда приехали? — Яся стискивает на груди ремень, по впечатлениям настораживается от вида пустынного берега речки и перспективы остаться со мной наедине.

Спокойно поговорить за весь день, нам так и не дали.

Захар мычал, кивал и держал язык за зубами, пока мы с долбоебами разбирались. Отвезли в старый коровник и заперли до поры до времени, до выяснения. Это я так решил для себя. Смысл патлатого за грудки дёргать, если не его секрет меня волнует.

Круговая порука налицо.

Бабка в теме Яськиных муток. Васильич, как я понял, не при делах.

Был бы идиотом, надумал про Царевну всякого такого. Но она мне девочкой досталась, тупо было бы с обвинениями наседать. Мать не бросает, хотя могла без вопросов и осуждений сбагрить. Как, ни складывай и не выкручивай, вижу в ней лишь положительные качества. Включив мозг, прихожу к мнению, чтобы решить её проблемы, для начала надо понимать, сколько их и в чём заключаются.

Да-да, ебать!

Я умею шевелить извилинами, когда сильно прижмёт. Царевна вот нежданно-негаданно стала идей — фикс. Заинтриговала чародейка.

— Рассказывай мне всё, — требую настоятельно.

— Что рассказывать. На заправку вези, у меня смена через десять минут начинается, — зацепив под футболкой лямочку от лифака, нервно ею щёлкает.

Это мы предусмотрели. У нас с Егор Василичем своя банда и тоже кое-что могём.

— На заправку я звонил, со сменщицей договорился. Поработает два часа сверхурочно за отдельную плату.

Посматриваю на нее барабаня пальцами по рулю, а кое у кого, похоже, словарный запас иссяк. Держит спину ровно и губы в тонкую линию сжимает.

— Хорош, деньгами раскидываться. И мне нечего рассказывать, — отвечает тихо, неуверенно и косится на меня.

— Мои деньги, куда хочу — туда трачу. Выкупил я Яська, тебя на два часа, а может, и три, смотря, как у нас разговор сложится.

— Не сложится, — бабахнув с негодованием, отщёлкивает ремень и мигом испаряется из салона.

Предсказуемо, однако обозвав вдогонку ведьмой. Выскакиваю на всех порах за ней. Мотнёт в лесок, а я научен опытом и следопытом заделаться, не намерен.

Трудно, что ли, в двух словах пояснить, кто её гнобит и от кого в деревне прячется.

Скинув обувь, Царевна босой ногой трогает водичку. Соблазнительно водит плечами, словно её что-то печалит. Подняв на меня свои туманные очи, вглядывается, очаровывая грустинкой.

— Я купаться хочу, а плавать не умею.

— С темы не съезжай.

— Не съезжаю, правда, хочу, — берётся за эластичный пояс спортивных штанов в облипочку, сдвигает их до середины бедер.

— Оденься! — рявкаю резковато.

Хер со мной не согласен. Восстаёт, уставившись на полоску голой кожи между трусиками и чёрным нейлоном. Яська, как не ей сказано, продолжает стягивать одежду. Так и хочет меня увести подальше от важного разговора.

Купаться она хочет, боясь воды. Голову она мне хочет задурить, причём небезуспешно. Дважды со мной один фокус не прокатит, когда я ее уже раскусил.

Заламываю стройную, как осина, фигурку под бок и, обратно надеваю штаны, пока ещё не все плотины прорвало в мозгах, и я, твою мать, на неё не кинулся. Раздевать, целовать и одурело трахать.

По выпяченной заднице прихлопываю. Разок. Другой. Третий.

Сержусь.

Потому что повело меня, пока зажимал, за попу трогал и Яська царапала за поясницу, а у меня там эрогенная зона. Когда ногтями проводят до мурах на теле кайфово.

Возбуждает — это и так понятно. От ведьмы прилив крови к члену толчками непрерывно вкатывает.

На гормоны, что ли, проверится?

Я темпераментный, но не до такой же степени.

— Душнила. животное, нежнее как-то можно, — выпрямившись, клеймит парой ругательств и поправляет волосы, но по итогу бросает гиблое дело и распускает.

— Будет тебе понежнее, как только всё расскажешь.

— Ты чего ко мне прикопался. К невесте своей дуй с попутным ветром.

Зараза! Она бы мне ещё флаг в жопу пожелала вставить. Хватаю за руку, она снова надеется куда-то чухнуть. Держу Яську довольно крепко, чтоб не вырвалась. Вынимаю из заднего кармана телефон. Освобождаю личинку из чёрного списка.

Пишу

«Свадьбы не будет. Я тебя бросил, потому что встретил другую и влюбился. Чао!»

— Нет у меня невесты. Есть только Яська Строгая, — Показываю, что настрочил и снова переношу Снежку в бан. Родаков своих отправляю туда же. Нах их. Рвать так, сук, с концами. Достанут до печёнок своими звоночками и нравоучениями.