- Так там же Володька копытом бьет со своей прошманденью! Залезет Златка к тебе в штаны, потом греха не оберешься. На хрена тебе эти заморочки, Вить?

Дед бросил на стол пачку сигарет. Вик пальцем подтянул её к себе и вытащил одну, поднял к носу, понюхал, щелкнул зажигалкой и прикурил.

- Да пошлю его на хер, делов-то. Я не к нему, я к себе еду. К ним даже заезжать не планирую, может, они уже свалили в туман. У меня на неделе два боя, да и прыжки добить нужно. Артемон уже весь телефон оборвал, так что по-любому в среду на аэродром придется тащиться. Так что тут всё одно к одному. Сейчас кимарну пару часов и буду выдвигаться.

Вик быстро допил кофе и поднялся к себе.

Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Сна — ни в одном глазу. Тело ломило. Трех разрядок было недостаточно, а после последней его вообще в бараний рог скрутило.

Память услужливо напомнила, как Лялька лежала под боком, а он вдыхал её нежный аромат, который уже переплелся с его резким запахом, и просто охреневал от всего того, что произошло. Кто бы мог подумать, что она девственница! Его это, конечно, пиздец как обрадовало, но проблема вырисовывалась вполне себе серьезная. Она не была похожа ни на одну его телку, где все было ясно, четко и понятно: трах для получения удовольствия, расставание без слез, после которого каждый получал что хотел: баба — новенький айфон, Вик — отсутствие головной боли. Здесь такой вариант не прокатит, и он это понимал. Лялька первая, кто смотрел на него не как на мешок с деньгами. Она просто на него смотрела, потому что видела Вика и ничего более. Но самое главное, что она первая, о ком Вику хотелось заботиться. Всю эту хрень про первый раз он придумал на ходу. Просто чтобы дать себе возможность насладиться этой прелюдией… Чего? Какой, блядь, прелюдией?

Он застонал и двумя руками резко взъерошил волосы. Сегодня вечером он её оттарабанит, отжарит до утра, потом весь день и следующую ночь натрахается до усеру и всё, давай, до свиданья! Извечные слова, что она слишком хороша для него, что он её недостоин, айфон в коробке и иди, Ляля, лесом. Она ещё спасибо говорить будет, что он научит её, как доставлять удовольствие мужикам. В голове тут же замелькали картинки прошлой ночи, на что тело среагировало соответственно. По ходу, вчера ему в ней нравилось всё. Её вкус не смог перебить даже крепкий кофе.

В паху запульсировало резкими толчками.

- Да ёб твою мать! - зло выругался он, расстёгивая джинсы. - Какого хера тебе надо? До вечера не подождать?

Но, судя по всему, его молчаливый собеседник вечера ждать не хотел ни в какую. Пришлось Вику тащиться в душ и помогать себе рукой. Эта тенденция последних суток ему не заходила ни в каком виде. Но сейчас у него всё равно вариантов не было. В конечном итоге, промаявшись ещё пару часов, он понял, что уснуть не удастся. Картины прошлой ночи тупо гнали его в душ. В конце концов, он переоделся и спустился вниз.

- Смотрю, ты вместо того, чтобы спать, с Дуней общался. - хмыкнул дед.

- Отвали, дед. - зло буркнул Вик, вливая в себя ещё один стакан кофе.

- Зацепила она тебя, Вить. - Он хлопнул его по плечу. - Смотри, не успеешь очухаться, как всё, заиграет марш Мендельсона.

- Щас, не дождутся. Мне там ещё лет пятнадцать нехер делать.

- Я тоже так думал, но в двадцать уже у нас твой батя появился. Сын он, конечно, дерьмовый, да и человек гнилой, зато ты у него получился на твердую пятёрку, да и то, тут больше матери твоей спасибо, царствия ей небесного.

Мать Вика умерла, когда ему и семи не было. Сгорела от рака груди за какие-то полгода. Не прошло и года после её смерти, как непрекращающаяся череда левых баб пошла через спальню его отца. Сначала Вик пытался запомнить имена претенденток на звание мачехи, но потом плюнул на это дело, и жить сразу стало легче. Он тогда ушёл в спорт и учёбу, что и привело к тому, что к восемнадцати годам он уже стал МСМК по кикбоксингу и МС кат. В по парашютному спорту. Отношения с отцом стали уходить в жёсткое пике после того, как Вику исполнилось шестнадцать лет, а после истории со Златкой между ними просто образовалась пропасть, которую уже было не преодолеть.

- Спасибо, дед.

Вик глянул на часы. Десять. Можно было бы ещё посидеть, но его толкала какая-то неведомая сила к ней.

- Ладно, - стараясь не торопиться, он встал, - мне пора. Поеду. Так что до среды не жди.

- Давай, Вить, с богом.

Дед, как всегда, перекрестил его на дорожку.

Вик взял защиту и прошёл в гараж, достал с полки запасной шлем и выгнал Харри.

- Ну что, малая, - улыбнувшись, под нос сказал он, - зажжём эту ночь огнями?

Выкрутив ручку, он рванул к дому Ляльки.

Он остановился в начале улицы и не спеша пошёл к её дому. У соседнего палисадника увидел, что из Лялькиного дома вышла красивая женщина, похожая на Лялю. Вик сразу понял, что это её мать.

- Доброе утро.

Она приветливо улыбнулась и прошла мимо. Вик только и успел, что кивнуть головой ей в ответ. Запах парфюма, оставшийся шлейфом после неё, показался ему смутно знакомым, но эта мысль улетучилась, как только до него дошло, что Лялька дома одна.

Душ опять полетел к херам. Он перемахнул через забор и, открыв дверь, вошёл в дом, который оказался для него полной загадкой. На стене висела картина. Вик подошёл и икнул, не поверив своим глазам. Подлинник, Кандинский. Вот так просто, в деревенском доме деревни Гадюкино. Приподняв картину, он прочёл надпись: «Моему другу Иннокентию от Васи. Не забывай. 16.04. 1923». Вик присвистнул. В углу стоял старый патефон, под которым стройными рядами стояли пластинки. Выцепив первую, он обомлел: Вертинский, с его автографом: «Кеше от Саши», чистый шеллак, первая половина двадцатого века, хрупкий, как костяной фарфор.. Вик почувствовал, как у него вспотели руки. Аккуратно он положил раритет на место. Всё становилось ещё интереснее, что не мешало его причиндалам распирать штаны до хруста.

Он услышал мерное гудение фена и Лялькин бубнёж. Улыбнулся и пошёл на звуки. Дверь в её комнату была открыта. На кровати лежала… Да твою-то мать! Юбка-клёш и маечка!

- Ну что из моих слов об одежде не дошло до её мозгов? - буркнул Вик, подходя к ванной.

- …самый завораживающий. Если я почувствую запах палёной шкурки, я сразу поставлю точку, и гуляй, Вик, лесом, на все четыре стороны.

Он хмыкнул. Ну-ну, малая, это мы ещё посмотрим, кто из нас кого пошлёт первым. Хотя сейчас он первый раз поймал себя на мысли, что…

- На хер! И мысли, и малая НА ХЕР! Трах и точка!

Он резко открыл дверь и… Застыл.

Она стояла около зеркала в одних долбанных трусишках, наклонившись вниз, бля, он практически чуть не впечатался в её попку своим неваляхой.

- На какие четыре стороны? - грозно спросил Вик, прижимая её к себе, целуя в шею.

Лялька вздрогнула всем телом и тихо застонала, откинув голову ему на грудь.. Вик сразу поплыл, как подросток, впервые увидевший женскую грудь. Ощущение такое, что ему звезданули со всей дури в солнечное сплетение. Её нежный запах сводил его с ума.

- Сладкая, - прошептал он, проводя ладонями по её груди, чувствуя сразу ответный отклик. - Нежная, моя.

Повернувшись, Ольга встала на цыпочки и потянулась к его губам. Девочка, его девочка.

- К херам, никому её не отдам. - эта мысль прожгла его мозг внезапно и бесповоротно.

Всё поплыло перед глазами, наклонившись, Вик сминает ртом её нежные, сладкие губы, очерчивая их, проникая языком внутрь. Подхватив Ляльку под ягодицы, приподнимает над полом и крепко прижимает к себе, не разрывая поцелуя, рука тут же скользнула по животу вниз, ныряя в трусики, жестко сминая нежные складочки, которые мгновенно ответили жаром и влагой. Вздрогнув всем телом, Лялька застонала, откинув голову.

- Маленькая, - севшим голосом прохрипел он, - моя.

Грудь вздымается, дыхание жесткими хрипами вырывается из лёгких. Она вцепилась в его плечи и откинулась назад, подставляя грудь его жадным губам, который тут же обхватили возбуждённый сосок, прикусив его, заставив её тихо вскрикнуть от сладкой боли. Её глаза были закрыты, щёки алели румянцем желания, она нервно облизывала губы. Мозг Вика начал плавиться, последние здравые мысли утонули в омуте болезненного возбуждения.