Под конец нашего изматывающего марафона я уже не помнила собственного имени. Надо ли говорить, что на фоне этого все его угрозы уничтожить меня и устроить мне ад на земле показались чем-то нереальным, будто я сама их нарисовала в своем воображении.

А утром мне было настолько морально плохо, что я даже не вышла к завтраку. Радовалась, что Хьюго уехал по делам и думала, как же мне жить дальше.

Перспектива больше не радовала. Я вдруг в деталях увидела свою дальнейшую жизнь.

Друзья? Нет, им уже не будет места в моей жизни, а если и будет – я буду вздрагивать каждый раз, опасаясь, что Хьюго однажды приоткроет завесу наших отношений перед ними. Раз было такое, когда мы со студенческими приятелями собрались посмотреть футбол.

Он заехал за мной на своей роскошной «Тесле» - словно демон из ада в дорогом костюме, с охапкой практически черных роз. Обаял девчонок, отвесив им утонченные комплименты, перекинулся с ребятами комментариями относительно матча и даже заказал всем выпивку.

На меня смотрели с завистью и восхищением – надо же, тихоня Блейк Адамс отхватила такого непревзойдённого мужчину! А Хьюго не отводил от меня взгляда, и постепенно в нем стыл холод, который сковывал меня по рукам и ногам.

Я ощутила, что надо бежать. Что свое наказание (за что только, непонятно) лучше нести за дверями спальни, а не на публике. Но у Хью в этот вечер были другие планы.

- Я так мало знаю о Блейк, - прищурившись, начал он. – Расскажите поподробнее. Какой она была в университете?

- Она могла дать жару, - хихикнул Лиам. – Однажды подбила курс объявить бойкот одному не в меру мерзкому преподу. Его отстранили от лекций, Блейки мы тогда едва ли не на руках носили.

- Вот как? – издевательски протянул Хьюго. – У меня же создалось впечатление, что у нее синдром хорошей девочки. Которой проще было умолять этого преподавателя так себя не вести, чем устраивать мини-революцию.

Сидни и Пола замерли с открытыми ртами, глядя то на меня, то на Хьюго. Но мой дом улыбнулся такой милой улыбкой, что они тотчас же расхохотались, подумав, что это тонкая шутка.

- Нет, - едва оправилась от смеха Пола, - Блейк очень сильная девчонка. Настоящий боец.

- Не нашелся тот, кто смог поставить ее на колени? – вдруг спокойно произнес Хьюго, устремив на меня уничтожающий взгляд. – Любой боец рано или поздно устает от сражений. Верно, моя милая?

Во рту пересохло. Я поняла, что Хьюго начал игру, цель которой – растоптать меня на публике. Притом, что в моей анкете сабы стоял категорический запрет на публичные унижения.

Но его было уже не остановить.

- Давай уйдем отсюда, - улучив момент, я тронула Хью за рукав. – Прошу, мне это не нравится.

Я шептала. А Хью вдруг резко снял маску искусителя, превратившись в демона.

- А ведь я могу запросто поставить тебя на колени при всех. – он не счел нужным перейти на шепот. – Скажи, что я не прав.

Я не смотрела на своих друзей. Они, чтобы не добить меня, сделали вид, что увлечены футболом и напитками. Но я успела увидеть в глазах девчонок жгучее любопытство.

- Хью шутит, - я дрожащими руками бросила купюру на стол. – Милый, мы можем ехать.

- Разве? Мне есть что рассказать о тебе твоим друзьям. Доверие, милая, должно быть не только между нами…

Я увидела, что моя рука дрожит. Горло сжало слезами стыда и бессилия. А он смотрел на меня с улыбкой триумфатора.

Друзья изо всех сил делали вид, будто ничего не происходит. А меня накрыло уже в машине. Я тряслась, вжавшись в кожаное сиденье, по щекам текли горькие слезы.

- Ну не плачь, - с самодовольной улыбкой тянул Хьюго, - они тебе еще завидовать будут. Им вряд ли светит такое. Никто себе не признается, что мечтают стоять на коленях перед тем, кто сильнее.

От этого цинизма и осознания, что я не скоро решусь встретиться с друзьями снова, стало еще хуже. Я уже рыдала, дорога расплывалась перед моими глазами от слез. А Хьюго лишь изредка гладил меня по мокрой щеке. Его самодовольство наэлектризовало салон. А мне казалось, что из фундамента моей прежней беззаботной жизни понемногу выбивают гранитные блоки.

Но стоило нам оказаться в спальне, он начал меня целовать так нежно и страстно, шептать подобия извинений, говорить, что ему сорвало крышу, потому что там были парни и они, оказывается, «носили меня на руках».

Я рыдала на его груди. Извинялась не пойми за что. Понимала, что происходящее – не просто неправильно, а из ряда вон, что мне стоит прекратить поток «прости» за то, что Хьюго что-то там себе надумал… и не могла. Очнулась на коленях у его ног.

Тогда впервые он устроил мне то, что психологи называют «сахарное шоу». На целых три дня забыл о регламенте наших отношений, спрятал ошейник и девайсы с глаз долой, осыпал ювелирными украшениями и заботой. И постепенно мое сознание перевернулось.

А ведь он прав. Я видела зависть в глазах Полы. Брезгливость в глазах Райана. А Сидни и вовсе вывалила сиськи на стол при виде Хьюго, еще и губы облизывала, как шлюха.

Наверное, он и правда заботился обо мне, ограждая от такого общения…

И умом понимала, что нет. Я добровольно шагнула в отношения с нарциссом-психопатом, который, мало того, стал (или был все это время) черным доминантом. Тогда я, наивная Алиса в Зазеркалье Темы, свято верила в то, что кодекс БДСМ почти как библия и никто не посмеет его нарушить.

Да, моим розовым очкам предстояло взорваться стеклами вовнутрь.

Вот и сейчас – после ледяного душа Хьюго повторил сахарное шоу сентиментальности. Умом понимая, что я оказалась в смертельной ловушке, что надо бежать, я могла думать лишь об одном.

Чтобы игра в заботливого и нежного продлилось еще, потому что это был реальный шанс для меня восстановиться морально и психически.

Я начала терять свое я в этих отношениях.

И только сейчас начала прозревать.

Открыла свой ноутбук, призадумавшись.

Я знала, что всю историю моих поисковых запросов Хью проверит. Мне уже раз влетело за то, что я искала на тематических форумах ответы – нормальны ли наши с ним отношения и у кого просить защиты. Лучше не вспоминать, что он тогда сделал со мной.

Рискуя вновь нарваться, я все же ввела адрес того клуба, где мы с ним впервые встретились. Как и ожидалось, личных контактов Мастера Зейна там не было. Звонить в приемную и выкладывать свои опасения и просьбы помочь секретарю – нет уж, увольте. Да и захотят мне помогать?

Тогда я открыла чистый белый лист. Я могу просто записать свои хаотичные мысли и спрятать в одном из файлов договора на покупку недвижимости.

А потом, уже собрав свои мысли воедино, попытаться прийти к какому-то выводу…

В зале заседаний царила приглушенная тишина. Иначе быть не могло – это заседание сделали закрытым, семья итальянских архитекторов не стала спасать опозоривших имя сыновей, но сделала все, чтобы было минимум огласки.

Винченцо и Энцо Вильянти сидели на скамье подсудимых, оба в идеально сшитых костюмах, словно это был светский прием, а не судебное заседание. Их лица оставались бесстрастными, но внутри кипела злость — особенно у Энцо, который еще вчера был уверен, что выйдет отсюда свободным человеком. Ведь все было практически решено! На его стороне был свой человек!

Примечательно, что он бы не расстроился, если бы посадили брата. Одному будет легче вернуться к прежним развлечением и не попасться.

Он ждал, что его адвокат, тот самый Стивен Чейз, блестяще справится с делом. Но когда дверь распахнулась, и в зал вошел тучный пожилой мужчина с седыми волосами, Энцо ощутил ледяное давление в груди.

- Стивен Чейз. Государственный адвокат, - представился он перед началом заседания, мазнув по братьям сухим и отчасти брезгливым взглядом.

Что? Что вообще происходит?

Энцо едва не закричал это вслух. Если это был настоящий Стивен Чейз… Кто тогда приходил к нему в камеру?