Но тьма во мне всё ещё живёт. Я просто научился держать её на поводке.

После его откровений я замолчала. Закрыла глаза.

- Спасибо, что поделился.

- У тебя нет вопросов?

- У меня ноль осуждения. Если ты думаешь, что это как-то изменит мое решение…

— Мы не будем спешить, — сказал Майкл спокойно, касаясь своим бокалом моего, будто он могла сдержать его силу. — Ты не обязана переезжать ко мне. Я не стану давить. Твоя работа, твои хобби, друзья — всё это останется твоим. Я не контролирую твою жизнь. Я просто… хочу быть в ней.

Я кивнула, ощущая, как в груди разливается странное тепло. Так не похоже на образ тёмного доминанта, которого я себе рисовала.

Он повернулся ко мне, чуть приподняв бровь:

— А что насчёт субботы? Вечер, только ты и я. Готов обсудить твои предпочтения. Даже если в первое время ты решишь ограничиться разговорами. Узнать друг друга нам тоже придется.

Я глубоко вдохнула, посмотрела ему в глаза.

Он такой красивый в этот момент. Сдержанный, внимательный. И именно поэтому мне не хотелось лгать.

— Не могу, — сказала я тихо, но уверенно. — У меня фотосессия. У самой Дреа Каммингс.

Я замерла, ловя его реакцию.

На долю секунды в его взгляде что-то дрогнуло — почти незаметное движение бровей, чуть сильнее сжатые губы. Щелчок за щелчком, как закрывающиеся двери. Я видела, как он контролирует себя, словно перестраивает внутреннюю систему. Ни слова. Ни лишнего движения.

— Понимаю, — сказал он ровно, но голос стал ниже, глуше. — Это важно. Поздравляю. У Иллюзии не бывает провальных фотосессий.

Он всё ещё держал лицо, но я видела — он прокручивал в голове, как это случилось. Где. Когда. Почему он об этом не знал. Возможно, даже уже знал, но не ожидал, что это заденет. Но это задело.

И почему-то это только усилило моё желание остаться рядом.

---

Позже, когда ночь растворился в бликах огня в камине и мягком пледе, мы оказались на диване. Его рука лежала у меня на талии — не властно, а почти неуверенно, как будто он спрашивал молча: "Ты всё ещё здесь?"

Я все-таки выбила его из колеи.

— Я тебя не видел, — сказал он вдруг, тихо, почти в шепот. — На вечеринке у Дреа.

- Ты там был? – я прикусила язык. Мне не хотелось лгать, но пришлось. – Это Оливия попросила меня достать пригласительные и сопроводить. Она в восторге от ее работ. Я пытаюсь их понять, но… не получается. И как оказалось, мое видение расходится с идеей автора. Да, мы пообщались немного.

Я замерла. Он не смотрел на меня — смотрел в стену, будто легче говорить в пространство, чем в мои глаза.

— Ты снова не пришла ко мне за помощью. Но я тебя не виню, у нас была пауза перед твоим решением.

Мои пальцы сами нашли его руку. Он всё ещё держал себя — будто был готов разорваться, но не позволял. Только одна жилка на шее чуть пульсировала.

- Мне надо было разобраться в себе. Я рада, что ты ценишь время, которое у меня было. Теперь все будет иначе.

Он закрыл глаза и наклонился ко мне лбом.

— Тогда держись, Блейк. Потому что я научился ждать. Но если ты рядом — я больше тебя не отпущу.

Мои дни закрутились в каком-то восторженном, волшебном предвкушении. В наслаждении теперь уже неторопливым сближением, в котором мы с Майклом раскрывались друг для друга с разных сторон.

Доверие завоевывало нас так же быстро, как неконтролируемая страсть в начале отношений. Мы еще не добрались до сессионной комнаты, которая меня больше не пугала. Не вызывала вопросов, кого здесь держали и чем это закончилось.

Я начинала понемногу забывать деструктивный кошмар, связавшим меня и Хьюго. Майкл умел стирать прошлое, будто ластиком. Пока что я отдалась своим чувствам, и создавалось ощущение, что вселенная вокруг пошла навстречу моей непрекращающейся эйфории.

Линда повысила меня до своего заместителя. Работы я никогда не боялась, поэтому новая должность была встречена с восторгом, размер оклада приятно радовал. Отношения с Лив улучшались с каждым днем, мы могли болтать часами, когда виделись. Про свою личную жизнь я ей многого не рассказывала, но она уже успела где-то увидеть меня с Майклом и пришла в полный восторг. По большей части от того, что у меня светились глаза.

Не было тотального контроля, запретов и попыток взять власть над моей жизнью. За это я была благодарна своему мужчине вдвойне.

Сегодня был день моей фотосессии у Дреа Каммингс. Она с легкой руки согласилась одновременно снять Лив, насколько я поняла – благодаря тому, что я согласилась ей позировать. Вечером мы с сестрой в превосходном расположении духа приехали по адресу студии Дреа.

Мы вошли в двери студии, и я на мгновение замерла в проёме.

Здесь пахло чем-то знакомым и тревожным: кофе, сожжённой плёнкой, легким ароматом сигарет, пеплом и… ожиданием. Воздух был плотный, почти зримый, как будто сам хранил истории, которые когда-то здесь снимали. Стены — серые, в матовом графите, казались бархатными, как будто могли поглотить любой звук.

Свет был мягким и странным: не дневной, не студийный — он казался лунным. Откуда-то сверху проектор медленно гнал кадры: тени ветвей, мерцание луны, зыбкие блики — всё это ложилось на пол, на стены, на лицо девушки в центре комнаты.

- Блейк! – Дреа в жемчужно-светлом платье-кимоно и собранными в хвост волосами казалась волшебницей посреди этого интригующего мира. Она подошла ко мне, и мы обменялись дружескими поцелуями в щеку – так, будто знали друг друга достаточно долгое время.

- Дреа, ты потрясающе выглядишь. Спасибо за твое приглашение.

- Проходи, я только сварила кофе. Так, сначала ты, Лив, верно? Проходи в эту комнату, гример ждет. Блейк предупредила, что у тебя ограничено время.

Сестра собиралась на свидание. Я только надеялась, что не с телохранителем Бейна. Успеет еще распробовать взрослых мужчин, от молодости надо брать лучшее.

Дреа бросала мне довольные улыбки и ловко настраивала штативы, объективы и свет. Когда вышла Оливия, она деловито провела ее в угол студии и четко отдала распоряжения. Сьемка началась.

Сестра стояла босиком, в лёгком платье на тонких бретелях, ее каштановые волосы рассыпались по плечам. Она не позировала. Она просто была. Словно призрак, задержавшийся здесь подольше, чем следовало.

— Свет играет, как будто сама ночь её гладит, — самодовольно проговорила Дреа и щёлкнула затвором. — Луна — женщина. Ветки — её тени. Она ждёт. Она одна.

Я не была уверена, к кому она обращается — ко мне или к себе. Но я стояла в тени и смотрела, не двигаясь. Было в этом что-то… колдовское. Хрупкая фигура, наклон головы, срез света, проходящий по ключицам. Как будто весь мир сжался до одного кадра, до одного вдоха. Я никогда не видела свою сестру такой.

И, что удивляло, я не воспринимала ее отдельно от воодушевленной фигурки фотографа.

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

Дреа двигалась вокруг Оливии медленно, почти плавно. Ни одного резкого жеста. Только звук камеры, ровный, уверенный, почти интимный.

Я поймала себя на том, что сжала руки в кулаки. Почему-то захотелось быть там. В её объективе. Не просто как модель. А как кто-то, чью тьму она увидит. Признает.

Когда Дреа закончила, она коснулась плеча Оливии:

— Получится серия. Я уже чувствую. Ты была не женщиной. Ты была мифом.

Оливия улыбнулась — коротко, немного устало.

— Я знала. Ты всегда видишь то, чего мы в себе боимся. Я не пока не могу до конца понять…

- И не надо спешить с этим пониманием. Просто поверь мне.

Сестра оделась быстро и ушла, даже не попрощавшись со мной. Она повисла на шее у Дреа. Что ж, кумиры – неотъемлемая часть жизни молодых девчонок. В этом тоже было что-то красивое.

Дреа, казалось, ни капли не устала. Сделала себе кофе и закурила тонкую сигарету. Она смотрела на меня дружелюбно, но было что-то, что меня смущало. Эта глубина в ее глазах. Что пережила эта девчонка, которая, судя по всему, не намного младше меня?