— Всё как всегда, — сказал Хьюго, глядя на Майкла, не обращая внимания на меня. Его голос был глубоким, уверенным. — Ты понимаешь, как важно, чтобы в таких делах всё шло по плану и без долгих простоев. Тот участок в Мексике — это золотая жила. Стоит поторопиться, пока «Джей Линк» не инициировала там находку старинного булыжника и не внесла его в реестр культурного наследия.

Майкл кивнул, его глаза прошлись по мне оценивающим взглядом. Казалось, его молчание было ещё более мощным, чем любые слова. Но тогда Хьюго, решив ненадолго отойти от темы, небрежно произнёс:

— Как тебе моя саба? Нравится? Я заметил, ты не сводишь с нее глаз.

Эти слова, сказанные так легко, так спокойно, как будто это было нечто незначительное, пронизали меня, как разряд высоковольтного тока. Я почувствовала, как мое сердце резко забилось. Я не могла найти сил для ответа, да и мне полагалось держать рот на замке, по крайней мере в присутствии постороннего.

Но мой взгляд невольно встретился с глазами Майкла. В них было что-то такое, что заставило моё тело сжаться в комок. Он знал, что я чувствую, и это ему нравилось. Именно так, хотя в точеном волевом лице не дрогнул ни один мускул, только глаза потемнели.

Хьюго снова посмотрел на Майкла, не замечая, как сильно я дрожу.

— Я предлагаю скрепить наше партнерство чем-то более приятным и весомым, чем печать на договоре, — он сжал пальцы на бокале, — моя бывшая саба, Блейк, — и тут он сделает паузу, проверяя реакцию. — Она полагается тебе по праву. Это мое решение.

Я попыталась сглотнуть, мои губы задрожали, но всё, что я могла сделать — это молчать. Я вцепилась в ткань ковра, пытаясь не выдать своего страха, но мои пальцы болели от напряжения. С каждым мгновением я ощущала, как горло сковывает слезами, как мне становится невыносимо тяжело.

— Хьюго, пожалуйста, — я почти не узнала свой голос, он звучал так чуждо, так жалко. — Не надо... Останови это. Красный.

Тишина. Я с трудом проговорила через спазм, сковавший мое горло.

- Красный. Твою мать, красный.

Хьюго прекрасно расслышал, но ничего не сказал. А Майкл… едва слышно хмыкнул. Но вовсе не осуждая Уоллеса за такое мерзкое пренебрежение принципом добровольности. Его повеселило, что саба подала голос, что я вообще посмела высказать претензию.

Я взглянула на Хьюго, надеясь, что он пошутил. Пусть демонстрирует свою власть, сколько хочет, только даст мне знать, что это не всерьез.

Но он лишь усмехнулся, его губы растянулись в холодной, беспощадной улыбке. Хью открыл рот, чтобы сказать что-то, но голос Майкла, словно ледяной нож, прорезал пространство.

— Всё решено, Блейк, — обратился ко мне, его голос был властным и ледяным, как и его взгляд. Он не чувствовал нужды в эмоциях, в сочувствии. — Ты знаешь, что у дома есть такое право. Ваши отношения давно миновали уровень, на котором ты могла высказывать свои претензии и протестовать. У сабы выше третьего уровня нет выбора. Возьми себя в руки. Не надо этому сопротивляться.

Как мне хотелось вскочить на ноги! Закричать что есть силы, впиться ногтями в холеное отмороженное лицо – причем в этот раз не в лицо Хьюго! Что будет с этим Майклом, когда я оставлю кровавые разводы на этом лице американского психопата? Куда исчезнет его уверенность?

Я почти рванулась, но по коленям выстрелила оглушающая слабость. Шок сковал меня понадежнее самых жестких кандалов.

Мои глаза наполнились слезами, но я не могла позволить себе пролить их. Я пыталась говорить, но слова не шли. Я ощущала, как внутри меня рвётся что-то, то, что было несущей конструкцией моего «Я». Я в этот момент окончательно теряла себя, но не могла выбраться.

Майкл продолжил, его тон был спокойным, но в нем скрывалась такая сила, что я почувствовала, как её тяжесть накрывает меня целиком.

Кто знает, если бы я уловила в его голосе хоть что-то, похожее на участие и понимание – я бы ухватилась за его руку как за спасательный круг, чтобы поскорее покинуть дом Хьюго и забыть все, как страшный сон.

Но чем дальше – тем отчетливее понимала, что я не обретаю свободу, а меняю одну клетку на другую, и не факт, что новый тюремщик будет не так страшен, как Хью.

— Прекрати прятаться в своих страданиях, Блейк, - сухо проговорил Майкл, наблюдая сверху, как меня ломает на полу от внутреннего апокалипсиса. - Я допускаю, что эта часть контракта как раз прошла мимо тебя, а может, ты согласилась, полагая, что этого никогда не случится.

Его слова рвались из его уст, но не было ни малейшего сожаления в его голосе. Впрочем, ликования или нетерпения – тоже.

— Тебе придётся подчиниться. И не пытайся бежать. В этом мире у тебя нет другого пути. Я взял ответственность, и я выполню свою часть сделки, чего бы мне это ни стоило. У тебя новый господин. Чем скорее смиришься – тем легче будет.

В его глазах была абсолютная уверенность. Он знал, что всё, что происходило, было неизбежным. Ему невозможно было не подчиниться, но я отчаянно сопротивлялась.

Сильнее Хьюго. Это чувствуешь на подсознательном уровне. Новый хищник. И скорее всего- опасней в десятки раз. Что он скрывает под непроницаемой маской своего лица? Какие демоны внутри жаждут разорвать мою плоть и душу на окровавленные лоскуты?

- Блейк! – не выдержал Уоллес, привычно хватая меня за волосы и запрокидывая голову наверх. – Кажется, ты забыла, кто ты и где находишься! Улыбнись, подползи к господину Бейну и поцелуй его руку! А если захочет не только руку, ты сделаешь …

- Оставь нас.

Хьюго осекся на полуслове. Посмотрел на меня непонимающе, будто я могла ему пояснить властный окрик Бейна, затем перевел взгляд на него. И что-то укололо меня в сердце иглой легкого злорадства. Уоллес прогнулся!

- Майкл, ты не понимаешь. Она дикая. Я предупреждал…

- Я еще раз повторяю. Отпусти ее волосы, посади в кресло и оставь нас наедине! Ты только что передал ее мне, или я ошибаюсь?

- Понимаю, - пятерня Хьюго разжалась в моих волосах, он натянуто улыбнулся, пытаясь сохранить лицо. – Ты хочешь понять, стоит ли вообще принимать такой подарок. Я вас покину ненадолго.

Я смотрела в узор ковра. Он плыл перед моими глазами. Но вопреки охватившему меня ужасу и отчаянию не возникло желания проводить взглядом Хьюго, не говоря уже о том, чтобы вцепиться в его ноги и просить не оставлять одну.

Ненависть к нему зарождалась внутри и раньше, а сейчас… сейчас это было похоже на глухое презрение.

Я попыталась расслабить свое перенапряженное тело, не двигаясь с места. С трудом не сжалась, услышав, как Майкл поднимается с кресла и неторопливо подходит ко мне.

Словно чья-то рука придавила мою спину. Против своей воли я почти коснулась грудью пола, сломанная мощной энергетикой абсолютной власти.

- Блейк, встань с колен. Дай мне руку.

Разве не этого я хотела совсем недавно? Участия и протянутой руки, в которую вцеплюсь?

Почему сейчас я зажмурилась и замотала головой, отчаянно сопротивляясь невидимой, но такой осязаемой угрозе?

- Тебе придется стоять передо мной на коленях довольно часто. А сейчас дай себе передышку.

Я не хотела вставать. Не хотела, чтобы он видел мое лицо и считал на нем всю гамму эмоций, которые разрывали меня на части. Чтобы смотрел в мои глаза и видел, как легко меня сломать одним щелчком своих длинных пальцев – испуганную, опустошенную, разбитую прошлыми отношениями.

Я подавила всхлип. Надо взять себя в руки. Сейчас я не в состоянии бежать и сражаться. Я не в состоянии даже мыслить. И почему-то именно его голос еще удерживает меня над бездной безумия.

Моя пальцы дрогнули в его теплой ладони. Теплой. Я на миг застыла.

Он не из стали и не изо льда. Мужчина из плоти и крови. Не монстр с рогами.

Колени дрожали. Я не думала, что смогу встать и не упасть, но его рука прочно держала мою, помогая подняться. Но взгляд я все же отвела в сторону, чувствуя, как Майкл рассматривает меня вблизи, считывая все: дрожащие губы, слегка влажные ресницы, приоткрытый рот, словно в немом невысказанном крике.