Кулак в волосы. Стальная хватка, не вырваться. Хью начал грубо трахать меня в рот, до тех пор, пока я практически потеряла сознание.

Оглушенную, с темными пятнами в глазах он бросил меня на обтянутой кожей матрас и закрепил цепи на руках и ногах.

В тот вечер я думала, что не выживу.

- Любишь меня? – кричал свихнувшийся садист, опуская на мою спину жесткий кнут.

А я знала, что следов не останется. Потому что он не любил портить мою кожу. И потому что боль превысила мой предел.

Я кричала и клялась в чем угодно. Что люблю до одури и готова на все. Что люблю так сильно, что сама прошу его сделать меня своей подстилкой для ног.Не было сил ни на что. Даже на ненависть.

Я хотела просто выжить и по возможности, выйти из этой комнаты не покалеченной ни физически, ни морально.

Хью всегда наказывал меня своим исчезновением после сессий. Но сейчас это было для меня не наказанием, а благом. Я лежала на этом топчане, чувствуя, как испаряется влага с накрывшего спину полотенца. Мысли разбегались.

Хьюго появился через несколько часов. Действие веществ его отпустило, но…

Стоило лишь заглянуть ему в глаза, я поняла, что не препараты виноваты. Он такой и есть. Садист, отморозок, маньяк, который настолько пресытился всем, что требовал извращений куда посильнее… и он вряд ли когда-нибудь остановится.

- Ты действительно решила уйти? – он обманчиво ласково погладил меня по щеке.

Я отвела глаза. Щеку тотчас же обожгла пощечина.

Слов не понадобилось. Наверное, доведенная до крайней точки, я вложила в свой взгляд всю ненависть, на которую только была способна.

- Что ж, - от его улыбки сжалось сердце. – возможно, я и отпущу тебя… точно, я так и сделаю.

Слабая вспышка радости тотчас погасла в моем уставшем сознании. Я почувствовала холодок ужаса.

Когда он ушел а я сама смазывала пылающую кожу и пила обезболивающее, все еще пыталась себя успокоить. Может, я себя накручиваю? Может, он действительно устал от моей непокорности и просто выставит за двери? Я с радостью оставлю ему все дорогие подарки, которыми он меня засыпал.

Если узнают на работе… я это переживу. Потеря репутации – не такая страшная вещь по сравнению с тем, что он может со мной сделать во время следующего экшена.

Нет ничего, с чем я не справлюсь. Я знала одно: вычеркну Тему из своей жизни. Хватит. У меня нет сил сражаться с еще одним психопатом, которых в этой субкультуре в сто раз больше, чем нормальных людей.

…Как и раньше, после таких сессий, похожих на перфомансы инквизиции, Хьюго просто исчезал.

Раньше мне казалось – его мучает совесть. Может, и в этот раз? Это уже ничего не меняло. Я сказала себе, что восстановлю силы и соберу свои вещи. Ни одного ювелирного украшения с собой не возьму. Пусть подавится. А там… наверное, мне понадобится помощь психолога.

Я уже все решила. Об экзекуции напоминала лишь слабая боль в спине. Я уже знала, как поведу наш диалог, знала, что сердце не дрогнет – я буду решительна и непоколебима, даже если будет валяться в ногах и умолять остаться. Это конец.

Когда он вернулся, я собрала всю свою волю в кулак. Сегодня состоится разговор.

Но Хьюго не спешил ко мне подняться. Не выдержав, я спустилась сама.

- Как самочувствие, Блейк? – не отрываясь от монитора, как ни в чем ни бывало спросил он. – Надеюсь, ты пришла не требовать отвезти тебя в клинику?

- Нам надо поговорить… - я собиралась произнести заученную фразу «хозяин», но от одной мысли горло скрутил спазм. – Хьюго.

Он сдвинул бровь, глядя на меня исподлобья.

- Это мне надо с тобой поговорить. Завтра у меня будет важный гость.

- Ты не…

- Не смей перебивать! Ты знаешь, чем это чревато! – повысил голос Уоллес. – И не сей забивать мне голову своими разговорами. Я сказал тебе, что не собираюсь обсуждать наши сессии! Ты должна была научиться покорно терпеть и принимать с благодарностью! Завтра наденешь одно из коктейльных платьев по своему выбору, чтобы спина была закрыта. И тот гарнитур, что я подарил тебе на день рождения. От тебя требуется прийти, когда я скажу, сесть у моих ног и молчать.

- Решил похвастаться цепной собачонкой?

- Не твое дело! Ты сделаешь. Как я сказал! Если мне что-то не понравится, я забуду о своем принципе не делиться вещами! Ты просто будешь присутствовать на встрече. Подавать выпивку, если я скажу. Молчать и улыбаться. Справишься, или и это для тебя невыполнимая задача?

- Я все же хотела бы поговорить…

- После встречи я тебя выслушаю. Все, что захочешь. А сейчас не смей забивать мне голову своим нытьем! На кону большие деньги! А теперь пошла вон. Сне нужно подготовиться.

Дважды повторять ему не пришлось. Я вышла из кабинета, но у ступеней пошатнулась. Прижалась к стене, тяжело дыша.

Очень некстати рядом нарисовалась отмороженная миссис Герц. Скользнула по мне равнодушным взглядом.

- Вас провести в комнату?

- Не надо. У меня голова закружилась.

- Я заварю вам чаю. И еще… - она вдруг с опаской посмотрела на двери. – Я никогда не лезу в его дела. Они меня не касаются. Но вам бы стоило подумать о том, чтобы уехать. Поверьте. Так будет лучше.

- Для него? – я горько усмехнулась. – Или для вас? Вряд ли вам нравится то, что происходит. Или вы можете на это равнодушно смотреть?

- Не могу, - она оставалась такой же непроницаемой. – В этом все дело. Вы еще вправе самой принимать решения. Потом будет поздно.

Разговор с экономкой оставил после себя тревожный осадок. Я так и не поняла, какими были ее мотивы, чем она руководствовалась, раздавая советы. Считала, что Хью достоин лучшей сабы – безмолвной и готовой на все по щелчку пальцев?

Не могла спокойно смотреть, мучаясь виной свидетеля?

Или так хорошо держала лицо, что я на пике своего отчаяния даже и не поняла, что эта женщина всегда негласно была на моей стороне?...

Я посмотрела на себя в зеркало с чувством тревоги, ранее мне несвойственной.

Платье выглядело скромным – если не брать в расчет длину. За время своего романа с Хьюго я как-то незаметно начала носить такую откровенно сексуальную одежду и даже верить, что это мой выбор.

Раньше я бы чувствовала себя красавицей. Роковой соблазнительницей. Даже попробовала бы все узнать о том мужчине, что сегодня приезжает, и попытаться обаять его на всю катушку. А сейчас таких мыслей не было. Я была сломлена и потеряна.

Когда я вошла в кабинет, тяжёлое дыхание Хьюго сразу же ударило меня в грудь. Его присутствие всегда ощущалось, как надвигающаяся буря — подавляющее, безжалостное. Он сидел за столом, его тёмные глаза следили за мной, несмотря на то, что он говорил о бизнесе с партнером.

Но я не смогла сосредоточиться на его словах. Всё моё внимание было сконцентрировано на мужчине, сидящем напротив. В разговоре проскользнуло имя – Майкл.

Он был как каменная статуя, холодная и притягательная. Его загорелая кожа, глубокие карие глаза, сверкающие холодным огнём, властный подавляющий взгляд, который пронизывал меня насквозь, когда он на меня смотрел...

Я опешила. Он выглядел опасным. Один из них. Тех, кому наскучили нерушимые правила Темы, а сущность возжелала запретных удовольствий.

Даже в этом невыразительном свете кабинета его темные волосы, коротко подстриженные на висках и чуть длиннее на макушке, выглядели как густая тень. Весь его облик — спокойный, с уверенной осанкой, его тело, каждый мускул которого будто был вырезан с какой-то древней, безжалостной точностью — всё в нём говорило о власти и силе. Когда он смотрел, оставалось ощущение, что его взгляд может прожечь меня насквозь, и это пугало.

Я молча опустилась на ковёр у ног Хьюго. Казалось, это было моё место, мой предел. Я не имела права сидеть иначе, и я не могла позволить себе ни слова, ни взгляда. Но всё равно, я почувствовала, как его взгляд на мне меняется. Хозяин заметил, как я напряглась, и даже не моргнув, продолжил свою игру.