Из горла вырвался протяжный стон. Вспышка возбуждения была такой сильной, что я заерзала в его руках, попыталась сжать ноги, чтобы удержать удовольствие.

Майкл наклонился к моему уху.

- Ноги шире.

Это была сущая пытка. Любое движение сводило меня с ума. Звенья цепи впивались в чувствительную плоть, заставляя мой клитор пульсировать все сильнее. Хотелось сомкнуть ноги и улететь на волнах экстаза.

Но Майкл ясно дал понять, что это продолжение моего наказания. Похлопав меня ладонью по щеке в слабой имитации пощечин, мужчина обошел меня и остановился напротив.

Темнота превратила все мои рецепторы в оголенные провода. Звук расстегиваемого ремня показался мне оглушающим. Я чувствовала кожей каждое его движение сейчас, стараясь из последних сил не сомкнуть ноги и не подарить себе долгожданную разрядку.

- Открой рот.

Я выполнила приказ. Его слова сейчас оказывали на меня практически наркотический эффект. Пальцы вновь привычным чувственным касанием огладили мои губы, а затем их сменила головка твердого члена.

У меня уже не было никаких границ в голове по поводу того, что быстро или медленно, правильно или неправильно. Я со стоном втянула его член в свой рот, облизав по чувствительной зоне вокруг головки. Обернула зубы губами для лучшего комфорта и качнулась вперед.

До меня долетел стон Майкла, и сейчас я ощутила в нем что-то сродни темному триумфу. Его руки легли на мой затылок поверх связанных рук, слегка натянули волосы над повязкой… и тотчас же он буквально насадил меня глоткой на свой член до упора.

Было резко. Даже грубо. Я поспешно расслабила горло, чтобы взять как можно глубже. Стрела жаркого желания выстрелила по всем точкам, казалось, от нее раскалились все предметы внутри меня и цепь поверх. По сути, Майкл сейчас делал то, от чего я так рьяно пыталась убежать, но с ним мне это нравилось.

После нескольких секунд, в течение которых я пыталась взять инициативу в свои руки… вернее, в свой рот, если быть точнее, я признала свое поражение в этой схватке. Тяга Майкла к контролю не оставила мне никакого шанса.

Я просто расслабилась, позволяя ему трахать меня в рот в размеренном ритме, двигать мою голову и тем самым давать возможность почувствовать вибрацию от пробки и стеклянного фаллоса внутри. Цепь, фиксирующая их, тоже пришла в движение, и это сводило меня с ума. Я сосредоточилась на ее скольжении, позволяя побегам нереального возбуждения побежать по моим венам. Еще немного, и меня уже ничего не сможет удержать…

Майкл с хриплым рычанием толкнулся в мое горло, почти вышел, сжал пальцы в моих волосах. Каменный член достиг максимальной твердости, прежде чем на мой язык выстрелили потоки спермы, орошая все внутри. Мне же не хватило совсем немного, чтобы догнать его своим практически бесконтактным оргазмом.

Появилось стойкое убеждение, что он специально все рассчитал таким образом. Ведь мое наказание продолжалось.

Я слизала терпкие капли, сглотнув, и едва не заплакала от разочарования. Он молчал. Не давал мне утешения, ничего не говорил. Я теряла ощущение пламени между ног и хотела кричать от бессилия.

- Хорошая девочка, - издевательским аккордом прозвучали его слова.

Майкл поддел пальцами мои слезы, стекающие из-под повязки. Хоть я ничего и не видела, готова была поспорить на что угодно, что он улыбается.

- Пожалуйста… - ненавидя себя за эту дрожь и слабость, произнесла я.

- Ты забыла обращение. Поэтому я откажу тебе в твоей просьбе. В чем бы она не заключалась. Вставай.

Мне стоило большого труда подняться. Не зацикливаться на том, что цепь натянулась, а затем ослабла, приведя в движение орудия сладких пыток внутри.

- Устала, - его хриплый голос пробрал изнутри острым желанием прижаться.

Наверное, я качнулась вперед, но Майкл и не думал завершать мое искупление на этом этапе. Зашел мне за спину, положил руку на плечо, а затем поддел ту самую цепочку на животе, натянув и ослабив несколько раз.

Чертов псих! Я застонала от острого удовольствия и инстинктивно прильнула к нему, вжимаясь ягодицами в его пах с новой твердой эрекцией. Но Майкл никак не отреагировал на мой порыв. Вместо этого подтолкнул в спину, указывая путь.

От неудовлетворенного желания у меня кружилась голова, хотелось просто кричать, и только гордость, которую во мне не мог уничтожить никто, удерживала от того, чтобы начать умолять своего тирана о долгожданном оргазме.

- Ложись, - велел Майкл, помогая мне опуститься на мягкую поверхность. – Ноги в стороны. Шире.

Чертов садист не собирался меня щадить. Я это поняла, ощутив ремни теперь уже на щиколотках. Он развел мои ноги так, чтобы я не могла их сжать и приблизить удовольствие и хладнокровно зафиксировал ремнями.

- Отдохни. Я совсем тебя измучил.

Что? Я рванулась в своих путах в надежде, что он сейчас пошутил. Или что он хотя бы останется рядом, не посмеет бросить меня связанную, возбужденную, в темноте и одиночестве.

Но слух после того, как отключился орган зрения, был неумолимо четким. Он различил неторопливые шаги и скрип двери.

Вот тут меня придавило и совсем не в шутку. Все мои триггеры прошлых лет решили атаковать прямо сейчас, безоружную и беззащитную. И, если, когда Хьюго уходил, растоптав меня на сессии, мне было от этого легче – сейчас я бы отдала все, чтобы Майкл просто прижал меня к себе и погладил по голове.

Я забыла о том, что совсем недавно хотела кончить. Мне уже было не до этого. Я расслабила напряженные мышцы и застыла, глотая подступившие к глазам слезы.

Зря я думала, что черная сторона Майкла проявится в болевых истязаниях. Его тьма была куда деструктивнее и изобретательнее. И я сама, не зная, что меня ждет, шагнула за ним на темную сторону луны.

В груди жгло огнем. Желание схлынуло – часть меня попросту не хотела давать своему тирану ощущение превосходства. Я была снова той, кого в себе так яростно отрицала. Маленькой девочкой, которая выпрашивала ласку у родителей, а с рождением Лив ощущала себя за боротом родительской любви. Все мои успехи были незначительны. Я должна была заслуживать любовь.

Забыв о том, каким ярким удовольствием могла бы закончиться сегодняшняя сессия, я просто отпустила свои скрученные в комок эмоции и дала волю слезам.

Представила лицо Майкла – пусть в своей самодовольной вселенной думает, что я рыдаю от невозможности кончить. Мне все равно.

Слезы катились, их поглощала черная повязка. Я могла пошевелить руками и стащить ее при небольшом усилии, но не стала. Она хоть немного, но скрывала миг моего эмоционального падения.

Как давно я не плакала – просто так, выпуская с каждой соленой каплей то, что стало привычным грузом даже во взрослой жизни, а я этого просто не замечала. Знал ли Майкл, что вскрыл внутри меня своими действиями, или это получилось случайно? Я не хотела знать ответы на эти вопросы.

Потому что если знал – он не имел никакого права бросать меня наедине с болевыми точками моего прошлого. А если не знал… Мне хватило напрочь лишенного эмпатии Хью, чтобы нырять в подобные отношения.

Сколько времени прошло, я не имела понятия. Время вообще превратилось в рефлексию из моих слез и флешбеков прошлого, повторяющихся по кругу. Правда, с каждым разом слабее и слабее. И с новыми подробностями, ставшими для меня открытием.

Отец пытался компенсировать ту ласку, что недодал мне в детстве. Даже сейчас мои успехи вызывают в нем гордость. Он дал мне самое лучшее образование из возможного. Лив повезло чуть меньше. А мама… наверное, она просто не знала иной модели поведения.

Это казалось кощунством – лежать совершенно обнаженной, привязанной к кровати с эротическими игрушками в обоих отверстиях и думать о детстве. Совсем не то время и не та обстановка. Постепенно слезы начали затихать, а в перенапряженном теле появилась давно забытая легкость.

Шаги Майкла я не расслышала. Я была погружена в свои воспоминания и ощущения освобождения через слезы. Ничего не сказала, когда он снял ремни с моих ног, отстегнул карабины на фиксирующих цепях. Игрушки одна за другой покинули мое тело.