— Оставайся со мной. Не смей в своих мыслях бежать туда, откуда я тебя забрал. — его голос был низким, почти ласковым. Это не было приказом. Это было как обещание. Он не требовал этого от меня. Он просто... ждал.

Я не могла понять, как реагировать. Соединение самых разных чувств переполняло меня. Мои мысли путались, тело сопротивлялось. Но он продолжал:

— Мы просто попробуем. Но только если ты скажешь, что готова. — его пальцы скользили по моей коже, и в этом было нечто успокаивающее, даже несмотря на всю нашу динамику.

Я почувствовала, как его слова проникают в меня, как если бы они не просто касались моих ушей, а проникали в самую душу. Я не была готова. Но его слова — они заставляли меня сомневаться, заставляли меня задаваться вопросом, возможно ли, что всё это могло быть чем-то другим? Что, возможно, он мог быть другим, если бы я тоже попробовала.

— Я всегда буду слышать тебя. — его слова были твердыми, но тёплыми. Я встретила его взгляд, и увидела, что он не лгал. Он говорил искренне.

И я почувствовала его искренность. Он не оставлял мне выбора, но он всё равно давал мне свободу в этом моменте. И в его голосе была такая уверенность, что я не могла её игнорировать.

— Помни, что после сессии ты снова станешь собой. — это был последний аккорд в его голосе. Не угроза. Не обещание боли. Просто факт, который я должна была принять.

И, несмотря на всё, что происходило, на всё, что я чувствовала, я знала одно: сейчас, в этом моменте, я должна решить, что буду делать дальше. Я могла бы сдаться, могла бы уйти, но я не была уверена, что готова к этому. Так же, как не была готова к этому моменту с ним.

Я замерла, и это ощущение, когда я пыталась найти в себе силы, чтобы сказать то, что он хотел услышать, было словно тяжёлый камень, сдавливающий грудь. Я снова чувствовала, как он наблюдает за мной, его взгляд всё более поглощающий. В голове буря эмоций — противоречивых, сбивчивых, но на одном было одно слово: готова.

— Сделай. — Я сказала это тихо, почти шепотом. Мои губы дрожали, а сердце бешено колотилось, но я не могла вернуть эти слова обратно. И когда они вырвались, я почувствовала, как меня, словно потянуло вниз, но одновременно и в этом было что-то от полета.

Он не сказал ничего. Его глаза стали ещё более напряжёнными.

Но я не могла просто так поддаться. Я опустила взгляд и, сбивчиво, почти на грани отчаяния, добавила:

— Сделай это так, будто ты сам решил, без вопросов. Пусть будет сопротивление... Я... я помню стоп-слово, но пусть это будет... по твоим правилам. Не оставь мне выбора. Возьми свое.

Майкл замер, а потом его рука, которую я не видела, скользнула к моей шее. Я почувствовала, как он касается меня, и его дыхание стало горячим рядом с моим ухом.

— Ты хочешь, чтобы я тебя подчинил, Блейк? Ты хочешь, чтобы я заставил тебя принять это, даже если ты будешь противиться?

- Прошу… не говори так. Я боюсь, что передумаю.

Вспышка сверхновой. Вот, на что похоже мое признание.

Я чувствую, как металл холодно касается моей кожи, и мой взгляд мгновенно затуманивается. Сердце колотится в груди, а дыхание сбивается. Я рвусь, пытаясь освободиться, но кольцо на шее тянет меня назад, сковывая каждый мой порыв. Слёзы невольно катятся, смешиваясь с горечью страха и непонимания. Но внутри меня что-то меняется. Я не могу объяснить, что именно, но это чувство, как освобождение, как если бы цепи, которые сковывали мою душу, вдруг исчезли.

- Хватит! Остановись…

Три нажатия на плечо. Я качаю головой. Нет. Я не произнесу стоп-слова. Не трогай уже, дай мне иллюзию того, что я это не выбирала. Что ты сам взял. Дай мне свободу так думать.

- Блейк, смирись. Я все равно это сделаю.

- Нет! Прошу… не надо!

Я вцепляюсь в его руки, инстинктивно, даже не осознавая этого. Но Майкл просто отводит их, нежно, не давая мне ни малейшего шанса на борьбу. И тут раздаются его слова — они звучат как приговор.

- Я хочу сделать тебя своей. И это мои методы. Прими их, ты уже ничего не изменишь.

Это не просто желание, это неизбежность, и я понимаю это. Несмотря на всё, что я чувствую, несмотря на моё сопротивление, я понимаю, что не могу остановиться.

Его пальцы дважды касаются моего плеча, словно напоминание о том, что я всё ещё могу остановиться, если захочу. В его жесте нет грубости, только лёгкая настойчивость. Я чувствую его прикосновение, и это напоминает мне о том, что есть выход, есть контроль, который я могу вернуть. Но в этот момент, несмотря на всё, что внутри меня кричит о свободе, я не произношу стоп-слово. Что-то в его присутствии, в его власти, в его уверенности, заставляет меня понимать, что я уже не могу вернуть всё назад. И хотя я ещё сопротивляюсь, я всё равно знаю — всё уже решено.

Щелчок. Холод стали обнимает шею, тотчас же нагревается под теплом моей кожи. Когда-то это был предвестник боли и страдания, а сейчас – сейчас, со щелчком ошейника, с меня будто спадают все оковы, вместе взятые.

Майкл тянет цепь на себя. Я смотрю в его глаза… и что-то плывет перед ними. Как алые вспышки, как полная невесомость.

Это похоже на то, что я когда- то испытала в клубе… это так невообразимо похоже.

- Блейк, - его шепот долетает как сквозь густой опьяняющий туман. – вот так… ты моя. Ты полностью моя.

Рывок цепи, несильный – но я растягиваюсь у его ног. Или, наоборот, отрываюсь от земли?

- Сладкая девочка. И такая сильная.

Мне чего-то не хватает, чтобы воспарить окончательно. Может, боли? Плети? Я жалею, что не проговорила с ним этот момент.

Цепь тянется вверх.

- Вставай.

Я не думала, что смогу удержаться на ногах. Мое обнаженное тело прижимается к телу Майкла. Он не снял костюм. Он дает мне ощутить, кто здесь дом, даже в таких мелочах.

Его рука скользит между нашими телами, лаская без излишней нежности – быстро, отрывисто. Пальцы растирают влагу по моему клитору и малым губам, прежде чем погрузиться с легкостью вовнутрь. Найти точку моего безумия и начать двигаться резко, быстро и неумолимо.

Из моего горла рвется протяжный крик. Ноги подкашиваются. Я почти оседаю на пол, но Майкл накручивает цепь на кулак.

Мои глаза расширяются, когда я это вижу. Блестящие кольца цепи на сильной ладони с изумительным рельефом. Мне кажется, что он может раскрошить ее своим сжатием.

А его пальцы все так же терзают меня внутри. И в какой-то момент я толкаю бедра, сама на них насаживаясь.

- Так не пойдет, - он вынимает пальцы и проводит по моим губам.

Я едва не дурею от вкуса собственного желания на губах, открываю рот и тянусь вперед, намереваясь слизать. Затянуть пальцы глубже. Я близка к падению, но это безумно сладко.

Цепь вновь оборачивается вокруг его кулака. Я теперь близко, на расстоянии четырех звеньев.

- Глаза в пол. Ты лишена этого права.

Я хочу видеть. Это несправедливо. Но я покорно опускаю голову.

Майкл тянет за цепь, я едва успеваю за ним. Стол. Стол у стены. Он ловко выпускает цепь, давит на мою спину, заставив лечь грудью на поверхность.

Звон металла. Цепь фиксируется за ножку стола. Я могу поднять голову, но почти прижата.

- Связать? – разрывает мое сознание его хриплый голос. – Девочке не оставили выбора… взяли силой…

Внизу живота яркая вспышка. Я сдавленно киваю, прижимаясь попкой к его паху.

- Вот так… - ремень ложится на мои запястья, быстро затягивается петля. – Разведи ноги, чтобы я смог взять тебя.

Меня не надо просить дважды. Снова его палец внутри, и я полностью отключаю голову. Чувствую, как он скользит по чувствительным стеночкам, а затем его заменяет прикосновение члена.

Майкл не спешит. Скользит головкой у моего чувствительного входа, слегка смочив ее в моей влаге, слегка надавливает и отпускает. Даже в этом он будет доминировать до последнего.

Я уже готова на все – просить лишить меня стоп-слов, закрыть в подвале, истязать плетью, только не мучить желанием, когда он тоже теряет способность сдерживаться.