Время тянулось медленно. Слезы катились по моим щекам. Я пила воду, пытаясь успокоиться, но ничего не выходило. Стоило, наверное, выпить успокоительного, но я знала, что с дырой стыда и вины внутри таблеткам не пол силу справиться.

Его не было долгих двадцать минут. Тревога за Лив сменялась жалостью к самой себе и зыбким страхом предстоящего.

Когда он зашел – как всегда, неслышной хищной тенью, я нервно смахнула слезы тыльной стороной руки и посмотрела на него со смесью страха, вызова и отчаяния одновременно.

- Твоя сестра едет домой. В сопровождении надежных людей. Те, кто были с ней, уже дают показания ребятам из бюро. Сотрудничество с ними приносит определенные преимущества.

- Лив… она в порядке? С ней ничего не успели сделать?

Я ждала, что он, как заботливый мужчина с преобладающей сущностью защитника сейчас прижмет к себе и успокоит. Но Майкл Бейн оставался холоден. Даже – я почувствовала холод по спине – безжалостен.

- Она даже не поняла, что происходит. Не хотела ехать. Мне пришлось с ней немного переговорить. Не переживай, сверх меры я ее не напугал. Но теперь твоя сестра будет осторожна в отношении малознакомых людей.

- Но на нее могут напасть, когда…

- Пока Хьюго Уоллес не окажется за решеткой, за ней присмотрят. Тебе не об этом надо переживать.

Холод стал ощутимее. Он проник в мою кровь, отравляя и без того мерзкое чувство вины.

Я не выдержала. Закрыла лицо руками, позволив выжигающим изнутри слезам выплеснуться наружу.

Я стояла перед ним, слёзы катились по щекам, и я не могла сдержаться. Всё, что я чувствовала — это тяжесть внутри. Чувство вины разрывало меня. Я позволила случиться всему этому. Я поддалась. Я была слабой.

— Ты плачешь, — его голос был строгим, но в нем было что-то, что заставляло меня сжаться. Я чувствовала, как он смотрит на меня, не отводя взгляда, и это заставляло моё сердце биться быстрее. — Почему? Это радость? Ты так рада, что сестра в безопасности?

Я не могла ответить. Слёзы продолжали течь, как река, которую невозможно было остановить. Я не могла справиться с тем, что чувствовала. С тем, как я не смогла защитить свою сестру, как поддалась тем угрозам и манипуляциям, и как даже не подумала о том, чтобы сразу прийти к Майклу и решить этот вопрос.

Он подошёл ближе. Его шаги были уверенные, но в них я чувствовала холод и обещание чего-то пугающего, не оставляющего мне право на сладкий страх.

Он стоял прямо передо мной, его глаза были холодными и проницательными. Он не выглядел злым, но его присутствие стало настолько мощным, что я почувствовала себя маленькой, почти незначительной. И в этот момент я поняла, что не смогу скрыться.

— Ты виновата? — его голос был тихим, но от этого ещё более угрожающим. — Ты считаешь, что виновата в том, что с тобой играли? В том, что тебя заставили шпионить? Ты винишь себя за то, что не смогла остановить их? Тебе надо обвинять себя совсем по другому поводу.

Я сделала шаг назад, но он тут же приблизился ко мне, не давая уйти. С каждым его движением я ощущала свою беспомощность, свою слабость. Я не могла уйти. Я не могла избежать этой силы, которая исходила от него.

— Когда мы были вместе, мне казалось, я видел твое доверие. Ты играла? — его голос стал холодным, властным. — Ты не виновата за то, что другие решили сыграть с тобой эту игру. Ты виновата в том, что не пришла ко мне за помощью. Ты меня не приняла.

Его рука плавно подняла моё лицо, и я встретилась с его взглядом. В этом взгляде не было ни сострадания, ни жалости. Он смотрел на меня так, как смотрит на добычу — с уверенностью и силой.

— Я прав? Мне никогда не будет достаточно полумер, Блейк. Я возьму тебя полностью, но если у тебя насчет этого другое мнение… Это либо будет очень больно для тебя, либо ты вправе сейчас же уйти, — его слова казались почти обвинением, но в них была такая сила, что я не могла не поверить ему.

Он прав — я не должна была так чувствовать. Но не могла ли я отказаться от этой боли, от этой вины? Как можно было избавиться от того, что въелось в душу, как навязчивое чувство?

Он тихо усмехнулся, но его смех не был добрым. Это был смех человека, который знал, как правильно наказать, как забрать эту слабость.

— Ты думаешь, что ты можешь наказать себя этим? — он продолжал, его голос ставил меня на колени, даже если я стояла прямо перед ним. — Если ты решишь остаться, не можешь жить с этим. Ты не можешь позволить себе продолжать чувствовать эту вину. И я заберу её у тебя.

В следующий момент его руки оказались на моих плечах, с силой прижимая к себе. Он не был жесток, но каждый его жест был настолько уверенным, что я не могла сопротивляться. Он был доминантом, и я была той, кто уже сдалась ему без боя. Я почувствовала, как он контролирует каждое моё движение.

— Я заберу это чувство у тебя, — его шепот был ледяным. — Ты будешь свободна от этой тяжести.

Мой мир с треском рушится и замирает. Я хочу искупления за свой поступок. Но я уже знаю, что без наказания оно невозможно.

Майкл подталкивает меня к столу, его глаза не отрываются от меня, будто я его собственность, будто я не имею права на отказ. Я чувствую, как его сила заполняет комнату, и всё внутри меня сжимается.

— Ты сдашься мне, — его слова как приговор. — Ты отпустишь это. Ты больше не будешь мучиться. Ты будешь моей.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то, но он не дает мне возможности. Он жестко прижимает меня к себе, и я ощущаю, как все мои мысли плавятся в тумане. Я не могу думать. Я не могу сопротивляться. В этот момент его воля становится моей.

— Ты больше не будешь жалеть о том, что произошло, — его голос звучит как приказ. — Ты не будешь думать о вине. Ты будешь чувствовать только меня.

Он решает за меня. И я понимаю, что в этот момент я не могу не поддаться. Я не могу не поддаться тому, кто контролирует, кто заставляет меня забыть обо всем.

Он прав. Я должна быть освобождена от этой боли.

Я не знаю, что будет дальше, но в этот момент всё, что я чувствую, это его воля, его сила и его власть. И это чувство поглощает меня целиком.

Я снова на коленях. Без одежды. Это еще один изощренный способ забрать у меня все.

В этот раз платье практически сорвано с меня, так грубо, что не уверенности насчет его сохранности. Настолько резко, безжалостно и хладнокровно, что я с трудом убила в себе триггер из моего не такого уж и далекого прошлого.

Мне запрещено поднимать глаза, и я не сопротивляюсь этому, потому что не хочу видеть подготовку к наказанию. Это его способ давить, заставлять меня ощущать себя под контролем. Я чувствую, как сердце бьется быстрее, пытаюсь думать о Лив и о том, что она в безопасности. Так проще не скатиться в панику.

Тишина давила на психику. Майкл подошел ко мне, его шаги эхом отдались в этом безмолвии. Я не смела поднять глаз, но чувствовала его взгляд на себе.

Он остановился передо мной. Я не решалась подняться с колен. Это было не просто. Это было моё место — ниже его, в любом смысле. Я ждала, когда он скажет что-то, что заставит меня снова почувствовать, что я под его полным контролем.

Майкл наклонился ко мне. Его голос был низким и отчётливым, как всегда.

- Ты знаешь, что произойдёт, если ты не подчинишься, Блейк. Ты все время повторяешь свои ошибки. Если бы ты не нарушала мои правила, возможно, тебе не пришлось бы бояться того, что за этим последует.

Я сглотнула. Его слова звенели в голове. Я не могла уйти от этого, потому что он был прав. Я знала, что наказание — неизбежно.

Он сделал паузу.

Я почувствовала, как он смотрит на меня.

- Ты думаешь, у тебя теперь есть выбор? Или выход? Нет, Блейк. Я был с тобой, когда ты нуждалась в защите, а теперь ты мне должна. И поверь, я воспользуюсь этим. Я взыщу с тебя по полной.