Можно было сказать, что это результат потрясения, которое я пережила ночью.

Можно было записать меня в ряды сумасшедших, безвольных, жертв то ли стокгольмского синдрома, то ли жертв по определению.

А можно было уже просто наконец стать честной с самой собой и понять, что все дороги всегда ведут к нему. И что я недостаточно сильна, чтобы этого не видеть и не хотеть.

Что все эти дни вдали от Майкла я подсознательно ждала именно этого. Поступка, который уже не оставит мне шанса прятаться за выдуманными нормами, поскольку саму себя я боюсь гораздо больше.

— Блейк, — его голос стал ниже. Он опустился на колени перед кроватью, не сводя с меня взгляда. — Ты останешься со мной? Ты готова начать сначала?

Я молчала. Не знала. Не могла понять, готова ли я впустить его снова. Сердце рвалось, но разум цеплялся за остатки боли. Тогда он медленно протянул руку, сжал мой подбородок — крепко, но не больно. Просто, чтобы я не отвела взгляда.

— Если тебе не хочется принимать решение, — сказал он, тихо, — но ты готова, чтобы я тебя взял, просто кивни.

- Не хочу… - произнесла я, не вдаваясь подробности.

Подробности того, чего именно не хочу: быть с ним, принимать решение или слышать его голос.

И при этом красноречиво кивнула, почти уронив голову на грудь.

Я не успела ничего сказать. Он уже тянулся ко мне — резким, уверенным движением. Рубашка — его рубашка — в тот же миг оказалась вспорота, как ненужная оболочка. Воздух в комнате стал другим. Густым. Заряженным. Как перед грозой.

Он запустил пальцы в мои волосы, сжал, не причиняя боли — но так, чтобы я замерла. Подчинилась.

Это было… правильно. Почти священно. Как будто весь этот хаос, вся боль, страх, растерянность — вдруг сложились в одну единственную точку. Здесь. Сейчас. С ним.

И внутри — вспыхнул огонь.

Он бежал по коже, как по сухой траве. Жаром. Молнией. Я вся загорелась изнутри, не в силах сопротивляться. И не хотела. Огонь не пугал. Он очищал.

— Смотри на меня, — велел Майкл. Голос стал другим — густым, чуть хриплым, опасным.

Я подняла взгляд. Встретилась с его глазами. Он держал мою голову, не давая отвернуться. И я не хотела. Потому что в его взгляде было всё: и боль, и вина, и любовь… и власть. Та, которая не разрушает, а собирает тебя обратно. По кусочкам.

— Скажи, что ты этого хочешь, — прошептал он, но в его голосе звучал приказ.

Я открыла рот — и замерла. Слово застряло. Он наклонился ближе. Его дыхание обожгло мою щеку.

— Говори, Блейк.

Я дрожала. От ожидания. От желания. От свободы, которую чувствовала впервые. Мне не нужно было защищаться. Не нужно держать дистанцию. Всё стало простым.

— Я хочу этого, — прошептала я. — Тебя.

Он улыбнулся — хищно, сдержанно. И в следующую секунду я провалилась.

Куда-то туда, где больше нет мыслей. Нет страха. Есть только приказы. Его голос. Его руки. И моё тело, которое, наконец, вспомнило, что значит — принадлежать.

- Ты должна знать. Во мне не только свет. Впрочем, я никогда этого от тебя не скрывал…

Майкл провел кончиками пальцев по моей щеке. Возбуждение метнулось хищной птицей, чтобы уже в следующий момент на меня обрушилось что-то странное… похожее на легкий транс.

Все поплыло перед глазами. Его пальцы застыли на моем подбородке.

- Расскажи мне… - сбившимся голосом прошептала я.

- Я люблю тебя так сильно, что готов на все, чтобы ты была счастлива. Когда ты в моих руках, когда дрожишь от моих прикосновений или плачешь, зная, что я рядом, — я чувствую власть. И в этой власти есть капля эгоизма.

Есть момент почти первобытного удовлетворения — от того, что могу забрать твои страхи, подчинить твою боль, заставить твоё сердце биться быстрее одним только взглядом или словом.

Что могу держать тебя между страхом и доверием — и ты выберешь остаться.

Это не разрушение. Это чувство обладания тем, что бесценно.

Жадность быть тем единственным, кому ты позволишь так глубоко коснуться своей души.

И да, иногда я хочу не только поддерживать, но и видеть, как ты ломаешься на секунду подо мной, чтобы потом собрать тебя — ещё более сильной, ещё более моей.

Иногда желание оставить след внутри тебя — след, который никто больше не сможет стереть — становится почти невыносимым.

Мое тело содрогнулось от его слов. Содрогнулось, разгоняя непонятную сладость дальше, не только по телу – но и в глубины моего подсознания. Я словно уплывала, не понимая куда, но эта высота была такой манящей, что я непроизвольно застонала.

Он всего лишь говорил. Ничего не делал. А я… я не принадлежала себе.

- Потому что я знаю, Блейк: если перешагну грань, ты потеряешь не только свободу, но и ту себя, за которую я борюсь.

Я хочу, чтобы ты принадлежала мне…

Но своей волей.

Не потому, что не можешь иначе.

А потому, что хочешь.

Ты всё ещё хочешь услышать больше?

- Майкл… - простонала я, цепляясь дрожащими пальцами за его сильные плечи.

Когда-то в клубе от ударов плети у меня было похожее ощущение. Сабспейс не спутать ни с чем. Раньше я думала, что его можно получить только от монотонного воздействия ударным девайсом или воском. Но то, что сейчас со мной делал Майкл своими словами, нельзя было уместить в рамки эндорфинового наката. Это был полет. И меня несло словно на крыльях, все выше и выше.

Такое не могло произойти без полного доверия. Либо я сошла с ума… либо никогда его не теряла.

— Тогда встань, — голос прозвучал чуть строже, словно сменил тональность, переводя вас обоих в иное пространство.

Я не помнила, как подчинилась. Тело все делало за меня, пока сознание покоряло свои очередные высоты.

Майкл помог мне подняться с постели, Я расслышала звон цепей, но почти их не ощутила. Они больше не были холодны — они были частью ритуала, моего нового пути.

Он взял меня за подбородок сильнее, чем прежде, заставляя снова смотреть ему в глаза. Вряд ли у меня это вышло в полной мере. Каждый оголенный чувственный нерв обострился, я нырнула в тьму цвета ночи, как в объятия. Только его руки держали меня в этом мире. И голос, который мог говорить сейчас самые безумные вещи.

— С этого момента... я начну требовать больше.

Его лицо было сейчас словно сосредоточенная маска власти. Бейн выдержал паузу.

- Ты будешь держать спину ровно. Ты не отвернёшься без моего разрешения. Ты будешь учиться носить мою силу как своё украшение... а не как груз.

Он наклоняется ближе, его дыхание обожгло мою кожу.

— Сможешь? Или боишься уже сейчас?

Его голос стал тяжелее, в нём появляется та самая властная, почти хищная интонация, от которой внутри всё сжалось и воспламенилось одновременно.

- Майкл…

Мои колени подкосились. Он помог мне опуститься на пол. Затуманенное сознание выхватило очертание цепи на моих запястьях, и я, не понимая, в каком мире нахожусь, коснулась металла губами.

- Тише, моя смелая девочка, - продолжил Майкл, запустив ладонь в мои волосы.- В самой тёмной части меня —есть желание полностью стереть грань между мной и тобой.

Чтобы ты забыла, где заканчиваешься ты и где начинаюсь я. В этой тёмной глубине я бы мог сделать тебя абсолютно своей. Так, что даже свобода перестала бы быть для тебя ценностью.

Осталась бы только ты. И твоя готовность преклоняться. Но...

Я вынырнула лишь на миг – его слова стали четкими. Выдержанными. Они плавили мою волю, но вместо нее где-то в глубине души рождалась сила. И проникновение каждого слова.

- Даже когда это тянет меня в самый омут, я выбираю удержать грань. Я не сотру тебя. Я хочу видеть твою силу.

Я хочу, чтобы ты приходила ко мне снова и снова сама — сильная, свободная, осознанно выбирающая отдать мне себя. И в этом, может быть, моя самая жестокая любовь…

Я не разрушу тебя.