- Это не талант. Я просто хочу искупить перед собой эту вину, но не выходит. Все не то. Не те травмы, чтобы…

- Подумай над моим предложением. А теперь я уйду. Советую хорошо обдумать, это твое искупление. Другого пути для тебя я просто не вижу.

Блейк

Я с трудом пошевелила плечами. Тут же жалящая боль вспыхнула снова, напоминая о событиях вчерашнего вечера.

Впрочем, не только физическая боль сейчас пожирала меня изнутри, терзала сознание и вызывала вместе с жалостью к себе глухую ярость.

«Ты не услышал моего стоп-слова!»

«У хорошего топа в нем нет необходимости, Игрушка».

Необходимость в стоп-слове была. Прошли у нас с Хьюго те времена, когда я раскачивала обоюдные эмоции, произносила его при любом малейшем дискомфорте.

В те золотые времена, когда он только встретил меня и начал плавно вводить в Тему. Когда я только окуналась в ее основы и постулаты, очарованная, заведенная и уверенная в том, что нашла ключи к своей чувственности. Когда он еще не сорвался с катушек и не пополнил ряды «черных тематиков», пропагандирующих беспредел и свободу во всем.

Два года – а все перевернулось с ног на голову.

Когда я отказалась от своего права на безопасность, впервые прогнувшись под его давлением?

Когда в ответ на мой «Красный» Хью не прижал меня к себе, лаская, целуя в затылок, а сорвался в истерику, обвиняя в том, что я все разрушаю?

Когда при мне высек кнутом ту сабу из Сербии до кровавых шрамов и заставил меня смотреть, дав понять, что ему нужно нечто большее, чем мое подчинение?

Когда после моей провинности вскользь сказал, что держит всю мою жизнь в своих руках, и если я уйду, он не раздумывая ее разрушит?

Безопасности в нашей паре уже давно не было. Разумность тоже уплывала в закат. Добровольность еще пыталась держать позиции.

Я пока что отказывалась замечать, что это самообман.

Дверь распахнулась резко, как всегда, без стука.

Я внутренне вздрогнула. Его шаги я научилась узнавать из тысячи.

Не оборачиваясь и не получив на то приказа, я уже в который раз без особого удовольствия, следуя протоколу, грациозно опустилась на колени.

Его взгляд прожигал мою спину. Скользил по телу, облаченному в белый хлопковый сарафан. Я не могла видеть выражения лица Хью, но мы провели вместе много времени, чтобы я научилась различать нюансы его настроения.

Хозяин был недоволен. Даже зол.

Несколько коротких шагов, разделяющих расстояние, между нами. Резкий взмах руки, чтобы перекинуть мои распущенные волосы на правое плечо.

Он любовался делом своих рук. Иероглифами боли на моей коже.

Я закрыла глаза, вновь позволив себе непростительное – надежду на то, что Хью сейчас ласково коснется моих ссадин губами, заставит лечь на кровать, чтобы их обработать.

В процессе будет шептать, какая я смелая и храбрая. Гладить по волосам. И я снова сорвусь в сладкие очищающие слезы, от которых он приходил в восторг в начале наших отношений.

Боль. Она отрезвила меня. Пальцы мужчины надавили на красные полосы, его ногти задели плоть, заставив меня застонать от жгучей вспышки.

- Терпеть! – не повышая голоса произнес Хью, вдавливая пальцы еще сильнее в израненную плоть. – Иначе я снова воткну в тебе в рот твой любимый кляп!

Мне с каждым днем все труднее было поверить в то, что мой мужчина, мой господин, мой практически кислород шагнул на сторону тьмы, и я оказалась в его власти в период этого становления.

«Свой любимый кляп» я не хотела. Это мало общего имело с яркими шариками на ремешке. По сути, это был резиновый член немалого диаметра, закрепленный на в меру мягкой цилиндрической основе, который…

Меня пронзило приступом дрожи. И далеко не сладкой, как это обычно бывает у нижних.

Я помнила это наказание очень хорошо.

Я даже не провинилась.

Это было две недели назад.

…Во время ланча Хьюго оторвался от просмотра форума того самого закрытого сайта темных тематиков, посмотрел на меня с плотоядной улыбкой и произнёс:

- Нам надо освежить наши отношения, саба. И я придумал, как это сделать.

- Да, Хозяин, - кусок лазаньи застрял у меня в горле, но я справилась собой и позволила себе легкую улыбку.

Хьюго не торопился испробовать на мне все практики за раз. В некотором плане он был консерватором и вводил меня в свою религию очень плавно. Вот почему скорость, с которой закрутились события, погружая нас в хаос, лишили меня дара речи.

Что он может придумать? Игры с ножами? Обезличивание? Может, четвертый уровень?

Нет, он сам говорил, что я еще не готова к статусу бесправной рабыни. Он тоже в силу своей занятости не был к нему готов. Стоит ли паниковать? Я еще не выслушала…

- Иногда надо делиться, Блейк. Это благородно. Я отдам тебя на уикэнд братьям Шторм.

Я выронила вилку. Заявление выбило почву из-под ног. Сначала кровь ударила мне в голову, а потом с шумящим откатом хлынула вниз, заставив меня побледнеть и задыхаться.

- Хью, я…

Я была настолько шокирована этим ужасным заявлением, что забыла обо всем – о протоколе обращения, о том, что мне следует дождаться разрешения говорить, поэтому совершила несколько ошибок одну за другой.

А разве не этого мой доминант добивался?

Я видела этих братьев в клубе в Нью-Йорке. Всего лишь раз. Два чистокровных садиста, красивые как падшие ангелы и такие же отбитые на голову. Говорят, девушку, с которой они были в тот вечер, увезли в госпиталь с многочисленными травмами. А доступ в клубы им с тех пор был заказан. В сообществе БДСМ такое не прощают.

Пощечина обожгла мне щеку. За «Хью» вместо «Хозяина», за обращение без позволения, за то, что не проявила покорности и подобия радости – я не знала, и мне было откровенно не до того.

Ужас нарастал, горло сдавило от паники, я не могла пошевелить руками. Даже боль меня не отрезвила.

Хьюго вдруг с яростью, которую никогда не позволял себе, смахнул со стола чашку с кофе. Она разлетелась на осколки. Как и контроль того, кто должен был сохранять его во что бы то н и стало. Это была его священная обязанность.

Он вскочил, опрокинув стул. Затрещали под подошвой его туфель осколки фарфора. Я не могла ни отшатнуться, ни закрыться – меня словно парализовало. Я не верила, что услышала эти слова от того, кто всегда был для меня богом и защитником.

Волосы на кулак. Рывок. Мои колени только чудом не соприкоснулись с тем участком плитки, на которых были мелкие острые осколки.

Я хотела закричать, но не смогла. Горло сковал спазм.

- Ты только что пыталась сказать Хозяину «Нет?»

Снова пощечина. Снова рывок вверх, принуждая встать.

На звон разбитой чашки прибежала миссис Херц. Как раз в тот момент, когда Хью свободной рукой рванул мою блузку, обнажая грудь.

- Уберите здесь все! – рявкнул он.

Я бросила отчаянный взгляд на пожилую женщину, как будто она могла вмешаться и меня спасти. Но она даже не взглянула на нас. Оставаясь невидимой, она привыкла к нашим играм. Она еще помнила, как я сияла от удовольствия после сессий.

Даже если бы меня сейчас убивали – она бы отнесла это на счет любовной игры. А если даже и нет – не посмела бы вмешиваться. Хьюго очень щедро ей плотил за молчание и умение быть незаметной.

Очнулась я от шока только в спальне. Хьюго сорвал с меня всю одежду, мало заботясь об ее сохранности, защелкнул на шее ошейник, под весом которого я уронила голову на пол.

Как в таком можно ходить? Откуда этот металлический ужас с шипами? При рывке он может сломать мне шейные позвонки!

- Красный, - прошептала я, не веря, что это происходит со мной.

Рывок. Мои запястья завели за спину, скрепив такими же тяжелыми оковами, соединенными лишь одним звеном цепи.

- Запомни, сучка неблагодарная, - я не узнала голоса Хью, - Если я сказал, что отдам тебя им, значит, на то есть веские причины. Догадываешься, какие?